,


Тамара Мельникова о случайных драках на сцене и судьбе своих актеров, о закрытии театра «Ровесник» и фильме «Аритмия»

Вторая часть интервью с бессменным главным режиссером молодежного народного театра «Ровесник» при клубе фабрики имени Ленина Тамарой Мельниковой насыщена разными темами. Мы расскажем о забавных и не очень случаях на сцене театра и за его кулисами, поговорим о судьбе актеров Тамары Александровны, о том, почему в начале 90-х ее театр перестал существовать. Также читатель узнает о творческой деятельности режиссера после закрытия «Ровесника», о семье Тамары Александровны и ее увлечениях.
Напомним, что в первой части «Разговора без микрофона» с Тамарой Мельниковой мы говорили о ее биографии, о приезде в Клинцы и становлении молодежного театра «Ровесник», о спектаклях, которые имели большой успех не только в Клинцах.
Тамара Александровна настолько интересный и начитанный собеседник, что с ней можно общаться часами. В ходе подготовки двух частей интервью мы встречались трижды, проговорив в общей сложности более десяти часов. Выйдя от нее после нашей третьей встречи, я стал думать, каким же эпитетом можно назвать эту умную и жизнерадостную женщину. В голове родилось такое словосочетание — непоказной интеллигент. Думаю, она поймет, какой смысл я вкладываю в эти слова. Жаль, что таких людей в наше время осталось крайне мало.

— Тамара Александровна, расскажите о своих учениках. Давайте начнем с тройки самых талантливых.
— Очень сложно выделить только троих. Но если Вы настаиваете, то я назову такую тройку: Елена Слатина, Геннадий Зубарев, Андрей Шевченко.

— Кем стали Ваши воспитанники во взрослой жизни? Все ли нашли себя в новых реалиях, ведь театр распался в 90-е, практически одновременно со страной?
— Самые талантливые из моих актеров связали свою жизнь с творчеством. Они остались верны этой стезе в той или иной степени. Елена Слатина выбрала театр своей профессией. Геннадий Зубарев в свое время занимался организацией дискотек, а сейчас у него свой музыкальный коллектив. Насколько мне известно, Геннадий занимается изготовлением эксклюзивной мебели на заказ. Андрей Шевченко работает на телевидении, занимается фотографией. Виктор Савенок остался в театре, играл у Виктора Пугачева. К сожалению, его уже нет с нами. Как и нет Ольги Поповой, которая ушла из жизни в прошлом году. Она была историком, много лет работала проректором Смоленского филиала Современной гуманитарной академии. Елена Буйневич является главным редактором газеты «Ваше личное Дело». Некоторые ушли в бизнес. Состоялся он или нет — это другой вопрос. У кого-то дело пошло, кому-то пришлось непросто. Мы к новому миру ведь не готовились. И я в том числе.

— Ваши воспитанники, в частности, Виктор Курилов и Елена Буйневич, отзываются о Вас и Вашей режиссерской работе в самых восторженных тонах. Как думаете, чем смогли заслужить такую любовь у своих актеров?
— Это точно вопрос не ко мне, а к ним (смеется). На самом деле, наверное, потому, что я их любила и гордилась ими. И продолжаю это делать и сейчас. Говорю о них с большой гордостью. И говорю, что вместе с ними мы прожили счастливую жизнь. Это была моя другая семья. И моя родная семья меня постоянно ревновала к театру. Хотя мои дети были в то же время и моими актерами. Мое большое везение — моя любимая работа и замечательная семья. У меня был замечательный муж, Станислав Петрович, который все понимал.

— Чем занимался Ваш муж?
— Он работал старшим снабженцем на заводе Калинина. Был прекрасным снабженцем-металлистом, умел находить общий язык с людьми, прекрасно знал свою работу. Но самое главное его умение и хобби — это фотография (стены квартиры Тамары Александровны увешаны изумительными по красоте фотографиями Станислава Мельникова — прим. авт.). В Клинцах его знали все фотографы. Также он ремонтировал фотоаппараты. Приятели несли их ему со всего города, за ремонт он не брал ни копейки.

— Где Вы познакомились с мужем?
— Познакомились на городском смотре агитбригад. Он стоял прямо на сцене и фотографировал моих ребят. У нас завязался разговор, в ходе которого я посетовала, что не могу достать сборник стихов «Лирика вагантов». На следующий вечер совершенно неожиданно для меня Станислав приносит ко мне в клуб фабрики имени Ленина этот сборник стихов. С тех пор мы не расставались, а примерно через год поженились. Могли разговаривать на любые темы — о поэзии, музыке, театре, кино, истории. Я поражалась, как человек, не работающий в искусстве, может настолько глубоко понимать предмет. Но главным его коньком была тема Великой Отечественной войны. Знания были энциклопедические. Он знал весь ход войны, все сражения, весь высший командный состав, все оружие и военную форму. Он вполне мог быть военным консультантом в кино. Фильмы про войну смотреть с ним было сложно — он постоянно видел недоработки в плане костюмов, оружия, исторических фактов.

— Расскажите о забавных случаях во время спектаклей, может быть, связанных с тем, что актер катастрофически забыл текст. Как выйти из такой ситуации?
— Забавных, а порой и довольно опасных случаев во время спектаклей было немало. Расскажу несколько. Раньше в нашем театре была низкая сцена, сейчас она стала выше. А тогда, чтобы вывести актеров на уровень глаза зрителей, мы ставили на сцену театральные станки — помосты, которые каждый раз собирались и разбирались. Во время одного из спектаклей такой помост частично рухнул. На нем стояла Елена Кондратенко, которая, конечно, сильно ударилась тогда, но виду зрителям не подала. Еще один случай с падением произошел во время спектакля «Альпийская баллада». По сценарию в одном из эпизодов персонаж, которого играл Геннадий Зубарев, должен был выбрасывать свою партнершу за кулисы. По пьесе главный герой держит любимую на руках, а потом бросает ее с обрыва в снег, чтобы спасти ей жизнь, а его самого настигают и разрывают до смерти собаки. За кулисами актрису, естественно, в этот момент каждый раз ловили два человека. Но на одном из показов они не успели вернуться после своего эпизода. Актер выбрасывает девушку, а за кулисами ее никто не ловит, и, естественно, она упала на пол. Правда, зрители этого не услышали и ничего не узнали.

— Как она на это отреагировала?
— Было больно, синяки. Но она продолжила играть спектакль. Кстати, когда мы играли «Альпийскую балладу» в Брянске на театральном фестивале, то зал в едином порыве встал после сцены гибели главного героя. Еще были «забавные» случаи во время спектаклей, связанные с постановочными драками. Станок местами стоял не очень устойчиво. Все ребята были спортивные, и вот станок немного прогибается, и одному из участников драки прилетает настоящий крепкий удар. В результате обеспечен фингал на следующие две недели. Вот у Андрея Шевченко был такой момент на «Альпийской балладе». Ему должны были ударить в грудь, но бьющий поскользнулся и случайно попал Андрею прямо в лицо. Как он потом рассказывал, с трудом смог покинуть сцену после эпизода с дракой, перед глазами были звездочки. А там как раз после удара выключается свет. Он был в таком нокдауне, что не мог даже понять — это свет выключился или в глазах потемнело от удара. Выползал на четвереньках.

— Опасная профессия.
— Был похожий случай и с актрисой Ольгой Поповой. Там тоже играли эпизод с дракой. От удара она упала, и тут неожиданно для нее включили свет. Актрисе пришлось потихоньку самой уползать со сцены. К счастью, ничего серьезного с ней не приключилось. Большинство забавных эпизодов в театре даже сложно назвать веселыми. Это сейчас о них можно рассказывать со смехом, а тогда нам было не до шуток. Или вот еще один случай из спектакля «Авария — дочь мента». Андрей Шевченко, игравший милиционера, сталкивается там с бандитом. Андрею для роли сделали практически настоящую милицейскую дубинку, внутри был металлический прут. По сценарию он должен был отмахиваться дубинкой от бандитов. Тут сработал человеческий инстинкт — один из бандитов случайно довольно крепко ударил его по спине, в ответ Андрей на рефлексе ударил его дубинкой. Удар был столь сильный, что пострадавший актер еле встал. Я узнала об этом уже гораздо позже. За кулисами никаких конфликтов после этого не было — просто извинились друг перед другом.

— А насчет забытых слов на сцене?
— Конечно, такое было, но ребята с легкостью выходили из положения — они умели импровизировать. Все равно они знали, что нужно делать. Можно забыть слово, но не смысл того, что нужно делать. А слова можно подобрать и другие, если забыл точный текст. Я могу еще рассказать смешной случай из своей актерской практики. Я тогда училась в театральной студии при Брянском областном драматическом театре. Мы играли спектакль «Эхо брянского леса». Нас, учащихся студии, задействовали в массовых сценах. Чтобы создать видимость большого количества партизан, через сцену проходила группа актеров, которая за кулисами и за задником сцены быстро перестраивалась и снова вливалась в ряды партизан. Таким образом, создавалось впечатление непрерывной колонны. В момент прохождения за задником сцены одна из актрис, которая в этот момент к тому же была беременной, спотыкается, катится колобком и теряет башмак. А ей сразу надо опять на сцену. Все партизаны, и я в том числе, были на сцене, и вдруг у меня перед носом выплывает ее башмак, который надо передать дальше по кругу для актрисы. От неожиданности у меня случился приступ смеха — остановиться не могла. Я уткнулась носом в ковер, который изображал траву, чтобы скрыть свой смех, но из него мне в нос ударил столб пыли. И я начала чихать. При этом и смех не могла остановить. После спектакля меня разбирали на совете театра — ставился вопрос о моем исключении. Но все закончилось хорошо.

— Вы сегодня испеки пирог с капустой. У нас получается капустник. Расскажите о капустниках в театре «Ровесник».
— Тут надо четко разграничивать: праздник в театре — это капустник, театральное кафе — это капустник и плюс еще какая-то программа. Актеры придумывали пародии друг на друга. Иногда это даже заканчивалось обидами (смеется). Володе Зубкову, который очень любил девочек, подарили куклу, и он обиделся. Подарок сопровождался стихотворением:

Для Владимира Зубкова —
Может, знаете такого?
Кукла — это не игрушка,
А еще одна подружка!

А Геннадий Зубарев часто называл девчонок обезьянами, но без злобы, с любовью, шутя. На один из капустников Людмила Шевченко подарила ему мартышку. Девочки крутили ее и читали такое стихотворение:

Обезьяны налево,
Обезьяны направо.
Гена видит их сверху
И снизу,
И прямо…
Любишь ты обезьян?
Так держи ее… что ж,
Береги же ее,
как и нас бережешь!

Девочки часто разговаривали в гримерке, моя дочь Аня полушутя говорила, что не будет заставлять будущего мужа готовить, что мужчина должен заниматься своими делами, и ребята подарили ей на 8 марта сковородку. Мы дома ей потом еще долго пользовались (улыбается).

— Сколько супружеских пар вышло из Вашего театра?
— У нас было несколько театральных свадеб. Тогда свадьбы всегда гуляли два дня. Первый день— в ресторане, второй — на природе. У нас же было несколько случаев, когда мои актеры второй день свадьбы гуляли в театре. Театр втайне от молодоженов готовил для них специальную программу с сюрпризами — сценки, этюды. Сложно сосчитать, сколько всего было пар. Людмила и Андрей Шевченко сейчас сидят с нами.
Татьяна Молчанова и Сергей Кошкин даже регистрировали своего ребенка прямо в театре — пригласили в театр представителей ЗАГСа (в доказательство Тамара Александровна показывает фотографию этого исторического момента — прим. авт.). Я была почетной мамой, а почетным отцом был единственный возрастной актер нашего театра Вилль Бенькович. Увы, они расстались, но поддерживают хорошие отношения между собой. Еще была пара Елена Кондратенко и Юрий Баньков, они тоже развелись. Светлана и Юрий Феськовы расстались, но потом Света вышла замуж за другого моего актера — Дмитрия Попова, с которым живет и сейчас. Еще одна пара — Саша и Лена Когут.

— Теперь немного о грустном. Почему Вы ушли из театра при клубе?
— Я не ушла. Когда все в стране повалилось, перестала существовать фабрика имени Ленина. А наш клуб был на бюджете у фабрики. Клуб перестал получать какие-либо дотации — сократили все, что можно было сократить. Оставили только директора и баяниста. Это был 1993 год.

— Там ведь возникли проблемы с помещением в Доме культуры?
— Нет, мы всегда работали на сцене клуба. Но просто мы хотели иметь свое помещение для театра. Этой идеей мы были довольно долго озабочены, но ничего не получилось. Нам обещали выделить для театра пристройку к «вьетнамской» девятиэтажке в третьем микрорайоне, но дальше разговоров дело не пошло.

— Как Вы объявили актерам, что театра больше не будет?
— Произошла грустная история. Моих старичков уже не было, остались подлетки. Фабрика закрылась, а с оставшейся маленькой группой ребят где-то надо было заниматься. Нас пытались пристроить в другие клубы, но не было места. Работать было негде, и мы были вынуждены разойтись. Но там и терять уже было особо некого. Времена непростые — многие подались на заработки в Москву, взрослым актерам надо было кормить семьи. Время нас разлучило…

— Чем стали заниматься после закрытия молодежного театра?
— Геннадий Мартыненко, который руководил отделом культуры городской администрации, порекомендовал мне пойти в детский клуб «Ровесник». Я не хотела туда идти, мне хотелось работать в театре. Но все же пошла — там надо было все создавать заново — набирать детей, учить. Клуб находился в третьем микрорайоне, во «вьетнамской» девятиэтажке. Его тогда только открыли. Интересно, что тогда все закрывали, а этот клуб открылся. Заведующей была Алла Кушнерева — человек, одержимый своей работой, умела собрать вокруг себя заинтересованных руководителей разных коллективов. Работать с ней было интересно. Когда она уехала через два года жить в Израиль, то я тоже ушла. С новым руководством клуба работать мне было неинтересно.

— Как Вы оказались в третьей школе? Расскажите подробнее об этой работе.
— После клуба я ушла в никуда. Но тут мне поступило предложение от директора третьей школы Татьяны Александровны Харченко. Она тогда только заняла свой пост. Ей хотелось, чтобы в школе был театр. Она позвала меня, пообещав создать все условия для работы. Действительно, все условия были созданы — выделили отдельный класс, поставили сцену. Детский клуб «Ровесник» отдал нам прожекторы и еще кое-какой реквизит, который перекочевал в «Ровесник» вместе со мной из клуба фабрики имени Ленина. А иначе это все бы просто уничтожили. Тогда никто не думал, что клуб станет городским Домом культуры, что у него начнется новая жизнь. В третьей школе я отработала счастливых 15 лет.

— Вы занимались только с учениками третьей школы?
— Да, других ребят не было. Мне шли навстречу учителя, завучи, директор. Недостатка в детях не было, все под рукой, работалось замечательно.

— Из всех клинцовских школ такой театр был только в третьей?
— Да, только в третьей, спектакли тоже показывали преимущественно в школе. Выезжали со спектаклями редко, потому что декорации по большей части были привязаны к сцене в школе. Выезжать с этим оформлением было крайне сложно.

— Уровень молодежного и школьного театра отличался?
— Конечно. Но все равно мне удалось многому научить детей. Я не выношу безграмотные спектакли и безграмотное существование ребенка в предлагаемых обстоятельствах на сцене. Дети стали органичны, правдивы, заразительны.

— Тема школы сейчас является довольно острой. Вы согласны, что наше среднее образование за последние двадцать лет стало на порядок слабее? Или это мнение спорное?
— Что же я могу сказать об образовании, если не имела никакого отношения к образовательной части? И вот еще почему мне сложно сравнивать и быть объективной. В театр ко мне, как правило, шли лучшие ребята. Не по поведению, а по мозгам. Поэтому я не замечала такого уж провала в образовании в эти годы. А если говорить в целом, то я могу сравнить отношение к учебному процессу в третьей школе в Клинцах и в питерской школе, где учатся мои внук и внучка. Это небо и земля. Из того, что мне рассказывали внуки о питерских школах, в которых они учились, к школьникам там абсолютно наплевательское отношение. Например, у внучки Юли в восьмом классе целый год не было биологии, потому что школа не нашла учителя. На следующий учебный год им пришлось освоить программу за два года, чтобы наверстать упущенное. В обеих школах, где учились внуки, была полностью запущена внеклассная работа — не проводились праздники, конкурсы, не было кружков художественной самодеятельности. Попробуй у нас в третьей школе такое представить! Кстати, я ушла из школы, но там есть другой театр — театр массовых зрелищ. Им руководит Светлана Руденок — прекрасный человек, вокруг которого собирается много ребят. Многих Светлана Ефимовна уже вырастила. Сейчас я им помогаю ставить фрагмент из «Барышни-крестьянки» Александра Пушкина к смотру театральных коллективов. Я поразилась, что ребята хорошо разговаривают, репетировать с ними — одно удовольствие. То есть до моего ухода в школе было два театра. А еще есть изостудия, танцевальный кружок, вокальный, духовой оркестр.

— Какими качествами должен быть наделен классный режиссер?
— Во-первых, режиссер должен понимать, что надо сегодняшнему зрителю. Во-вторых, он должен суметь выбрать нужный материал, то есть найти пьесу, которая была бы созвучна сегодняшнему дню. Если эта пьеса не созвучна сегодняшнему дню, если это классика, то режиссер должен найти в себе способность сделать ее актуальной. Но для этого необязательно переносить действия в наши дни, как сейчас модно делать в профессиональных театрах, где, например, Шекспира, Гоголя или Салтыкова-Щедрина играют в сегодняшних костюмах и декорациях. Я не считаю это верным. Но в классике режиссер должен так расставить акценты, чтобы они были понятны и важны сегодняшнему зрителю. Это то, что касается профессиональных качеств режиссера. Помимо этого, классный режиссер должен уметь работать с актером, воспитать и любить его.

— Перейдем к кино. Снимался ли кто-нибудь из Ваших учеников в кино?
— Елена Слатина фрагментарно снималась, а больше никто. Если говорить о кино, то я люблю психологические фильмы. Если это комедия, то в ней тоже должен быть смех сквозь слезы.

— Советское кино или Голливуд?
— Советское кино. Пересматриваешь советские фильмы и думаешь: «Какие же они молодцы».

— Европейское кино или Голливуд?
— Европейское — оно более деликатно. Мне ближе всего английское кино. Недавно смотрела английский сериал про династию аристократов — очень понравился. Но, естественно, есть и голливудские хорошие фильмы. Например, из недавно вышедших на меня произвел впечатление фильм «Выживший» с Леонардо Ди Каприо.

— Неожиданно про Англию. А французское или итальянское кино ближе Вам?
— Французское.

— Советское или европейское кино?
— Советское, потому что оно ближе. Считаю, что оно более чем какое-либо другое, раскрывает душу человека.

— А что скажете про российское кино?
— Есть хорошие фильмы, но их крайне мало. И все же один недавний фильм произвел на меня очень яркое впечатление.

— Случайно не «Аритмия» Бориса Хлебникова?
— Случайно она. Это как раз тот пример, когда можно говорить о кино как о явлении. Очень современный и актуальный фильм, в котором раскрыта боль нашего времени — медицина. Словом «аритмия» можно назвать всю нашу сегодняшнюю медицину. Возможно, на смену брутальным героям придет герой с человеческим пониманием своего долга, такой, как Олег — герой Александра Яценко в «Аритмии». Но хочется сказать обо всем актерском ансамбле «Аритмии», о том, как верно и подробно обустроена сама жизнь персонажей в фильме.

— Назовите Ваши любимые фильмы.
— «Жестокий романс», «Андерсен. Жизнь без любви» (оба Эльдара Рязанова), «Мастер и Маргарита», «Собачье сердце» (оба Владимир Бортко), «Безымянная звезда» (Михаил Козаков), «Аритмия» Бориса Хлебникова.

— Ваши любимые актеры?
— Евгений Миронов (особенно запомнился в роли князя Мышкина в сериале «Идиот»), Андрей Мягков, Сергей Маковецкий, Сергей Шакуров, Алексей Баталов, Александр Збруев.

— Три любимые актрисы?
— Инна Чурикова, Людмила Гурченко, Светлана Крючкова. Каждый из перечисленных актеров и актрис — это просто космос. Они все из советского кино.

— По моему мнению, мужская актерская половина в нашей стране сейчас на порядок сильнее женской. Согласны?
— Я вообще не вижу никакой актерской школы в наше время. Что среди актеров, что среди актрис. Мне кажется, что они все одинаковые. Не могу сказать о них что-то определенное — должно пройти время.

— Ваши любимые писатели?
— Александр Куприн, Эрнест Хемингуэй, Михаил Булгаков, О. Генри. Недавно я начала читать «Идиота» Федора Достоевского. Я пыталась читать произведения Достоевского в молодом возрасте, но у меня не получалось. А сейчас читаю.

— Ваши любимые книги?
— «В лесах», «На горах» (Павел Мельников-Печерский), «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, «Гранатовый браслет» Александра Куприна.

— Признаться, о первой книге из Вашего списка слышу впервые. О чем это произведение?
— «В лесах», «На горах» — это произведение в четырех томах. «В лесах» — это история старообрядчества в Нижегородской губернии. «На горах» — это история развития купечества в Нижнем Новгороде в XIX веке. Интересно, что автор был направлен в Нижегородскую губернию, чтобы собрать информацию о старообрядчестве, которую потом должны были использовать для искоренения старообрядцев.

— Три любимых кинорежиссера?
— Эльдар Рязанов, Владимир Бортко, Михаил Козаков.

— Любимый театральный режиссер?
— Зиновий Корогодский, у которого я много лет училась.

— С кем из известных людей из мира театра и кино Вам доводилось встречаться?
— Лоб в лоб ни с кем не сталкивалась и не общалась. К нам в театр из известных актеров и режиссеров тоже никто не приезжал.

— Вы говорили, что переехали в Клинцы, потому что Вам очень понравился наш город во время многочисленных командировок. А нравятся ли Вам сегодняшние Клинцы?
— Нравятся, но сейчас уже город опять немного стал паршиветь. Но мне нравится ходить по улицам. Мне доставляет огромное удовольствие идти по проспекту Ленина до третьей школы (Тамара Александровна живет в самом начале проспекта Ленина — прим. авт.). В обе стороны я хожу пешком и сейчас, если, конечно, не идет дождь. Клинцы
— уютный и компактный город, много зелени.

— А почему стал паршиветь?
— Потому что на улицах стало больше грязи и мусора. Когда во главе города стояли Виталий Беляй и Алексей Белаш, то было чище. Они, может быть, стремились, чтобы город получил признание, добивались еще каких-то целей. Но для меня это не важно, поскольку город реально был приведен в порядок. По крайней мере, центр уж точно. Когда что-то ломалось, то сразу исправлялось. Тот же футбольный мяч в центре города четыре раза за месяц переделывали. А сейчас заметно, что в городе нет хозяина. Освещение было намного лучше, на деревьях были гирлянды. Сейчас от этого уже мало что осталось.

— Я знаю, что Ваша внучка — талантливый художник. Чем она сейчас занимается?
— Юля живет в Санкт-Петербурге, уже несколько лет она занимается принтами. Это ее работа. А до пятого класса она жила в Клинцах. Принты, которые рисует внучка, идут на ткани, футболки, чехлы, полотенца, косметички, открытки и т.д. Ее работы покупают заказчики из Европы, Америки и даже из Африки. Иногда ей присылают в подарок изделия, на которых изображены ее рисунки. Вообще у всего этого удивительная история. В детстве она рисовала, я еще предлагала отдать Юлю в художественную школу, но в Питере было не до этого. Когда муж Юли ушел в армию, и она осталась одна, из нее посыпались рисунки, как из рога изобилия. Она рисовала удивительно. Если это было животное, то его хотелось потрогать — такая была фактура. Я не могла понять, как это у нее так получалось. Также много рисовала портретов.

— Расскажите о своей семье?
— Дочка Аня, как я уже сказала, живет в Петербурге. Сын Петр живет в Нижнем Новгороде. Внук Владислав, сын Пети, поступил в ветеринарную академию в Санкт-Петербурге. С шести месяцев Влада воспитывали мы с мужем. Он жил в Клинцах со мной до 11 лет, а его родители работали.

— Все прямо стремятся в Санкт-Петербург…
— У дочки был порыв вернуться. Она говорила: «Мама, как же ты будешь жить одна?» Она возвратилась в Клинцы, пожила здесь какое-то время, работала. Но потом сказала: «Я на эти деньги жить не могу. Поехали жить в Питер?» Но я отказалась, сказала, что пока могу жить одна, буду в Клинцах. А если не смогу обходиться без посторонней помощи, тогда поеду в Петербург.

— Судя по фотографиям в соцсети, Вы занимаетесь дачей. Чем еще увлекаетесь?
— Дача и куклы. На окне, как видите, у меня стоит рассада — немного помидоров, а все остальное — цветы. На даче у меня большая коллекция ирисов.

— О чем сегодня мечтает Тамара Мельникова?
— Писать об этом нельзя (смеется). Шучу. Мне 77 лет — хочу, чтобы я была здорова, чтобы не была никому обузой, чтобы работали голова, руки и ноги. А для этого я тружусь. У меня новое увлечение — куклы. Это очень полезно и для мозгов, и для моторики.

— Как давно стали заниматься изготовлением кукол?
— Около полугода назад. Их уже много. На одну куклу уходит от десяти часов до двух дней. Я их украшаю мелкими деталями — корзинками, коробами и т.д. Эта славянская народная кукла. Ее основа — это скрутка. При ее изготовлении вообще не используется иголка.

— Как Вы пришли к этому хобби?
— Несколько лет назад мне подарили обереговую куклу. Она у меня долго висела, постарела. Я решила, что пора ее менять. Так и начала делать куклы сама. Каждая кукла имеет свое назначение. Например, домашняя масленица, берегиня (оберег для дома с ключом).

— Вы не продаете их?
— Пока делаю только для себя. Могу подарить (улыбается).

— Спасибо за интервью!

Жора КОСТАКЕВИЧ, фото автора

2 Один комментарий

Напишите отзыв
  1. Спасибо огромное за идею и такое трогательное интервью с настоящим увлечённым,умным,щедрым человеком Тамарой Александровной Манякиной-Мельниковой!
    Прочитала на одном дыхании,счастлива от того,что моя жизнь немного соприкоснулась с Великой личностью интересного режиссера,и удивительно чистого человека!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *