,

Руфина Тимошенко: «В знак протеста против переезда юношеской библиотеки отказалась от презентации своей книги»

Вторая часть «Разговора без микрофона» с поэтессой Руфиной Тимошенко получилась самой стихотворной за все время существования нашей рубрики. Она практически полностью посвящена многогранному творчеству Руфины Филипповны. Меня поразило, что ей удается писать точные и проникновенные строки даже на те темы, в которых, по ее собственному признанию, она разбирается не столь уж и хорошо. Например, на тему спорта. Делая интервью с людьми, которых видишь впервые в жизни, волей-неволей стараешься отметить что-то особенное в каждом из собеседников. Руфина Тимошенко поразила своим возрастом. Не тем, что в паспорте (его она не скрывает, что вы поймете из последнего стихотворения в этом материале), а тем, что в блеске глаз, словах, юношеском задоре. Настоящий возраст Руфины (надеюсь, она простит меня за такое обращение), как минимум, раза в два меньше паспортного. Такие люди всегда восхищают, не перестаю им удивляться и радоваться общению с ними.

— Руфина Филипповна, какими Вы впервые увидели Клинцы? Чем запомнился наш город конца 90-х?
— Дочка переехала в Клинцы в 1993 году, поступила в педколледж. Я два раза была в Клинцах в 70-х и один раз в 1995 году, а на постоянное место жительства переехала в 1999 году. У меня есть стихотворение о первых впечатлениях о Клинцах, вот отрывок из него:

Итак, Клинцы; смешение акцентов:
Московско-минско-киевская речь.
Под волнами текущего момента
Старается традиции беречь.


Мне все говорили, что заводы стоят, работы нет, люди ездят на работу в Москву. Печальное впечатление. А сам город мне понравился — в целом уютный.

Цеха заводов замерли тревожно:
Нет денег, нет резервов, нет сырья;
Мчит Тройка-Русь на перегоне сложном,
Мы прыгаем на кочках бытия.

— В Клинцах Вы ведете активную общественную жизнь — поете в хоре, участвуете в литературном кружке. Но более всего мне запомнилось то, что Вы делали карту нашего города. Как родилась эта идея и как она воплощалась в жизнь?
— 1999-й год, осень, скучно, огородные работы закончились. Что делать? Что умеешь, то и надо делать (смеется). Основная идея — познакомиться с городом, в который я попала. Стала ходить по городу, рисовать карту (Руфина Филлиповна достает из шкафа и демонстрирует карту Клинцов, которую она составила в одиночку — прим. авт.).

— А почему на месте Стодольского озера написано «Балото», да еще и с ошибкой? Намек на его не слишком хорошую экологию?
— (смеется) это явно не я писала. Внучка так пошутила, дописала на карте это слово. Поначалу я даже помнила названия почти всех переулков, сейчас уже многое подзабыла.

— Трудности во время составления карты были?
— Не сказала бы. Пару раз на меня косо посмотрели жильцы домов, возле которых я работала. Подумали, наверное, что я представитель власти, что-то замеряю, чтобы переселять их. Работала с помощью шагомера.

— Сколько времени заняла работа?
— До февраля 2000 года. Я как раз в это время прочитала заметку о хоре. Недели за две до 23 февраля я пришла в хор первый раз. Мне дали слова пяти песен, чтобы я начала их учить. Сказали: «Ознакомьтесь, на следующем концерте, уже весной, будете выступать». Я ответила: «Нет уж, если я буду ходить, то сразу буду готовиться к ближайшему концерту 23 февраля». Все выучила — и ноты и слова. Участвовала в концерте.

— Какие места в городе Вас поразили более всего за время составления карты?
— Плодовые деревья осенью. В Якутии у нас их не было. А здесь висели яблоки, груши. Что касается зданий, то на этот счет родились строки:

Все городское лишь в центральной части
Да пять микрорайонов поднялись,
А дальше разместился сектор частный,
Почти по-сельски мирно льется жизнь.


Первое впечатление было именно таким — в центре город, а остальное — это деревня. Козы часто попадались, когда карту делала.

— Картины видим с детства дорогие:
Вьюнки, Ардонь, Коржовка-Голубовка…
О, край Клинцовский, милая Россия,
Ласкают взор Затишье, Солодовка.


Как Вам удается писать проникновенные стихи про Клинцы и их окрестности, ведь Вы здесь относительно недавно? В чем феномен природы клинцовского края, что так поражает всех приезжих, не говоря уже о коренных клинчанах?
— Если честно, это был заказ художника Георгия Шило, который ушел в мир иной совсем недавно. Я писала стихи, восторгаясь его пейзажами с клинцовской природой. Георгий Иванович написал картину для календаря, а меня попросил написать стихи для календаря. Но во многих этих местах я была и сама. Вместе с Георгием Шило мы издали два альбома, где к каждой картине написаны мои стихи. На первой альбом отдел культуры городской администрации выделял деньги, нам дали по пять экземпляров. Второй альбом Георгий Иванович издавал сам — на свою пенсию. Он дарил альбомы людям, некоторые из которых уехали даже за границу.

— Если сравнивать природу Зауралья, Южной Якутии и Клинцовского района, что Вам ближе?
— Куда попадаю, то мне и близко. Природа мне нравится везде. Восторг вызывает южная природа — Крым, Анапа. Это несравнимо ни с чем. Якутия очень близка, 25 лет там прожила. Идешь по сопке, мох такой мягкий, как домашняя перина. Чувствовала себя как дома. Я ощущала природу там гораздо лучше, чем людей. В Клинцах сейчас редко бываю в лесу, берегу силы для огорода. Я случайно узнала в 2000 году, что у мужа есть дача. Пришел сосед и стал предлагать купить у Коли дачу за 5 тысяч рублей. Я с удивлением спрашиваю: «А что, у тебя есть дача?» Муж подтвердил. Я говорю: «Какая продажа? Это же мое самое большое увлечение. Давай сами работать там». Первый раз приехали — там все заросшее. Стоит фундамент и кирпичные стены. Достраивать дом так и не стали. За один день муж сделал сарайчик, которым я пользуюсь до сих пор. В первый год разработали только 2-3 грядки, на следующий год взяли лошадь с плугом, все вспахали.

— Сейчас что выращиваете?
— Дача разноплановая. Я как в лирике, так и в огороде (смеется). Зелень, ягоды, овощи, сливы. Тыквы вырастают огромные, но вывозить же все не буду. Перекатываю лишние соседям в дар.

— За двадцать лет Вашего пребывания в Клинцах город изменился в лучшую или худшую сторону?
— Естественно, в лучшую. Как он может изменяться в худшую сторону? Все же идет на украшение. Но есть и болевые точки. Для меня — это юношеская библиотека. Мы так сражались, чтобы ее не переводили из здания на улице Кюстендилской в центре города в «Современник». Любовь Суханова собирала подписи, больше 200 человек подписались. Вроде бы там все время что-то улучшалось, но вдруг в одночасье ее решили перенести. На старом месте все было лучше — зал с окнами от потолка до пола, никаких столбов посередине, сидели по два класса. Наше намоленное место передали сберкассе, а поначалу там вообще магазин какой-то хотели делать. Мы очень старались не допустить этого переезда, но проиграли. Там как раз в октябре 2013 года должна была пройти презентация моей книги. Любовь Руденок подбирала людей, которые должны были выступить. Но не успели. А когда мне предложили делать презентацию уже на новом месте — в «Современнике», то я отказалась. После этого целый год вообще не ходила на занятия поэтического кружка. У меня был траур по библиотеке.

— Какие проблемы в городе считаете наиболее острыми?
— В городе практически не бываю — в няньках у внука и в огороде (смеется). Так что затрудняюсь ответить на этот вопрос.

— Как будто дух Адольфа возродился:
Упали бомбы к сербам и хорватам.
Еще Ирак от ран не излечился,
А уж опять плюется смертью НАТО.


Эти сильные строки Вы написали весной 1999 года, когда США и их союзники безжалостно уничтожали сербский народ, прикрываясь благими целями. Могли ли представить, что через двадцать лет ситуация повторится в Сирии, где летят российские бомбы?
— Давайте сразу поясню — я далека от политики. Всего два раза в жизни я выражала разным людям и в разных местах России свои политические мысли. И оба раза я получила один и тот же ответ: «Ну, у тебя в голове и каша». Стихотворение о Сербии было вызвано болью. Американцы нарушили мир на Земле и ни с того, ни с сего полетели бомбить Сербию.

— По поводу Сирии у Вас тоже есть интересные строки:
В войну сирийцев, как в болото,
Влезаем на неясный срок,
Продуктов тонны самолетом
Им доставляем, как оброк.


Вы против вмешательства России в какие-либо военные конфликты не на нашей территории?

— Это стихотворение было написано под впечатлением разговоров с людьми. Такие мысли в народе ходили. Но в целом я понимаю объяснение участия России в войне в Сирии, которое дают нам политики. Я принимаю поведение Путина и его помощников в этой ситуации. Во время дебатов на телевидении звучат противоположные позиции, но мне сейчас ближе позиция Президента.

— В книге Вы пишете, что наше общество снова поделено на классы, как это было в царские времена. Эти слова были написаны в 1999 году. За двадцать лет с тех пор что-то изменилось и в какую сторону?
— Изменилось в худшую сторону. Богатые уже совершенно не стесняются рисоваться перед всеми. Показывать свои дворцы, золотые унитазы. Показывать, что они хозяева жизни.

— 2007 год, думские выборы. Вы пишете:

Коль постоянно курс менять,
Вперед уж точно не уедем:
Разумней голос свой «отдать»
Единороссам с их «медведем»


Ваша позиция за двенадцать лет с тех пор не изменилась?
— Позиция не изменилась, но нужно прижать богатеньких, чтобы они не дразнили народ. Судя по разговорам, в России выросло число бедных людей. Да это и государство не скрывает.

— Но если у нас такой разрыв между бедными и богатыми, а последних гораздо больше, то почему не меняется Ваша позиция?
— Потому что и хорошего много делается. Идут грандиозные стройки — мост в Крым, завод, на который часто ездит Президент. «Газпром» себя хорошо зарекомендовал — помощь школьникам от них частенько мелькает.

— В 2014 году Вы воспринимали вхождение Крыма в состав России однозначно положительно:

Весь Крым в Россию запросился —
Жить под надежною защитой;
И наш народ объединился
Как бы в объятии раскрытом.

С тех пор прошло пять лет. Ваше мнение о крымском вопросе не изменилось?
— Нет, не изменилось, Крым — наш. Даже если там кому-то и трудно, то по сравнению с тем, что вытворяют нацисты на Украине, крымчане все равно живут в порядке.

— Мне понравились многие ваши стихи, но одно стихотворение стоит особняком. Может, всему виной май. Я позволю себе читателям привести его целиком:

Просто мир
Май. Девятое. На площади звучат
Речи пламенные, клятвы, марши. Песни.
Мальчик с девочкой притягивают взгляд:
Есть дела у них, пожалуй, интересней.
Им, конечно же, совсем не до речей —
Между нами ходят голуби отважно;
Стоит детям добежать до голубей,
Те вспорхнут… и вновь вышагивают
важно.
Малышам, быть может, годика по два,
Словно куколки, пришедшие из сказки;
Не волнуют их ни танцы, ни слова,
Если мир и так сияет в ярких красках.
Рядом мамы, солнце, шарики в руках,
Стайки птиц, которых весело ловили;
Просто мир — о нем мечтали на фронтах,
Мир, который от фашизма защитили.


— Когда я подарила книгу учительнице музыки моей внучки, то она выделила именно это стихотворение и прочитала его на собрании в музыкальной школе. Хотя для меня оно прошло как зарисовка, иногда я выделяю свои стихи, но не это. Но когда учительница его отметила, то я задумалась: «Может, и правда в нем что-то есть?»

— Но у меня рождается вопрос после прочтения этого стихотворения. Сейчас по нашему городу ездят танки и другие военные машины, на место пионерии у нас пришла юнармия, военная тематика присутствует во всем. Страна участвует в нескольких войнах. Ради этого гнали фашиста наши отцы, деды и прадеды?
— Судя по всему, это не только от нашей страны зависело. Поэтому что об этом судить? Раз нацизм начал возрождаться, надо быть готовым дать отпор.

— Вы про Украину?
— Не только. По многим странам идут шествия нацистов, чуть ли не в Германии.

— Вы считаете, что есть реальная угроза безопасности нашей страны?
— Считаю, что да. Хотя знакомые меня убеждают в обратном. Мой приятель из Петрозаводска, о котором мы уже говорили, считает, что ничего не будет. А я ему отвечаю, что Клинцы находятся на самой границе. Если они попрут, как саранча, из Украины, то они успеют пакостей наделать, пока их остановят. Что касается глобальной угрозы, то все говорят, что здравый смысл должен победить и ядерные бомбы не должны использоваться.

— В стихотворении, посвященном поэтессе и журналисту Любови Сухановой, Вы пишете:

Ваша профессия очень опасна,
Тайну стараются скрыть не напрасно:
Холодов, Листьев… А сколько не знаем?
Честных ребят постоянно теряем.


Последним журналистом, который открыто выступил на нашем телевидении против власти, был Сергей Доренко. Фигура крайне неоднозначная, но именно он в 2000 году после гибели подлодки «Курск» выступил в прямом эфире с незабываемой речью. Это был его последний эфир на ТВ. На днях Доренко при необъяснимых обстоятельствах умер в центре Москвы. Вы верите в то, что он умер естественной смертью?

— На видео показали, как мотоцикл выехал на встречную полосу, ему стало плохо с сердцем. Когда я слышу, что говорят, то сразу верю, принимаю как данность. А когда кто-нибудь задаст такой вопрос, то начинаю сомневаться. Надо дождаться результатов экспертизы.

— В стихотворении о космонавтике Вы пишете:

Двадцать первый век взрастит героев:
Физиков, биологов, врачей,
Новые миры они откроют
Для планеты солнечной твоей.


С космонавтикой все понятно, мы радуемся сейчас, если ракета не взорвалась при взлете. А вот что сказал все тот же Сергей Доренко про нашу Россию XXI века: «Нация инженеров и космонавтов превратилась в нацию охранников, продавщиц и холуев». Согласны или поспорите?
— Можно поспорить. Сейчас подросло новое поколение ребят, которые впитывают мысли о том, что они должны стать инженерами и космонавтами, а не холуями. Но Доренко больше людей видел, мог больше знать об этом. А я смотрю, как Путин встречается с талантливой молодежью — вижу много умных ребят.

— Но речь же еще и об огромной разнице между столицей и провинцией. И работать в провинции можно практически только в торговле.
— Да, это все я увидела, когда приехала в Клинцы. Надеюсь, что производство начнет восстанавливаться. Сейчас посмотришь — вроде открывают цеха какие-то периодически. Кирпичный завод в Клинцах пару лет назад открылся. Я всегда хочу верить в лучшее, в возрождение страны. Мне не нравится выражение: «Россия встанет с колен». Она никогда на коленях и не была. Мне больше нравится слово «возрождение».

— Мне очень пришлось по душе стихотворение о сборной России по хоккею на прошедшей в 2018 году победной для нас Олимпиаде в Пхенчхане. Вы внимательно следите за хоккеем? Какие еще виды спорта любите?
— Я внимательно следила за дебатами о том, ехать на Олимпиаду в Пхенчхан или нет. Многие говорили, что это унизительно, ехать не надо. Я была за то, чтобы ехать. Поэтому я следила на Олимпиаде за нашей хоккейной командой. Не зря они поехали! Доказали, что они чемпионы.

— Тогда сложилась забавная ситуация. На ТВ начались крики о том, что нельзя ехать. Так могут говорить только люди, далекие от спорта. Но когда Путин дал добро на поездку, то эти же самые крикуны «переоделись» и поменяли свою позицию.
— Он не сказал конкретно, что надо ехать. Сказал, чтобы спортсмены сами решали. Про спорт узнаю у своего друга из Петрозаводска. Чтобы быть в курсе какого-то спортивного события, задаю ему вопрос, завязывается беседа, он подробно все рассказывает (на столе у Руфины Филлиповны лежит в этот момент листочек, на котором написаны результаты проходящего в эти дни чемпионата мира по хоккею — прим. авт.).

— Чемпионат мира по футболу в России смотрели?
— В основном следила за результатами, я же огородник, было некогда. Победив Испанию, сборная России дала надежду. С Хорватией я смотрела игру, было разочарование от серии пенальти, когда наши не забивали. Была боль у меня. Тогда же родилось и стихотворение о выступлении сборной России на чемпионате мира.

— Ваши любимые поэты?
— Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Евгений Боратынский. Часто бывает, что читаешь чьи-то стихи, и в этот период именно данный автор для тебя любимый. Мне нравятся стихи, которые написаны по правилам стихосложения.

— Золотой или Серебряный век?
— Золотой век.

— Любимый поэт из современных?
— Андрей Солобай.

— Три лучших поэта Клинцов на сегодня.
— На первое место поставлю Дмитрия Костакова. Еще назову Виктора Колесова, Александра Медведева и Сергея Ботвинника.

— В день рожденья Селезнева
Вышел «Труд», о нем — ни слова;
Год всего на свете нет,
А газета стерла след.


Как так вышло? Можете это объяснить?
— Меня зацепило, что о нем в том номере не было сказано ни слова. После того как в газете «Ваше личное Дело» было опубликовано это стихотворение, мне позвонила главный редактор газеты «Труд» Наталья Горохова. Она стала объяснять, что Владимир Селезнев был не такой уж хороший и положительный. Замечу, что когда переселяли юношескую библиотеку, Горохова выпустила в «Труде», как мне кажется, заказную статью. В ней обливали грязью людей, которые не виноваты. Женщины оформлялись там на работу, все это было законно. А в статье указывалось, что все это было незаконно. Я даже в лицо Горохову не знаю. Может, мы где-то с ней встречаемся и даже здороваемся… Когда она позвонила после публикации стихотворения о Селезневе, было желание ответить даже грубо. Я ей сказала, что жил человек, которого хвалили вполне заслуженно. Он поэт, член Союза писателей. Как можно не упомянуть о нем в газете, в которой он столько лет работал главным редактором! В итоге я ее все-таки даже оскорбила немного в том разговоре, сейчас уже не помню, как именно.

— Ваши любимые писатели?
— Борис Акунин, Наталья Нестерова, Екатерина Вильмонт, Виктория Токарева.

— Ваше любимое четверостишие?
— Назову строки советского поэта Наума Коржавина:
Ей жить бы хотелось иначе,
Носить драгоценный наряд.
Но кони все скачут и скачут,
А избы горят и горят…

— Есть ли у Вас свое любимое четверостишие или стихотворение?
— Своей визитной карточкой считаю это стихотворение:

Тайга, тайга, якутская тайга,
Теперь из сердца выбросишь едва ли
Твоих ручьев крутые берега,
Седых вершин волнующие дали.
Здесь мил и дорог каждый уголок,
Будь изменен он волею людскою,
Расчерчен сетью тропок и дорог
Иль дышит первозданной красотою.
Тайга, тайга, таинственный твой мир
Чарует, словно сказочное царство,
Здесь можно встретить глухариный пир
И честный бой, и хищников коварство,
Иль, пробираясь узкою тропой,
Нос к носу повстречаться с медвежонком:
Поджавши хвост, наследник молодой
Припустит за медведицей вдогонку…
Тайга, тайга, бескрайняя тайга…

— Все-таки природа Якутии занимает в Вашем сердце особое место. Не считали, сколько примерно стихов уже написали?
— Нет, это сложно сделать. Иногда перечитываю свои старые стихотворения и думаю: «О, как это я хорошо написала». Даже я и не вспомнила бы, что это мои стихи. Бывает, что люди читают стихотворение, а я хвалю его. И тут мне говорят, что это мои строки. А я на память свои стихи почти не помню. Их счет идет на сотни, даже не все я записываю.

— А как они рождаются?
— Когда кто-то или что-то меня зацепит сильно. Как говорят, можешь не писать — не пиши. У меня именно такой принцип все-таки. Я чаще не пишу, чем пишу. Также пишу по темам, которые нам часто предлагают на занятиях в литературном кружке. Елена Ефименко у нас придумывает темы. Иногда мы пишем втроем или вчетвером на одну тему, иногда все участники кружка. А в детстве мне часто приходили стихи во сне. У меня стояла около кровати табуретка, а на ней открытая тетрадка и карандаш. А света в избе нет — писала, не глядя, а утром разбирала уже, что написала в темноте. Если не запишешь сразу ночью стих, то утром можешь его забыть. С десяти лет я уже точно писала стихи.

— Освоили ли Вы компьютер?
— На начальном уровне. Изредка разговариваю с друзьями по скайпу. Также могу задать вопрос в поисковой системе. На клинцовский библиотечный сайт захожу, когда есть время.

— С Любовью Сухановой мы обсуждали рэп как популярную сегодня форму выражения мысли в стихах. Вы как относитесь к этому жанру?
— Абсолютно равнодушно. А вот внучка увлекается рэпом.

— Есть ли у Вас увлечения, о которых мы сегодня еще не говорили?
— На первом месте сейчас внуки, на втором — дача. Еще вот кошка есть. На другие увлечения времени не остается.

— Ваших детей жизнь раскидала по разным концам страны. Чем они занимаются и сколько внуков вам подарили?
— Не сказать, что раскидала, но они действительно живут в разных концах страны. Сын родился в Якутии, где и живет до сих пор. Дочка переехала на родину отца в Клинцы. Сын выучился на авиатехника, но на работе попал под сокращение, не повезло. Потом он заочно выучился на автомеханика. Но тоже по специальности мало работал — не складывались отношения с хозяевами-частниками. На государственной работе, думаю, он бы ужился. Они с женой усыновили мальчика. Дочка окончила педколледж в Клинцах, но воспитателем не работала. Ее первый муж тогда уже торговал на рынке, она стала работать с ним. После развода она осталась в торговле. Ей нравится свободный режим, хотя порой торговля и не идет. Зато, как она говорит, не надо идти на работу строго к восьми утра. Она хозяйка. Но сейчас много магазинов, на рынке торговли почти нет. Сейчас ее больше обеспечивает муж. Внуков у меня трое — один в Якутии, двое в Клинцах — внучке уже 17 лет, а внуку — один годик. 9-й класс внучка окончила с красным аттестатом, учится в третьей школе.

— Последнее время, договариваясь с гостями о встрече, я часто слышу: «О, «Разговор без микрофона». Вы же там ТАКОЕ спрашиваете». Ну и все в этом духе. Признаемся читателям, что Вы тоже были в числе таких собеседников. Родится ли у Вас после нашей встречи и прочтений прошлых интервью из нашей рубрики какое-нибудь стихотворение?
— Это уже тема (смеется). По теме я обычно пишу. Должно родиться. Но сначала я почитаю наше интервью.

— О чем мечтает сегодня Руфина Тимошенко?
— Мои мечты и просьбы обращены к Богу, чтобы он защитил моих детей и внуков, чтобы они были здоровы. Я неожиданно приблизилась к Богу. На некоторое время я от него отдалялась. В детстве я была очень религиозной. У меня мама и бабушка были религиозными. Они меня постоянно водили в церковь. До девяти лет я была православным фанатиком — молилась, поклоны делала, причащалась. В девять лет со мной стали разговаривать учителя — стали развенчивать мою веру. Со временем стала атеистом. По крайней мере, на словах. Так-то старалась всегда жить по-божески, не делать людям плохое. В 1993 году, когда я осталась у мамы, началась страшная тоска по Якутии. У меня были слезы, сама себя уговаривала, что нельзя уезжать, поскольку мама болеет. И вдруг я почувствовала призыв обратиться к Богу. Более того, призыв стать на колени. А я же дама гордая, на коленях не стою (в этот момент Руфина Филипповна не смогла сдержать слезы — прим. авт.). Может, чай попьем? (смех сквозь слезы).

— Спасибо, но у Вас скоро уже автобус на дачу. Прошу прощения, что довел Вас до слез…
— Поеду на следующем рейсе… Я сопротивлялась, спорила. Но в итоге не выдержала — стала на колени. Стала чувствовать, что Бог рядом, помогает. В какой-то момент у меня родилось стихотворение «Сияние Вечности», которым предлагаю и закончить нашу беседу:

Мы к Богу идем не широкой дорогой,
А каждый свою лишь тропинку находит;
Однажды исчезнут пустые тревоги,
И в сердце сияние Вечности входит.
Вечерней звездой иль дорожкою лунной,
Иль золотом солнца из дня голубого,
Но все же затронет заветные струны
Дыхание Бога иль Духа Святого.
Ты чувствуешь рядом дыхание это,
Имеешь поддержку от силы незримой;
Приняв всей душою основы Завета.
Ты помни о Сыне и Деве Марии,
Учись благодарно к Судьбе относиться,
В добро обращая души своей пламя;
В божественных планах мы только частицы,
Но Разум нам дан, чтоб принять эти планы.
Чтоб быть человечным, жить по Завету,
Как Бог повелел, людям Землю вручая,
Любить и беречь голубую планету,
За звездочку нашу Творца восхваляя.


— Спасибо большое за интервью и за Ваши замечательные стихи!

P.S.: Руфина Филипповна, как и обещала, написала стихотворение по итогам нашего разговора.

На краю тишины
Стремительность будней — звонок журналиста:
«Хотелось бы очерк о Вас написать…»
В движенье пришли «гены авантюриста»,
Заставив на встречу согласие дать.
Родительский день, День Победы священный,
Дела и заботы завиты в клубок;
И дачный участок с загрузкой отменной…
Какие тут встречи? О, мой язычок!
Но слово дано. День беседы намечен,
Не скрыться. Пришел журналист молодой:
Высокий и статный, широкие плечи,
Приветливый взгляд и вопросы рекой.
Река глубока; подхватило теченье,
Которое было полвека назад.
Ныряя, как в волны, в свое откровенье,
Ломаю беседы размеренный лад.
Все годы взметнулись фонтаном искристым,
В нем каждую капельку не позабыть…
Надеюсь, поможет талант журналиста
Дать плавность рассказу, канву прострочить.


День в новых заботах, лишь полночь
сморила.
А утром, лишь только забрезжил рассвет,
Весенним разливом в мозгу забурлило
Река моей жизни за 70 лет!
Спасаясь, привычно за юмор хватаюсь:
«Ну вот, растревожили улей в мозгах.
Жила себе тихо, почти не кусаясь,
Вдруг этих разливов тревожный размах».
Пора урезонить дух авантюриста –
Волненья такие здоровью вредны…
Но все ж, вам спасибо, друзья-журналисты,
За плеск этих волн на краю тишины.
17 мая 2019 года

Жора КОСТАКЕВИЧ, фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *