,

Разные мероприятия

Что, отошли насилу от очередных непривычно длинных выходных, от еще одного искусственно насажденного государственного праздника? Да-да, это я про 4 ноября или День народного единства.

Когда друг с другом — против всех. Как и обязывает нас, в общем-то, давняя национальная традиция. Ничего не поделаешь: таковы мы с нашими бесконечными праздниками, в основе которых заложен принцип повсеместной «обороны» и некоего «сплочения». С единственной целью — дать отпор. Хоть кому-нибудь. Не имеет значения, кому. Главное — дать. И чтобы нас надолго запомнили. А мы будем этим не одну сотню лет благостно упиваться, нервно тая геополитическую злость и межнациональную обиду.

В этот раз на поляков, чья страна раз в пятьдесят, если не в сто, меньше нашей России-матушки, а сами они давно уже ни на кого не нападают. Словесные и дипломатические выпады с их стороны не в счет. Тоже так можем — за острым словом во внешний мир никогда в карман не лезли, да и сами отчасти виноваты в польской ершистости. До сих пор ведь считаем поляков двуличными и продажными приспешниками якобы окончательно оборзевшего НАТО и одновременно гордимся едва ли не мифическим подвигом костромского крестьянина Ивана Сусанина, факт существования которого многие исследователи, кстати, тоже ставят под сомнение.

Но мы упорно помним про «польских интервентов» и махровый 1612 год. Чего только стоит «праздничный» опус на официальном сайте Клинцовской городской администрации: «4 ноября 1612 года воины народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе».
Отсюда, надо думать, и неизбывные многочисленные праздничные колонны трудящихся и интеллигенции в этот день в Клинцах и тем более в Брянске, больше напоминавшие похоронные процессии (люди шли в полном молчании и торжественно).

Как дань тому самому ополчению начала 17 века — злому, ободранному и голодному. Людей снова выгнали на улицы, не спросив, хотят ли они отмечать этот праздник, есть ли у них дела на выходной день или нет. Все на «праздничное шествие», и точка! На ноябрьский холод и противный дождь. Чтобы потом, в куцый остаток рабочей недели терпеливо и в высшей степени патриотично наматывать на руку обильные и трехцветные постпраздничные сопли.

Иначе говоря, совершенно непонятен мне смысл этого праздника, точнее, как он реализуется: все те же самые колонны, но под другим соусом. Не хуже и не лучше, а главное не оригинальнее, чем в предыдущие дни, скажем, 12 июня или День города. Понимать это стали, кажется, и власти. Видят, что не прижился за минувший десяток лет этот праздник, поэтому все чаще стали говорить о нем как о дне Казанской иконы Божьей Матери. Его в 1649 году ввел царь Алексей Михайлович, так как именно с этим образом ополченцы вошли в Москву, когда оттуда бежали поляки. Одна беда, церковь у нас формально отделена от государства, а значит, и крестный ход вместо шествия многочисленным и по принуждению сделать вряд ли получится.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.