,


Иван Нестеров: «Статус столицы юго-запада Брянщины перешел к Клинцам, а Новозыбков стал «городом N»

Новым героем рубрики «Разговор без микрофона» стал, пожалуй, самый известный клинчанам житель Новозыбкова. Речь, конечно, идет об Иване Нестерове, который без малого два десятилетия руководил наиболее пострадавшим от чернобыльской катастрофы городом России. Наша встреча с Иваном Александровичем несколько раз откладывалась, в том числе и потому, что в воздухе повис вопрос об объединении Новозыбкова и Новозыбковского района. Сейчас, когда этот вопрос уже практически решен, он согласился встретиться и дать первое большое интервью после ухода в 2009 году с поста руководителя города.


Мы не стали подробно останавливаться на биографии этого героя, поэтому логично будет сделать краткую биографическую справку:
Иван Нестеров родился 27 апреля 1950 года в райцентре Навля Брянской области. В 1978 году окончил Брянский институт транспортного машиностроения по специальности «инженер-механик», а в 1993 году — Российский социально-экономический университет по специальности «экономист-менеджер». В 1978-1979 годы — главный механик районного объединения «Транссельхозтехника» (Новозыбков), в 1979-1987 годы — директор торфопредприятия (Новозыбков), с 1987-го — заместитель председателя, а с 1991-го — председатель горисполкома, затем глава администрации Новозыбкова. Избирался депутатом Новозыбковского городского Совета народных депутатов (1982-1993), депутатом Брянской областной Думы (1992-1996).
С тех пор как он перестал быть первым лицом в Новозыбкове, Иван Нестеров поработал несколько месяцев проректором по внебюджетной работе БГУ, затем около года первым заместителем директора филиала БГУ в Новозыбкове. Параллельно с 2008 по 2012 годы был помощником депутата Государственной Думы Екатерины Лаховой. С августа 2010 года и по настоящее время работает исполнительным директором ООО «Стройметалл-1» в Новозыбкове.
Встретились мы на его нынешнем рабочем месте. О тех временах, когда он руководил городской администрацией Новозыбкова, Иван Александрович рассказывает с воодушевлением. А нынешнее состояние ставшего ему родным города оценивает весьма критично. Интервью мы разделили на две части. Сегодня публикуется первая половина нашей беседы.

«Новозыбковские газеты опасаются брать у меня интервью»
— Иван Александрович, один наш общий знакомый, к которому мы еще вернемся в этой беседе, когда узнал, что я буду брать интервью у жителя Новозыбкова, сразу спросил: «У Нестерова»? Я спросил, почему он так решил. На что услышал: «Тебе ведь нужна правда, а кто еще в нашем городе может сказать всю правду?» В общем, он угадал, я действительно хотел поговорить с Вами. Вы готовы к такому допросу с пристрастием?
— Конечно, я всегда готов дать интервью журналистам, будь то газета или телевидение. Для меня жизнь — это большая история, где приходилось полностью отдавать себя городу Новозыбкову, людям, которые в нем живут, детям, которые после окончания школы разъехались по всей России.

— Можете вспомнить, когда Вы в прошлый раз давали интервью?
— В последние годы после моего ухода с поста руководителя Новозыбкова я не давал интервью. Могу вспомнить только одно, которое было взято во время моей работы в Брянске заместителем ректора БГУ по экономике и финансам. Мне позвонил журналист и попросил дать разъяснения, почему я уехал в Брянск.

— А сколько Вы там отработали?
— 3-4 месяца, начиная с апреля 2009 года, а потом вернулся в Новозыбков.

— Действительно, готовясь к беседе, я пересмотрел много информации в Интернете, но к большому удивлению так и не нашел ни одного Вашего интервью новозыбковской прессе после Вашего ухода с поста мэра города. Вы отказываете журналистам или они не проявляют интереса к Вам?
— Дело не в том, что они не проявляют интереса ко мне.

— А в чем тогда? Почему Вы являетесь персоной нон-грата для «Маяка» и «Новозыбковских вестей»?
— Считаю, что эти две газеты опасаются брать у меня интервью. Все, как это обычно бывает — пришел новый руководитель города, и все под запретом. Хотя руководители этих изданий — мои ставленники.

— Как у Вас складывались отношения с местной прессой, когда Вы руководили городом?
— В советские времена, когда была одна газета «Маяк», отношения были нормальные. С 1979 по 1986 годы я был директором торфопредприятия. Затем я стал заместителем председателя горисполкома. Главным редактором «Маяка» долгое время был Николай Пожиленков. С ним был полный контакт, пока в Новозыбкове в конце 90-х, не появилась вторая газета и телевидение. После этого я бы не сказал, что отношения сильно испортились, но появилась конкуренция между СМИ. А тогда «Маяк» финансировался и из городского бюджета, и из областного. А также и сам зарабатывал. «Маяк» высказал недовольство, меня стали критиковать в газете, но особо резких высказываний не было. Хотя подчас критика была и незаконной. Например, что я якобы не так веду себя по отношению к «Маяку».

«Борис Ельцин — человек-глыба»

— Пару месяцев назад исполнилось 25 лет ельцинской Конституции. Является ли сегодня Конституция не юридически, а фактически главным законом государства?
— В то тяжелое время, когда пришлось переходить на демократическую основу после развала СССР, Борису Николаевичу пришлось принять неординарное решение по изменению Конституции. Я считаю, что в тот момент в этом была необходимость. Если бы не приняли изменения по определенным направлениям основного закона, то, возможно, было бы совсем по-другому. Я говорю про дальнейшее демократическое развитие страны. Союзные республики отделились. Нужно было сделать так, чтобы РФ оставалось цельной, а не развалилась на кусочки. Что касается исполнения Конституции в сегодняшние дни, то тут можно говорить об одном популярном сегодня суждении. Многие говорят, что Конституция не полностью защищает права людей, проживающих в нашей стране. Может быть, и есть такое, но в целом сегодня не нужно менять основы Конституции. Хотя какие-то уточнения и добавления вносить нужно.

— В России в начале 2000 годов День Конституции перестал быть нерабочим. Хотя был таковым и в советские, и в ельцинские времена. В большинстве стран День Конституции считается одним из главных государственных праздников. Не считаете ли Вы такое решение неправильным?
— Конечно, это праздник не только государства, а всего народа. Конституция — это основа, скелет государства. Часто слышим, что сегодня и так слишком много праздников. Но День Конституции, на мой взгляд, должен быть нерабочим. Принизив значимость Конституции, мы дали повод говорить о том, что ее нормы работают не в полную силу, что сегодня каждый может делать то, что хочет.

— Раз уж мы начали с вопросов о ельцинской Конституции, то хотелось бы перенестись в 1992 год. Тогда первый и последний пока раз первое лицо нашего государства посетило один из городов нашей области. Не считая, Брянска, разумеется. Речь о визите Бориса Николаевича в Новозыбков. Вспомните, как все происходило?
— Этому предшествовала наша подготовка, в первую очередь, моя. Когда у нас случилась чернобыльская беда, то еще при советской власти в Новозыбков по нашему приглашению приезжали Виталий Воротников и Иван Силаев. Оба в разные годы были Председателями Совета министров РСФСР. Тогда пострадавшим жителям юго-западных районов Брянщины была назначена ежемесячная помощь — 30 рублей. Чтобы снова обратить внимание уже новой России на проблему Чернобыля, я поехал в Москву. Организовать приезд Бориса Ельцина в Новозыбков мне активно помогали Борис Немцов и Егор Гайдар. Также большую помощь оказали депутаты Верховного Совета от Брянской области Владимир Прудников (Сельцо) и Сергей Фетисов (Брянск). Это были молодые ребята, которые на той демократической волне смогли занять посты в различных комитетах. Прудников работал машинистом, а Фетисов — детским врачом. Тогда я встречался с членами Правительства, с представителями созданного комитета по Чернобылю. Благодаря этому Борис Николаевич согласился приехать в Новозыбков как в самый пострадавший от радиации город нашей страны.

— Первоначальная инициатива шла именно от Вас?
— Да. Тогда исполняющим обязанности главы администрации Брянской области был Владимир Барабанов. Мы встречали Бориса Ельцина на аэродроме в Новозыбкове (сейчас новозыбковский аэродром, как и клинцовский, перестал существовать — прим. авт.). Он прилетел на вертолете. Подготовку к его прилету спецслужбы вели в течение месяца. Было все обследовано, чтобы не было терактов. Мы сели в машину и поехали в Новозыбков. Я сидел напротив Бориса Николаевича и говорил с ним, как сейчас с Вами. Рядом сидел Барабанов. Мы успели обсудить много тем. Говорили о строительстве, о людях, о необходимой помощи. Я был готов к разговору. У меня уже был проект плана по чернобыльской программе. Тогда за счет Новозыбкова и попали в программу все юго-западные районы Брянщины. Хоть цель программы изначально ограничивалась только помощью в реабилитации Новозыбкова, потому что тут плотность загрязнения была свыше 30 кюри на один квадратный километр. Мне тогда дали «зеленую улицу» по формированию чернобыльской программы. Во время встречи с Ельциным мне удалось убедить его в необходимости принятия этой программы.

— И в итоге она была принята.
— Да, хотя пришлось много ездить, подключать институты в Обнинске, Ленинграде. В принятии чернобыльского закона свою роль сыграли Председатель Правительства Виктор Черномырдин, Председатель Верховного Совета РФ Руслан Хасбулатов и секретарь Виталий Сыроватко, который был председателем исполкома Брянского областного Совета народных депутатов. И мне пришлось выступать в Верховном Совете.

— Свидетели тех событий утверждают, что на аэродроме не было никакого особого оцепления. Так ли это?
— Не совсем так. Как такового оцепления по периметру не было. Но были люди в гражданской одежде, которые охраняли Бориса Николаевича. Потом машины спокойно ехали по трассе.

— Смотря на фотографии того визита, представленные в Ельцин-центре, поражаешься, что он смело шел в толпу, которая состояла не из специально обученных и подобранных лиц, а из обычных горожан. Люди даже залазили на деревья…
— Действительно, по своему характеру он человек-глыба, прошел много всего. Когда он работал первым секретарем московского горкома КПСС (с 1985 по 1987 годы — прим. авт.), то постоянно ходил в магазины, чтобы владеть полной картиной происходящего в городе. Он мог говорить с любым человеком на любую тему. Он шел в толпу и не боялся ее. Этим он и завоевал авторитет у народа. Кстати, я сам и до визита Ельцина, и после ходил и встречался с людьми, никогда не боялся. И это было в тяжелейшее время, людей надо было привлечь на свою сторону, доказать, что я смогу решить их вопросы. А визит Бориса Николаевича еще больше добавил мне опыта в этом вопросе.

— Помните, какие эмоции испытывали жители Новозыбкова? Что они кричали Борису Николаевичу?
— Не было никаких оскорблений в его адрес. Кричали: «Борис Николаевич, помоги нам разобраться в нашей чернобыльской беде», «Помогите с чистыми продуктами, чтобы люди не уезжали из города». Я тогда сказал ему: «Нельзя всех переселять». Конечно, кто хотел, тот уезжал. Но я хотел сохранить промышленность и сельское хозяйство. Для этого нужны были технологии, которые позволили бы уменьшить плотность загрязнения почвы. И Ельцин согласился с этим. А потом мы вместе стояли на сцене. Люди задавали вопросы, а я подсказывал Борису Николаевичу ответы. Он же не мог владеть всей ситуацией по Новозыбкову. У него спрашивали: «Какие меры будут приняты?» Я подсказывал ему ответы: реабилитация Новозыбкова от радиации, выплата детских пособий, пенсий и т.д.

— Поговаривают, что после похода Ельцина в один из магазинов лишился своей должности директор Новозыбковского мясокомбината. Это правда?
— Так и было. Этот магазин находился под ведомством районной организации. А продуктами он обеспечивался с мясокомбината. Директором новозыбковского мясокомбината тогда был Алексей Качанов. Я ранее ему неоднократно говорил, чтобы он обеспечил колбасами и мясом этот магазин, заполнил витрины. Но он проигнорировал. И вот Ельцину кричат из толпы, что не хватает продуктов питания. А этот магазин как раз был на центральной площади. Он хотел сразу зайти в него, но по плану мы сначала поехали в больницу. А когда вернулись, то сразу пошли в этот магазин. А там были только дорогие колбасы, не было субпродуктовых колбас. Возможно, Качанов хотел тем самым обратить внимание Бориса Ельцина на проблему с продуктами. А получилось совсем по-другому.

— Хотел, как лучше, а получилось, как всегда?
— Точно. Борис Николаевич его уволил прямо в магазине. Этот инцидент мог стоить кресла и тогдашнему главе Новозыбковского района, ныне покойному Валерию Анищенко. Но ему повезло больше.

— Каким запомнился Ельцин?
— У меня осталось о нем положительное впечатление. Это человек, который располагал к себе своей простотой. Я буду помнить об этом всю жизнь. Кто я такой? Председатель горисполкома Новозыбкова. А он глыба, прошедший путь от строителя до Президента. Он ни разу никого не оскорбил. Сейчас раскрою секрет, о котором никогда публично не говорил. О нем знал только Владимир Барабанов, который был в момент того разговора с нами. Ельцин спрашивает меня: «Кого бы Вы хотели видеть губернатором Брянской области?» Я ответил: «Борис Николаевич, Вы вопрос задали и хотите от меня получить ответ. Но рядом с Вами сейчас сидит исполняющий обязанности руководителя нашего региона». Ельцин был порядочным, в этом я уверен. Кстати, именно он поставил руководить комитетом по Чернобылю Сергея Шойгу, который потом вырос в министра.

— Каково Ваше отношение к Борису Ельцину как к политику?
— Он себя показал с хорошей стороны. Конечно, в последние годы правления, когда он начал болеть, были некрасивые моменты. Например, когда он не вышел из самолета (это произошло еще в сентябре 1994 года. Ельцин не встретился с премьер-министром Ирландии, так как не вышел из самолета, прилетевшего в аэропорт Шеннон. Согласно его собственному объяснению, данному вскоре после инцидента, охрана забыла его разбудить. Официально считается, что это произошло из-за резкого ухудшения состояния здоровья Ельцина. Телохранитель Ельцина А.В. Коржаков утверждает, что ухудшение здоровья Ельцина было вызвано злоупотреблением алкогольными напитками накануне — прим. авт.). Его жена Наина Иосифовна очень переживала из-за всех неприятных моментов, в которые он порой попадал.

«Новозыбков был самым демократичным городом области»

— Объясните такой парадокс. Сейчас все называют 90-е «лихими» и «голодными». Не собираюсь с этим спорить, но… В 90-е у школьников были бесплатные горячие обеды, родители ничего не доплачивали. О поборах в школах и детсадах тогда не знали. Учебники тоже были. У чернобыльцев была возможность выписывать бесплатные лекарства в достаточном объеме. Можно перечислять еще долго. Да, было туго с работой и зарплатой. А сейчас разве с работой легче? К примеру, в Новозыбкове умирает последний завод — НМЗ. Осталась только торговля. Так какие годы надо называть «лихими»?
— Еще добавлю, что предоставлялись бесплатные путевки на лечение, легче было поступить в вузы. А насчет эпитетов, которые любят давать тем или иным моментам истории, то есть еще более показательный пример. Брежневские времена принято называть «застойными». А на самом деле это был лучший период в истории нашей страны. Люди имели возможность работать, отдыхать, учиться, после окончания вуза получали распределение на работу. И вдруг этого не стало. Конечно, 90-е годы застали людей врасплох, поэтому их и называют «лихими». Многие не знали, что делать. Я тогда был молодым руководителем города. Но мне удалось сплотить вокруг себя директоров фабрик и заводов, за счет чего мы и держались. Хотя зарплаты задерживались или выплачивались по бартеру вещами и продуктами. Из бюджета города изыскивали деньги на питание в детских садах. Однажды в 1992 году на площадь в Новозыбкове стихийно вышли около 10 тысяч горожан — пенсионеры, молодые мамы и другие. Мне пришлось одному выйти в эту толпу. Хотя могли и разорвать, но я не побоялся. И люди поняли, что я вместе с ними, живу со своей семьей в таких же условиях, не уехал в чистую зону. Мы сплотились и смогли пережить это страшное время. Тогда в Новозыбкове была полная демократия. Мы были единственным городом в Брянской области, где на выборах Президента страны большинство проголосовали за Ельцина. Что касается сегодняшнего дня, то очень странно. Государство выделяет немаленькие деньги, но непонятно, почему такое скудное питание у школьников. Посмотришь, и больно становится от того, чем кормят наших детей. Я часто встречаюсь с родителями, преподавателями. Все жалуются на то, как можно так кормить детей. Тем более в нашей радиационной зоне, где дети часто болеют, должно быть усиленное питание. Да, есть отдых в санаториях, где нормальное питание.

— Санаторное лечение для наших детей теперь тоже платное.
— Да, родителям надо доплачивать за тот же отдых детей в клинцовском санатории «Затишье». Выезды на конкурсы художественной самодеятельности или на многие спортивные соревнования тоже зачастую оплачивают родители. Почему сейчас постоянно вспоминают советскую власть и Брежнева? Потому что Конституция тогда была направлена на социальную защищенность людей.

— С кем еще из известных людей Вы встречались во время работы в мэрии?
— У меня был личный контакт с главами различным министерств и комитетов — экономики, образования, культуры, строительства, энергетики. По энергетике встречался с Анатолием Чубайсом. А без личных встреч нельзя было решить вопросы. В Новозыбкове не было ни одной газовой котельной, а угольных — более 65. Их нужно было переводить на газ, а для этого нужны были деньги. Была необходимость газифицировать частный сектор, чтобы люди не отапливались радиационными торфом и дровами. Со светом в городе тоже были проблемы, как и с водой — были скважины с большим содержанием железа. За счет того, что Борис Ельцин был для меня опорой и щитом, я мог встречаться с министрами и постепенно решать все эти вопросы. Я встречался с министром финансов Алексеем Кудриным и с его на тот момент заместителем Антоном Силуановым. По вопросам образования контактировал с руководителем Федерального агентства по образованию Григорием Балыхиным. С его участием в Новозыбкове удалось открыть филиал БГУ, а также на 90% подготовить открытие филиала БИТМа. Был я и у Михаила Швыдкого, министра культуры. Благодаря его помощи выделялись деньги на ремонт домов культуры и содержание творческих коллективов в Новозыбкове. В 2005 году я стал лучшим мэром России в категории «малые и средние города» и выступал с новозыбковскими творческими коллективами на Васильевском спуске в Москве.

— Со всеми министрами Вы встречались лично?
— Только лично, не по телефону. Телефонное общение не давало никакого результата. Постоянно ездил в Москву. По вопросам железнодорожного транспорта встречался с Владимиром Якуниным. Он помогал со строительством памятника в честь железнодорожников в Новозыбкове. Также отмечу тесное сотрудничество с Андреем Шароновым — заместителем министра экономического развития и торговли РФ. Вот он помог с выделением средств на газификацию и строительство котельных. Оборудование для новозыбковской больницы и роддома выбивал через Министерство здравоохранения. Был у министра здравоохранения Владимира Стародубова. Также я был в Швеции и Германии. Те поездки касались гуманитарной помощи, в основном, медицинской. И нельзя не отметить контакты с Сергеем Шойгу, благодаря которому была принята программа по реконструкции Новозыбкова. По ней выделялись деньги на строительство жилья, объектов соцкультбыта и дорог.

— С кем удалось наладить наиболее тесный контакт?
— С Кудриным из Минфина и Шароновым из Минэкономики.

«Борьба с Юрием Лужковым была для меня престижной»

— В 1996 году Вы стали лауреатом конкурса «Мэр города», уступив только Юрию Лужкову. За счет чего удалось попасть в десятку финалистов?
— Да, с Лужковым мы тогда много конкурировали. Хотя сравнить Лужкова и меня — это небо и земля (смеется). Мне удалось тогда добиться такого результата на конкурсе благодаря тому, что в Новозыбкове, как в приграничном городе, было введено много новшеств в плане развития культуры.
Я начал восстанавливать старину, всю инфрастукртуру. Здесь ведь было просто болото, например, рядом с вокзалом. Ни газа, ни света не было. Микрорайон питался теплом от Станкозавода по улице Ломоносова. Люди стонали от всех неудобств. Нам удалось все эти неудобства ликвидировать.

— В конкурсе 1996 года ведь участвовали все города, а в 2005 году Вы выиграли в номинации «малые и средние города». Какой успех престижнее?
— Для меня престижнее была борьба с Юрием Лужковым (смеется).

— В 1997 году через федеральную газету «Коммерсант» Вы обратились к государству: «Вы там, в Москве, передайте Правительству крик души новозыбковцев. Что обещают, не делают. Даже Ельцин приезжал, говорил: «Поможем». Да только видно, ему про нас не докладывают. А я ведь не прошу подачек. Я прошу кредитов на пополнение оборотных средств наших предприятий. А то банки с нами боятся работать. Думают, раз зараженная зона, так неизвестно, что с ними будет. Сегодня живы, а завтра помрут все. Кто деньги будет отдавать?» Дошла Ваша просьба до руководства страны?
— Тогда ведь шла приватизация. Правительство страны меня не послушало. Я говорил им: «Давайте оставим новозыбковские предприятия в государственной собственности. В виде исключения, как пострадавшие от чернобыльской катастрофы. Дайте нам встать на ноги и опериться». В те годы я встречался по этому вопросу с Чубайсом, Гайдаром и Немцовым. Поначалу я был услышан. Но в 1997 году уже у Бориса Ельцина был последний срок, и из-за болезни его влияние уменьшилось. Тогда мне пришлось кричать об этом на всю страну через федеральную прессу. Если бы ко мне прислушались, ситуация была бы другой. И завод «Индуктор» (ныне НМЗ — прим. авт.) в Новозыбкове был бы сейчас в хорошем состоянии, его бы не купили украинцы. Сейчас он разваливается. И станкостроительный завод не стоял бы разрушенным, как сейчас это произошло. Нельзя было это делать (последняя фраза была произнесена Иваном Александровичем с особым надрывом в голосе).

— Как относились к Вашим связям в Москве губернаторы Брянской области?
— А меня все они приглашали идти в свои заместители. И Барабанов, и Лодкин, и Семернев. А Николай Денин звал дважды. Последний раз, в 2009 году, он меня звал заместителем по инвестициям, зная мои выходы на Правительство страны. Целый месяц ждал.

— Почему отказались?
— Я сказал, что отдал полностью себя городу Новозыбкову и его жителям. И на этой волне я не пошел, но тогда не знал, что со мной в дальнейшем произойдет, что ко мне определенные люди повернутся спиной, и я потеряю свой пост. Этих людей тогда обманули — тот же врач Ханаев. В результате они и сами разбежались, и город превратили в развалину.

— Об этих событиях мы еще поговорим подробнее. Сейчас не жалеете, что не приняли предложение губернатора?
— Есть такое. Потому что перспектива для меня была хорошая. Но я рассчитывал еще поработать в Новозыбкове, довести город до еще лучшего состояния. Чтобы потом и пальцем в меня никто не тыкал.

— В начале 2000 годов жители Ущерпья и других населенных пунктов на границе Клинцовского и Новозыбковского районов, если ехали в Новозыбков, то говорили: «Я еду в город», а если в Клинцы, то говорили: «Я еду в Клинцы». С тех пор прошло 15 лет. Как думаете, до сих пор так говорят? Или теперь наоборот?
— Все получилось наоборот. Всего удалось добиться вместе с руководителями промышленных предприятий, с торговыми предприятиями. Мы же не допускали в город крупные магазины, давая возможность работать мелким. Вот сейчас наш Президент говорит о необходимости развития мелкого и среднего бизнеса. А я уже тогда думал и чувствовал, что к этому нужно стремиться. Чтобы малые предприятия работали и выпускали продукцию. Тогда все сплотились, помогали мне обустраивать город. Ведь денег в бюджете не было. За счет помощи руководителей мелких фирм город обустраивался, производилось озеленение, открылся зверинец, фонтаны. Мы ездили в Белоруссию, в крупные города, чтобы перенимать опыт. Тогда в Брянской области этого никто не делал. Казалось бы, Новозыбков по численности населения и площади меньше, чем Клинцы. Но весь юго-запад области в нулевые годы ездил в Новозыбков на выходные. Посмотреть зверинец, фонтаны, погулять по благоустроенным и чистым улицам. Я ведь убрал все свалки. Все это дало возможность Новозыбкову уйти в отрыв от Клинцов. Нас знали еще и потому, что многие учились в Новозыбкове. Уже работал филиал БГУ. Я добился его открытия, чтобы специалисты оставались в нашем городе после окончания учебы. Чуть-чуть не успел открыть филиал БИТМа. Планировал объединить техникум под БИТМ, а педколледж под БГУ. Чтобы школьники шли в педколледж, а потом сразу в наш филиал БГУ. В Новозыбков в те годы даже стали переезжать рабочие из Белоруссии вместе со своими семьями. Они устраивались на наши предприятия. Население даже стало увеличиваться, была перспектива. Нельзя было это все ломать, как сегодня это сделали. И получилось, что на данный момент статус города Новозыбкова перешел к Клинцам. А город Новозыбков стал «городом N». Вот как сейчас люди его называют. Это факт!

Жора КОСТАКЕВИЧ

ФОТО: Борис Ельцин и Иван Нестеров в Новозыбкове, 1992 г.; Борис Ельцин в новозыбковском магазине, 1992 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.