,

«Их время ушло»

памятник Сталину возле Дома СоветовВоспоминания Нины Петровны Шляховой, в девичестве Скрипкиной (1933 — 2013), о времени оккупации в Клинцах, записанные ее сыном Вячеславом Шляховым, содержат множество примечательных подробностей.

«Ночью 18 августа 1941 года в Клинцы вошли моторизированные части немцев. Для нас было интересно впервые увидеть танкетки — небольшие мотоциклы на гусеничном ходу. Пешком никто не передвигался, все сидели на мотоциклах. Они были в пыли, грязные, в тяжелых касках, с автоматами наперевес. Но они… улыбались. Появились какие-то личности с цветами. Преподнесли захватчикам хлеб с солью. Солдаты угощали детей печеньем, много фотографировались с нашими старшими девушками. Курьезный факт — над входом в Дом Советов повесили портрет Гитлера. А перед ступеньками стоял памятник Сталину. Он так и простоял два года оккупации. Его не снесли. Немцы заставили музыкантов театра играть произведения немецких авторов. Никакого сопротивления город не оказал. Его просто сдали. Через несколько дней войска ушли из города, оставив части жандармерии и комендатуру. Некоторые девушки устроились туда на работу. Я ходила туда мыть полы. Я хорошо знала немецкий язык и понимала все разговоры. О них я вечером рассказывала маме. А мама уже по своим каналам передавала партизанам. Странно, но немцы в это время никого не трогали, по крайней мере, об этом не говорили. Все евреи города были поставлены на учет и были обязаны носить желтую круглую нашивку. Строжайше было запрещено с ними общаться.

В 1942 году фашисты установили в городском саду Воровского бюст Пушкина. Он так и стоял там уже в мирное послевоенное время… Неожиданно вновь запустили ткацкие фабрики и кожевенный завод «Красный гигант», обувную фабрику, при немцах заработал кинотеатр. Открылась библиотека, баня. В церкви шли службы. В комендатуре я видела немецкого солдата, который рисовал акварели. Его звали Фриц Браунер. Он часто рисовал посетителей комендатуры или сценки из жизни. Видимо, немцы, не встретив сопротивления, находились в эйфории от своих побед. Им не нужна была жестокость. Нашу учительницу, например, взяли на работу в комендатуру, в отдел пропусков. К ней часто ходила моя мама. О чем они разговаривали, я не знаю. Но я видела у нее пустые бланки пропусков. Позже немцы арестовали ее. Но чем дальше отодвигался фронт от нашего города, тем больше потерь было у фашистов. Ведь начали действовать и партизаны. Стали взрываться мосты, поезда с техникой, с солдатами. Убивали полицейских. Весной 1942 года немцы устроили похороны полицейского. Он был предатель из военнопленных — грузин. И его как православного отпевали в храме.

Начались массовые расстрелы евреев. В Унече был создан лагерь для евреев. Их свозили туда полицейские. Избивали, расстреливали тех, кто не хотел идти. В Дубровке евреев немцы загнали в здание старой кузницы на спиртзаводе и заживо сожгли. У нас в Клинцах проживало около пяти тысяч евреев, в 1941 году в поселке Банный было создано первое еврейское гетто, второе — в общежитии фабрики имени Октябрьской революции, находившейся рядом с хлебозаводом. Первые расстрелы начались уже в сентябре 1941 года, к зиме было расстреляно около трех тысяч евреев. Там было много детей. Некоторым удавалось спастись, они прибегали в город к своим соседям. И люди, рискуя жизнью, прятали их от немцев. К нам прибежал соседский мальчишка, ему было лет десять, он был весь в крови. Мама спрятала его в погребе с картошкой. Через два дня его переправили в безопасное место. Одна из соседок, скрывая еврейскую девочку, вынуждена была выйти замуж за полицейского. И только после освобождения города смогла доказать, что не является предателем. А полицейский сбежал на Запад. Но если немцы находили беглецов, то расстреливали всех, кто их укрывал. Всех, не щадя никого!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.