,

Надежда Нечетная: «Я хотела сделатьэтот мир немного лучше»

Надежда Нечетная — разносторонний творческий человек. Журналист, член местного отделения политической партии «Великое Отечество». Вся ее деятельность направлена на то, чтобы помогать людям. Мы встретились с Надеждой и
побеседовали о жизни, семье, театре.

— Надежда, Вы творческий человек, творчество проявляется и в Вашей журналистской деятельности. Как Вам это удается?
— По объективным причинам я была вынуждена несколько отойти от дел, поэтому сейчас занимаюсь журналистикой по мере сил. Что касается моей творческой деятельности, то с чего начинала, тем и заканчиваю.
— Где Вы учились?

— Я училась в четвертой школе, после ее окончания в 1985 году поступила в Калужское фармацевтическое училище, как хотели мои родители. Проучилась там один семестр. Дело в том, что я была на встрече с известным актером Николаем Еременко-младшим. Он был тогда на пике популярности после выхода кинофильма «Пираты XX века». На этой встрече он рассказывал о своей творческой жизни. Там же я познакомилась со студентами из училища культуры и искусств. Мы разговорились, стали общаться, ребята пригласили меня посмотреть их курсовые спектакли. Я пришла и была настолько потрясена, что решила уйти из фармацевтического училища. Дополнительно сдала историю и перевелась в училище культуры. Калужское училище культуры и искусств я окончила по специальности «Театральная режиссура и актерское мастерство». Затем училась на высших режиссерских курсах, работала в театре.

Эпоха театральных
мастерских
— Каковы были первые Ваши впечатления от училища культуры?
— Я попала в свою среду, было очень интересно. Если в фармацевтическом училище нужно было «зубрить» много всевозможного материала, то в творческом учебном заведении все было сравнительно свободно. Первое, что меня поразило в училище культуры, так это то, что к студентам обращались на «Вы». Тогда это была большая редкость. А после защиты первого курсового спектакля педагоги называли нас коллегами. Было очень приятно, что мы что-то можем, с нами считаются.
Обычно мастер набирал 5-6 человек. На моем курсе было шесть студентов, окончили в итоге только два. А на следующий курс пришли взрослые и талантливые ребята, отслужившие в армии. Это большая удача для осуществления творческих проектов. И у нашего режиссера Анатолия Александровича Шевцова зародилась идея сохранить курс для создания нового театра. Нам выделили помещение, прикрепили к Калужскому драматическому театру. Назвались мы студией «Лукоморье». У нас было десять постоянных актеров, а для массовки брали студентов.
— Вы были в основном составе?
— Да, меня пригласили в эту «десятку».
— Вы еще учились, когда была создана студия «Лукоморье»?
— Нет, к тому времени я уже окончила училище и по распределению меня направили в село Хвастовичи Калужской области. Там был огромный Дворец культуры, сцена с поворотным кругом и подъемными механизмами. Меня приняли на должность заведующей постановочной частью народного театра, а дополнительно я вела театральный кружок с детьми. В Хвастовичах я работала около года, а когда открылся наш театр «Лукоморье», меня позвали туда. Мы все были на эмоциональном подъеме, одухотворенные новыми творческими идеями. Это было в конце 80-х, уже можно было читать произведения ранее запрещенных авторов: Александра Солженицына, Владимира Войновича, Людмилы Петрушевской и других. Мы читали их и мечтали ставить смелые спектакли. Мастер нас сдерживал, говорил: «Прежде всего, классика». Мы играли Чехова, Островского, Зощенко. Из современных поставили пьесу «Диоген». Я играла тещу древнегреческого философа Дориду. Мы доработали этот материал, сделали свой сценарий. Большое внимание уделялось отработке деталей и массовых сцен.
— Как долго Вы работали в «Лукоморье»?
— Около шести лет. Было трудно, почти все жили на съемных квартирах. Денег катастрофически не хватало даже на самые необходимые вещи. На подработку не оставалось ни сил, ни времени, по сути, мы жили в театре, репетировали до глубокой ночи. В качестве вознаграждения Анатолий Александрович разрешил нам ставить свои пьесы. У нас были ребята, которые пробовали себя как драматурги. Несколько таких пьес были в нашем репертуаре. В основном, мы работали на школьную аудиторию. Ставили пьесы авторов из школьной программы.
— Выступали в своем помещении, которое было выделено?
— Не только в стенах своего театра. Были благотворительные выступления в домах инвалидов и престарелых, в интернатах. А чтобы заработать какие-то дополнительные средства, мы гастролировали по сельским домам культуры, старались устроиться где-нибудь на подработку. Большим везением было оформиться на полставки в Калужский областной драматический театр. Служащим драмтеатра полагалась комната в общежитии и премиальные выплаты. У меня было полставки помощника костюмера в облдраме и полставки лаборанта кабинета режиссуры в колледже искусств. Нам помогали директор Калужского драматического театра Александр Кривовичев, заведующая литературной частью Любовь Слепова, а также известные калужские актеры Александр Баранников, Виталий Логвиновский, Роман Соколов и другие.
— А работа в «Лукоморье» в трудовой книжке никак не отражалась?
— Нет. Ребята работали и на стройках, и дворниками, и где угодно, чтобы только закрепиться. Это была эпоха театральных мастерских, в перестроечное время, когда разрешили ставить пьесы авторов, ранее запрещенных. Появилась возможность студентам и всем желающим попробовать себя в качестве актеров, поучаствовать в новых проектах. Кто имел проблемы с жильем, зачастую спали прямо в театре. У нас были актеры, которые жили в пригороде Калуги и раз-два в неделю приезжали на репетиции. Зарабатывали выездами. За нами закрепили старенький автобус, который постоянно ломался. Мы объездили всю Калужскую область, часть Брянской, были в Смоленске.
Потом начались тяжелые времена. Люди стали уходить из нашего театра. Кто-то не мог оплачивать съемную квартиру, у кого-то родились дети. Словом, актеры стали искать другую работу. Потом у нас забрали помещение. Дело в том, что поменялось руководство в Калужском драматическом театре и в училище культуры и искусств, которое нам содействовало. В драмтеатре закрыли малую сцену, сократили штат сотрудников в обоих учреждениях культуры. Студенты, которые занимались у нас основными профессиональными предметами (сценическое движение, сценическая речь, ритмика, пластика), лишились такой возможности.
— А что с помещением?
— Помещение продали, там открылся ресторан. Когда мы с ребятами встречаемся, то, фотографируясь на фоне этого здания, принципиально туда не заходим. Очень больно и тяжело морально. В свое время мы там что-то ремонтировали, убирали, переставляли. Да что говорить, влюблялись, расставались, строили семьи, реализовывали свои творческие планы, оттачивали мастерство.
Я думаю, так бы все и осталось, если бы не сократили финансирование. Объекты культуры обязали как-то зарабатывать. Училище стало называться колледжем, некоторые специальности упразднили, другие добавили.
Были случаи, мы приезжаем куда-нибудь в сельскую местность и не учитываем, что там идет уборочная или посевная, и в зале собирается всего 10-15 зрителей. Мы все равно играли, порой бесплатно. После спектакля благодарные зрители долго аплодировали, а потом приносили нам какую-то еду.
— Вы, наверное, чувствовали себя «бременскими музыкантами».
— Да, хватало задора, эмоций. Когда все это закончилось, наступила пустота. Режиссер наш уехал в Германию — у него жена немка, видимо, она пожелала вернуться на родину.
— А Вы?
— Я приехала в Клинцы.

Возвращение в Клинцы: театральные мастерские нам не нужны
— Вы думали заниматься творчеством?
— Собиралась. Пришла в отдел культуры. Руководитель Геннадий Мартыненко сказал, что режиссер нам не нужен, мол, у нас есть режиссер – Пугачев. Я спросила у Геннадия Петровича: «А как же театральные мастерские?» Мне ответили: «У нас этого нет, нам это не нужно». Мне предложили ставку инструктора по работе с детьми в Доме культуры в Ардони. Я проработала там около полутора лет. Средства выделялись, можно было себе что-то позволить. Потом после какого-то показа в городском парке меня пригласили работать художественным руководителем в клуб Всероссийского общества слепых. Там были созданы нормальные финансовые условия. Мы делали театрализованные праздники, посвященные разным датам, детские сказки, иногда я сама играла. Но осуществить какой-то проект было сложно.
— Где располагался клуб Всероссийского общества слепых?
— По улице Гагарина, возле стоматологической поликлиники. Потом это помещение отдали стоматологии. До определенного момента там велась достаточно активная деятельность, даже выезжали в Витебск. Потом клуб закрыли. Вообще клубы при фабриках стали закрывать. Когда я приехала в Клинцы, здесь было более десяти клубов и домов культуры.
— А с Виктором Пугачевым вы контактировали?
— Да, мы обменивались какими-то материалами, журналами. Он приглашал меня играть в своем театре. Но я отказалась.
— А сейчас не приглашает?
— Нет. Я поменяла фамилию, а потом начала заниматься журналистикой.
— Хотелось остаться в Калуге и сотрудничать с драматическим театром?
— Конечно, но не получилось. Развалилась страна, кому нужны были театры?! И в лучшие времена это были не те профессии, с помощью которых можно зарабатывать деньги. У меня были варианты, перспективы, но не сложилось.
— А почему не остались?
— А жить где? На зарплату я не смогла бы снимать квартиру. На лето снимали дачный домик, это было совсем дешево. Потом расстались с мужем. Конечно, самое главное, что уехал наш режиссер. Я до сих пор общаюсь с ним и ребятами, иногда по скайпу участвуем в творческом процессе. В Калуге остались два человека из нашего театра «Лукоморье», которые до сих пор занимаются творческой деятельностью: Сергей Клочек и Михаил Коротин. Я хотела, чтобы Клочек приехал в Клинцы с моноспектаклем по пьесе Евгения Гришковца «Одновременно». К сожалению, не получилось. Сергей Клочек занимается творчеством, но совмещает это с рекламным бизнесом. Михаил Коротин работает в Доме культуре. Он калужанин, ему было проще всех.

Творческая семья
— Как в семье относятся к Вашей творческой деятельности?
— Моя старшая дочь – Ульяна – решила в определенный момент тоже стать актрисой. Говорит, что начала мечтать об этом, когда увидела мои фотографии. Я отговаривала, так как знаю, что это очень нелегкий труд. Но она настояла на своем. Ульяна поступила в Брянский колледж культуры и искусств. Там набирали актерские группы по 5-6 человек один раз в два года. Велась подготовка для обновления состава в областной драматический театр.
Ульяна проучилась два года, мальчики из ее группы ушли в армию, кто-то уехал, одну девочку отчислили. Оставлять на курсе одного студента было нерентабельно, и ей предложили перевестись на специальность «Режиссура массовых мероприятий», а в перспективе обещали трудоустроить в кукольный театр. Но дочь заявила, что мечтает работать в драматическом театре. А тут еще поменялся руководитель в облдраме и сообщил, что ему не нужны неопытные актрисы. Мы поехали в Тулу, Ульяна сдала творческий экзамен в Тульский областной колледж культуры и искусств. Еще два года учебы, и дипломированной актрисе драмтеатра и кино снова нужно решать, что делать дальше. Ульяна защищала дипломный спектакль по произведению Александра Твардовского «Дом у дороги» и была награждена грамотой «За удачный дебют». Предложение на работу поступило из коммерческого театра, владельцы — супружеская пара. Но здание находится в стадии строительства. Надо год-полтора подождать, при этом репетиции без оплаты, жилья нет. Ульяна не жалеет, что отучились в Туле, там ей дали больше, чем могли бы дать в Брянске. Потом дочь вернулась в Клинцы.
— А сейчас она где работает?
— В детской студии «Мозаика», а я ей помогаю.
— Вы сотрудничаете с «Мозаикой»?
— Да, я просто обожаю директора этой творческой студии Ларису Петровну Безносенко. Это человек неуемной энергии и невероятного терпения. Ее стараниями обеспечен индивидуальный подход к взрослым и детям.
— А вторая Ваша дочь?
— Василиса занимается музыкой, она у меня барабанщица, хорошо рисует, с отличием окончила художественную школу. Учится на третьем курсе музыкального отделения в индустриально-педагогическом колледже.

На сцене
в школьные годы
— Надежда, в школьные годы Вы принимали участие в каких-либо постановках?
— Да, мне это помогло в какой-то степени избавиться от комплексов. А когда я переводилась в училище культуры и искусств, мне нужно было сдать творческий экзамен — рассмешить педагога, и у меня получилось.
До восьмого класса я училась в Первомайской школе, там не было кружков, но к каким-то мероприятиям мы готовились и выступали в местном Доме культуры. Поэтому волнующая атмосфера сцены и запах кулис мне понравились с детства. Там я получила первый опыт общения со зрителем, испытывала страх, выходя на публику. Думаю, в школьные годы я определилась со своими увлечениями — любила декламировать стихи, пробовала сочинять. Но я не знала, что есть такие учебные заведения, где можно заниматься творчеством профессионально. Плохо, когда дети не могут выбрать профессию. В школе вообще ко всем одинаковое отношение. А родители часто закрывают глаза на способности детей и предпочитают думать о своих амбициях.
— Думаю, школьники просто не задумываются о том, кем они будут во взрослой жизни.
— Возможно. Считают, есть время попробовать, что-то исправить. Надо очень внимательно прислушиваться к себе.
— Затем ваша семья переехала в город?
— Да, и в старших классах я училась в четвертой школе.
— В четвертой школе принимали участие в театрализованных постановках?
— Да, помню, старательно репетировали конкурс военной песни, придумали театрализованное действие. Нечто подобное делают сейчас в центральном сквере в День Победы, но там больше какие-то немые сцены. У нас все было эффектно.
Я хорошо читала стихи, участвовала в конкурсах чтецов. Наша учительница по русскому языку и литературе Мария Зиновьевна Зильберман очень необычно преподавала литературу. Можно сказать, она учила нас не по учебнику, а по своим студенческим записям. Мы приходили к ней домой, общались. И это в то время, когда нужно было заучивать какие-то рецензии и не отступать от советской методики. Она была нашим классным руководителем, и классные часы часто посвящались литературе. Кто-то слушал ее, открыв рот, кого-то это раздражало. И учитель из Первомайской школы Майя Михайловна Львова тоже выделяла меня, научила любить книги. Я была у нее дома — все стены ее скромной квартиры были заставлены книжными шкафами.

Журналистами
не рождаются
— Как Вы попали в журналистику?
— Где я только не работала! Первый опыт журналистской деятельности был у меня в Калуге. Я писала фельетоны и стихи в местную литературную газету. Мне даже гонорары платили. Заработанные деньги тут же проедались в кафе-кондитерской «Снежинка».
— Но в Клинцах до определенного момента Вы не публиковались?
— Я написала статью, когда уехал хореограф Павел Андреевич Шелоп. Многие считали, что ему не давали работать. Статью я так никуда и не отнесла. Однажды написала в газету «Клинцовские вести». В общем, мне попал в руки номер этой газеты, где было объявление, что нужны творческие люди, и можно подработать. Я отнесла какой-то свой материал, и его опубликовали.
— Это середина «нулевых» годов?
— Это примерно 2009 — 2010 годы.
— Заплатили гонорар?
— Да, стали предлагать какие-то темы, я начала сотрудничать с ними. Редактором была Ольга Степаненко.
— И как долго Вы там работали?
— Почти до закрытия газеты. Возникли разногласия. Редакция стала направлять меня в определенное русло. Моя позиция часто не совпадала с мнением главного редактора. А потом я пришла в редакцию газеты «Ваше личное Дело» и предложила Елене Александровне Буйневич некоторые материалы. Мы побеседовали с ней, и я стала работать.
— Задания были самыми разнообразными?
— Да, но уклон был в сторону ЖКХ. Через несколько лет мне предложили вакансию на радиоканале «Клинцовский вестник». При этом сотрудничество с «ВлД» продолжалось. На радио работала с материалами для новостных эфиров, делала авторские передачи.
— А почему из «Клинцовского вестника» ушли?
— Большая нагрузка, возникли проблемы со здоровьем.
— Думаю, что задача прессы — обозначать проблему, а решать ее должны чиновники. Как Вы считаете?
— Зачастую люди, которые обращаются в СМИ с какими-то проблемами, не знают своих прав, обязанностей. У нас есть общественные приемные, но там, в основном, все формально. Человек должен знать, что он может обратиться в прокуратуру, к Уполномоченному по правам человека, в другие инстанции.
— В Клинцах даже те, кто положительно оценивают работу «ВлД», порой называют газету оппозиционной. Считаю, что это демократическая пресса.
— Все демократическое у нас оппозиционное. Так сложилось. И читатели «ВлД», и слушатели «Клинцовского вестника» говорят, что это глоток свежего воздуха. Вокруг нас столько искаженной информации! В той же Калуге главные информационные издания объединили в один блок. И там очень сложно уйти в сторону. Мне нравится, что в «ВлД» я могу размышлять, высказывать свое мнение, анализировать ситуацию. Это правильно, это очень важно. И таких СМИ становится все меньше. Сегодня многие журналисты работают иначе. Я как-то давала интервью на телевидении. Рассказываю о проблемах и вдруг замечаю, что девушке, которая берет у меня интервью, это все неинтересно. Когда я работала журналистом, старалась добиться справедливости и хоть немного сделать этот мир лучше, хотя это и звучит громко. Я всегда искренне высказывала свою точку зрения. Друзья из Калуги говорили мне: «Ты борешься с ветряными мельницами». Я обычно отвечала так: «Я раскачиваю лодку, чтобы крыс тошнило». Могу сказать, что мне не стыдно за свои публикации.

Политиками и депутатами рождаются?!
— Надежда, Вы состоите в партии «Великое Отечество». Как начиналась эта работа?
— В определенный момент у нас образовалась группа общественников. Вокруг меня собралась группа людей, вокруг Любови Владимировны Сухановой. Представители клинцовского казачества посоветовали нам вступить в партию «Великое Отечество». Мы съездили в Брянск, пообщались с руководителями регионального отделения партии, потом встретились с лидером партии писателем и публицистом Николаем Стариковым. Он нас покорил. Валерий Николаевич Приходько пришел к нам из КПРФ и стал председателем созданного нами местного отделения.
Тут как раз выборы в горсовет. Мы рискнули и включились в выборы. Но у нас не было опыта, хотя результаты были вполне приличными. Приходько набрал много голосов в районе. Но мы не учли различные накладки. На одном участке оказались Станислав Григорьевич Ковалев и Любовь Владимировна Суханова. Моими конкурентами на двух участках — ГДК и восьмая школа — были представители А. Белаша. Значительную часть моих избирателей спешно перевели на другой участок.У меня тогда были силы. Мы проводили митинг против грязных выборов, обращались в прокуратуру. На том митинге и коммунисты, и представители «Справедливой России» были с нами. Даже несколько действующих депутатов пришли нас поддержать. Потом мы решили создать общественную приемную. Люди к нам идут, каждому пытаемся помочь. Благодаря помощи Евгения Федоровича Повесмо, у нас есть свой кабинет, а благодаря инициативным и неравнодушным людям, у нас есть соратники, помощники, друзья.
— Нахождение в партии предполагает определенную финансовую нагрузку?
— Расходы партии на мероприятиях мы берем на себя.
— А где эти казаки сейчас?
— В основном, они вне политики, но одного своего представителя нам делегировали. Мы сотрудничаем, помогаем друг другу.
— Поднимался вопрос, что казаки в каком-то крупном российском городе хотели создать свой патруль.
— Казаки выполняют свою общественную нагрузку. На религиозных праздниках они всегда выставляют патруль. И на праздновании Дня славянского единства в 2017 году тоже были.

В День Победы у нас разные пути-дороги
— 9 мая в Клинцах проходят два шествия – на Братское кладбище и к памятнику Героям Отечества. В мае 2017 года Вы говорили, что ситуация не изменится.
— Моя точка зрения остается прежней. И в нашей партии есть люди, которые ходят в колонне Бессмертного полка к памятнику Героям Отечества.
— Портрет родственника, принимавшего участие в Великой Отечественной войне, можно пронести и в шествии на Братское кладбище, которое вы организуете в последние годы.
— Да, но люди рассуждают по-разному. Просто, насколько я знаю, в библиотеке помогают искать информацию, изготавливают портреты, делают рамочки и, видимо, с подачи администрации, заставляют идти к памятнику Героям Отечества, куда 9 Мая ходят клинцовские чиновники.
— С появлением в Клинцах воинской части в День Победы возможен парад, в котором будут участвовать солдаты и военная техника. Логично, если военные пойдут на Братское кладбище.
— Нет, не думаю, что руководство воинской части пойдет на конфронтацию с администрацией города. Первый год с нами ходили и коммунисты, и «справедивороссы», даже медики собирались. Потом остались только представители партии «Великое Отечество» и просто неравнодушные люди. Их не так много, но они есть. И в процессе шествия люди выходят из своих домов на улицу, ожидают нас, приветствуют, присоединяются к колонне.
— Как Вы сказали, 1 февраля у Вас юбилей и завершение карьеры. Может, не стоит торопиться?
— Творчеством буду заниматься столько, насколько хватит сил. Сейчас я репетирую чеховский «Юбилей». В планах небольшой спектакль на базе «Мозаики».
— А журналистикой продолжите заниматься?
— Сложно сказать. Здоровье часто подводит, уже хочется заниматься семьей и дачей, хотя люди по-прежнему звонят.

Справка «ВлД»
Нечетная (Ковалева) Надежда Петровна, родилась 1 февраля 1968 года в Клинцах. Окончила СОШ №4, Калужское училище культуры и искусств по специальности «Театральная режиссура и актерское мастерство». Профессия — руководитель театрального коллектива. Работала в театре «Лукоморье» (Калуга), в газете «Ваше личное Дело», на радиостанции «Клинцовский вестник». Член местного отделения политической партии «Великое Отечество».

Подготовил Егор Быков

ФОТО: сцена из спектакля по пьесе Теннесси Уильямса «Стеклянный зверинец»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.