, ,


Ирина Дегтерева: «В «скорой помощи» фельдшерам срезают зарплату за перевыполнение плана»

Этот номер газеты проходит под знаком художественного фильма «Аритмия». О нем в восторженных тонах отзывалась в своем интервью Тамара Мельникова, а нас он уже давно подталкивал к тому, чтобы поднять тему положения дел в службе скорой медицинской помощи. То, что оба материала с упоминанием этой киноленты пришлись на один номер — чистое совпадение. Кто-то сейчас про себя скажет: «Совпадение? Не думаю!» Но уж поверьте, блистательный режиссер «Аритмии» Борис Хлебников за рекламу его шедевра нам не платил.
Чтобы разобраться в том, действительно ли в «скорой помощи» в наши дни творятся ужасы, показанные в «Аритмии», мы встретились и поговорили с Ириной Дегтеревой, которая уже двенадцать лет без перерыва работает фельдшером клинцовской «скорой помощи», спасая жизни горожанам, а после объединения районной и городской больниц еще и селянам.

— Ирина Николаевна, какие проблемы беспокоят сейчас работников клинцовской службы скорой помощи?
— Их несколько. У нас забрали почти все стажевые выплаты. Раньше, если ты отработал три года, то получал 30% стажевых, пять лет — 50%, семь-восемь лет — 80%. Сейчас у всех остались только 20%. Раньше был стимул остаться работать в «скорой помощи» надолго. Сейчас получается, что не важно — отработал ты три года или пятнадцать лет — зарплата одинаковая. И это только в Брянской области такое. Положение, которое предусматривало такие правила выплаты стажевых, было дано из центра в регион и носило рекомендательный характер. Но именно в нашей области оно было закреплено как обязательное. По сути, оно нарушает основополагающий юридический постулат о том, что закон не имеет обратной силы. Если бы оно касалось только поступивших на работу в «скорую помощь» после принятия этого положения, то вопросов бы не было, но как можно было отобрать стажевые у тех, кто уже отработал по десять и более лет? Также у нас снизилась доплата за ночные смены со 100 до 80 процентов. Да, нам еще платят стимулирующие, но они разнятся от месяца к месяцу в зависимости от количества вызовов.

— Чем больше вызовов, тем выше и стимулирующие выплаты?
— Если бы. Все практически с точностью до наоборот.

— Как так?
— Вопрос о размере стимулирующих решается руководством по итогам работы. Смотрится выполнение плана. Если план не выполнен или, как это постоянно случается у нас в «скорой помощи», перевыполнен, то коэффициент стимулирующих снижается до 0,9 или даже до 0,7. Понятно, когда он снижается из-за жалоб пациентов. Но какой может быть план в «скорой помощи», да и вообще в медицине? Например, если в травматологии не выполнили план, то…

— …врачам нужно идти и ломать на улице ноги прохожим…
— Да, вот такая дурость. Вот вы даете нам план на месяц. Условно говоря, мы его выполнили к 25 числу. Получается, что дальше нам надо отключить телефон «скорой помощи» и сидеть, чтобы получить хорошую зарплату?

— И какой план?
— На прошлый год план был около 20 тысяч вызовов, а у нас получилось 25444.

— Так план считается за год?
— Страховые компании присылают план на год. А наши экономисты в администрации больницы распределяют его по месяцам и по кварталам. Например, в январе план больше, потому что в праздники долгое время не работает поликлиника. Но даже январский план мы перевыполняем. В итоге получаем меньшую зарплату. И еще один момент — у нас в отделении работают 122 человека. Не знаю, как там распределяются стимулирующие выплаты, но оказывается, что мы, фельдшеры, получаем меньший размер стимулирующих, чем медсестры в приемном покое. Но ведь фельдшеры — это младшие врачи — сами принимаем решение, ставим диагноз и назначаем лечение. Мы отвечаем за пациента. Если ему станет хуже от нашего лечения, то судить будут нас. А медсестра только выполняет указания врача. Конечно, сейчас уже все скрывают друг от друга свои зарплаты, время такое, но неофициально мы узнаем об этом, у многих ведь родственники работают — дома делимся.

— Если план не выполняется, то вам, следуя этой логике, надо просить друзей и знакомых звонить в «скорую помощь» и симулировать болезнь?
— Нет, просто до этого не доходит, у нас всегда выполняется план. Когда «скорая помощь» была отдельной организацией, то наш экономист при перевыполнении плана звонила в страховую компанию и договаривалась. В итоге нам все выплачивали, как положено. Сейчас этого нет. Также нам не оплачиваются безрезультатные вызовы, когда приезжаешь, а больного нет или он пьяный и не нуждается в помощи. Или пока ехали, то у человека снизилось давление. Либо когда надо транспортировать больного по предписанию врача.

— По какому графику Вы работаете?
— Два через два — день, ночь и потом два выходных. Смена — 12 часов. В среднем за смену от 6 до 12 вызовов.

А сколько машин?
— Когда кто-то идет в отпуск, то 5-6, а максимум — 8. Но ведь после присоединения района стало сложнее. Например, две машины уехало в район, а в городе осталось 3-4. Отсюда может быть и задержка вызовов.

— Часто такое происходит?
— Нечасто, но бывает. Максимум — это 30 минут. Такое случалось, когда была эпидемия ОРВИ.

— В каких случаях пациент может вызвать «скорую помощь»?
— Есть четкий перечень таких ситуаций: потеря сознания; судороги; внезапные боли в области сердца; кровавая рвота; остро развившееся расстройство дыхания, обострение хронических болезней легких, травматические асфиксии и др.; острые боли в животе; признаки всех видов отравления; нарушение нормального течения беременности (преждевременные роды, кровотечение); резкий подъем артериального давления (гипертонический криз); все виды транспортных, бытовых и производственных травм (ранения, переломы, ожоги, тяжелые ушибы, сотрясения и ушибы головного мозга, иные травмы); поражение электротоком; солнечный удар; обильные кровотечения всех видов; острые психические расстройства (с поведением, опасным для жизни больного и окружающих).
Но на практике многие пациенты поступают по принципу: чуть кольнуло — вызываю «скорую». Но вы ведь не вызываете пожарных, если у вас во дворе загорелась трава на маленькой площади? Утром проснулись — таблетки еще не выпили, давление не сбили — уже вызывают «скорую». У женщины родился ребенок — будь добра запастись жаропонижающим. Но у нас проще вызвать «скорую». Иногда больные по 4-5 дней не вызывают участкового врача, а потом звонят в «скорую помощь». Но мы ведь лечение не назначаем, а только оказываем экстренную помощь. Люди ленятся идти в поликлинику, стоять в очередях. Хотя тут их тоже можно понять — там ведь порой творится такое… Но есть еще и постоянные клиенты, которые вызывают «скорую» по 20 раз в день.

— А при каких симптомах «скорая помощь» имеет право не приехать?
— Бригада скорой медицинской помощи не выезжает к больным и пострадавшим, которые способны самостоятельно обратиться в соответствующее лечебно-профилактическое учреждение и которым не требуется экстренная медицинская помощь, в том числе к больным:
— с повышенной температурой (при отсутствии угрозы жизни больного) в часы работы поликлиник;
— для выполнения плановых назначений участкового врача (инъекций, капельниц, перевязок и других назначений);
— находящимся под наблюдением участкового врача по поводу хронических заболеваний, состояние которых не требует оказания экстренной медицинской помощи;
— для оказания стоматологической помощи;
— к лицам для снятия алкогольного, наркотического и токсического абстинентного синдрома;
— для удаления клещей;
— для выдачи листов нетрудоспособности, заключений о состоянии здоровья, выписывания рецептов и заполнения каких-либо справок, а также составления судебно-медицинских актов.
Также «скорая помощь» является экстренной службой, и по технике безопасности ее сотрудники имеют право не надевать бахилы.
Важно уточнить, что мы никогда не отказываем звонящим людям в принятии вызова.

— Что должен сказать позвонивший в «скорую помощь»?
— Во-первых, четко и точно ответить на все вопросы диспетчера, принимающего вызов. Во-вторых, назвать точный адрес вызова, а в случаях, когда местонахождение улицы или дома неизвестно, уточнить пути подъезда к дому или месту происшествия, назвать его общеизвестные ориентиры. В-третьих, назвать фамилию, пол и возраст больного. В-четвертых, максимально точно и достоверно описать жалобы больного. В-пятых, сообщить, кто и с какого номера телефона вызывает «скорую».

— Ирина Николаевна, что скажете о своем непосредственном руководстве?
— Заведующий службой скорой помощи — Алексей Морозов. До присоединения к ЦГБ он был нашим главврачом. Алексей Степанович более 30 лет работает в «скорой». Это хороший руководитель, который всегда лояльно относится к своим подчиненным, уважает их, знает всех по имени и отчеству, а это более 100 человек — всегда удивлялась, как он всех запоминает. Все спорные вопросы решает очень грамотно. Конечно, очень жаль, что сейчас он не главврач.

— Чем Вас привлекает работа в «скорой помощи»?
— Работа в «скорой помощи» просто затягивает. И те, кто отработал здесь свыше пяти лет, уже не представляют себя в другом месте. А если вдруг уходят по каким-либо причинам, то очень скучают по ней. И это несмотря на все сложности нашей профессии.

— Давайте о сложностях подробнее.
— Мы всегда на передовой. Где-то лежит пьяный — мы стоим, ждем приезда полиции. Постоянно перемерзаешь зимой в холодной машине. Но самое страшное — это неадекватные больные. Бывают случаи агрессии, нападения и даже стрельба. Всякое бывало. Проблема и с тем, как нести больного на носилках. Раньше нам помогали сотрудники МЧС, но сейчас нам сказали, что это не их профиль. Просишь родственников больного — они отказываются под разными предлогами. Пытаемся объяснить, что они отнесут раз, а мы за смену носим много раз. Но заставить же мы не можем, только попросить. Приведу пример: пришел к нам работать молодой парень, все время порывался нести носилки. Я ему сказала: «Юра, не спеши, еще нахватаешься». Теперь у него сорвана спина, делаем друг другу обезболивающие.

— А кто должен нести больного?
— Вообще-то санитары, но у нас их никогда не было и не будет. Фельдшер обязан только организовать транспортировку. Порой и водителей привлекаем. Один такой случай закончился печально — водитель сломал позвоночник. Потом ему еще пришлось доказывать, что он получил травму на производстве. Еще одна проблема — это компьютеризация.

— Разве это не ускоряет процесс?
— Получается все наоборот. На пациента уходит времени намного меньше, чем на заполнение бумаг и потом внесение этих данных в компьютер. Раньше мы приезжали, общались с пациентом и быстренько заполняли бумаги. Сейчас после вызова надо все внести в компьютер, а их всего три. Когда много вызовов, то возле компьютеров очередь. Это какой-то кошмар. Сейчас поставили еще одну программу, но и старую не убрали. Теперь мы пишем данные в карточку, потом заносим их в новую программу, потом из новой программы данные загружаются в старую, а нам еще надо зайти в старую программу и проверить, что все правильно. Поставили компьютеры, а бюрократической волокиты стало только больше. Работаем до восьми, но бывает, что и до 9:00, и 9:30. Пока приедешь с последнего вызова и заполнишь все данные, может пройти больше часа. Даже пациенты, к которым приезжаем, говорят: «Сколько же у вас писанины!» И так не только в «скорой помощи», так и у других врачей. Раньше на оформление санаторной карты уходило три минуты, а сейчас почти 20. Работать с каждым годом становится все тяжелее.

— Терпения Вам! Спасибо за интервью.

Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Ирины Дегтеревой

2 Один комментарий

Напишите отзыв
  1. А какой бардак творится в стационаре, особенно в отделении хирургии! Туда лучше попадать только в самом крайнем случае и только при наличии солидного кошелька (при нашей условно бесплатной медицине).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *