,

Александр Куренной: «Квалифицированный работник не может получать МРОТ»

Заключительная часть «Разговора без микрофона» с профессором МГУ Александром Куренным посвящена проблеме взаимоотношений работодателя и работника, а также другим правовым вопросам. Напомним, что Александр Куренной участвовал в разработке Трудового кодекса РФ, он автор множества учебников и монографий по трудовому праву. Сложно найти более компетентного специалиста в вопросах трудового права в нашей стране, тем ценнее для нас мнение уроженца Клинцов Александра Куренного. Напомним, что первые две части интервью с Александром Михайловичем были посвящены его биографии.

— В одном из своих интервью, отвечая на вопрос о льготах, Вы отметили, что приоритеты в нашей стране расставлены так: сначала политика, потом экономика и только затем право. Это нормальная ситуация? И как расставлены приоритеты в развитых западных странах?
— Думаю, что везде они расставлены точно также. Почему я так сказал? Я люблю свою профессию, но четко отдаю себе отчет в том, что право не может быть первым. Право всего-навсего переводит на бумажный язык то, что рождается в воспаленных мозгах политиков и экономистов. К сожалению, это так. Взять тот же Трудовой кодекс — не должен его писать только юрист. В его написании обязательно должны участвовать экономисты по труду, политики, определяющие, какие категории работников должны иметь льготы. В то же время я не понимаю ситуации (которой нет в других странах), когда мы сдуваем пылинки с женщин, с беременных, а особенно с мужчин, у которых маленький ребенок или еще лучше внук.

— Поясните на примере.
— Только мужика на работе начинают прижимать, а у него есть маленький ребенок или внук, он уходит в отпуск по уходу за ребенком. И его трогать нельзя — на три года он становится неприкасаемым. Это тоже ненормально.

— Особенно это стало модным в последние годы.
— Да, эти карликовые профсоюзы, уходы мужчин в отпуск по уходу за ребенком, причем чаще всего фиктивные… Сейчас я работаю по одному делу (не могу назвать клиентов) на эту тему. Дедушка сидит с внучкой, а одновременно выяснилось, что его дочка — мать этого ребенка — взяла в университете учебный декретный отпуск на год. Получается, что она ушла из вуза, чтобы воспитывать ребенка, ее отец ушел в отпуск по уходу, чтобы воспитывать этого же ребенка.
У меня есть любимая фраза: эффективность правовой нормы проверяется на «оселке конфликта». Пока нет конфликта, всем все до лампочки, например, тот же способ выбора мэра, о котором Вы спрашивали. Но как только начинается конфликт, тогда возникает проблема в правовом регулировании. Мне врезалась в память карта нашей страны, которую я увидел на стене в кабинете у начальника юридического отдела Министерства труда. Я понимал, что страна у нас разная… Но на этой карте были отмечены разными цветами районные коэффициенты. И согласно этой карте, две трети России — это северные территории и приравненные к ним. Населения там проживает около десяти процентов, но территория огромная. И если у них отнять льготы, то эти территории полностью зачахнут. У нас было время, когда Никита Хрущев приехал в один из северных городов, и ему показали «сады Семирамиды» с лимонными и другими южными деревьями. Он посмотрел на это и сказал: «Какие им льготы?» И отменил льготы, а через два месяца их пришлось восстановить, потому что люди сразу начали уезжать из города. Это политика и экономика. Как юристу мне все равно, какая там такса НДФЛ — 13,25 или 30%. Юрист должен определить объект налогообложения, механизм взимания налога, рассмотрение споров, ответственность. Это правовые категории, а конкретный размер — это политика и экономика. Во всех странах так, и это объективная ситуация.

— Еще одна Ваша цитата: «Раньше слесари пятого разряда по всей стране получали одинаковую зарплату, величина которой устанавливалась в Москве. Сегодня каждый отдельно взятый работодатель определяет общий уровень зарплат своих сотрудников внутри предприятия». То есть в СССР была государственная тарификация. Сейчас зарплату устанавливает работодатель. Согласны с тем, что в нашей стране переход на новую систему привел к колоссальной разнице в зарплатах людей одинаковой квалификации и профессии, работающих в мегаполисах и провинции?
— Это величина зарплаты у слесарей была, как сейчас помню, 55,9 копейки в час. Насчет разницы в зарплатах в провинции и мегаполисах — это факт. Но, с другой стороны, извините, это общемировая практика, здесь никуда не денешься. Студентам на лекциях рассказываю про себя, что после техникума пришел на завод, и мне дали пятый разряд. Говорю работодателю: «Давайте заключать трудовой договор». Мне ответили: «Давайте». Спрашиваю, какая у меня будет зарплата. Работодатель достает из ящика огромный талмуд, а там написано, что мне положены те самые 55,9 копейки в час. Это было установлено Правительством СССР.

— И действовало на всей территории страны.
— Да, только на северных территориях был повышающий коэффициент. Единая ставка объяснялась тогда очень просто — единственным работодателем было государство. Оно и определяло правила игры. А сейчас работодатели у всех разные. Но если это бюджетная сфера, то, к примеру, преподаватели и сейчас получают одинаково везде.

— Да не может быть, чтобы в провинции и в Москве преподаватели получали одинаково!
— Секундочку! Тарифная ставка преподавателя везде одинаковая, а вот вузы потом уже доплачивают своим работникам. Например, у нас в МГУ есть стопроцентная ректорская надбавка. То есть сразу любой сотрудник МГУ получает в два раза больше, чем, предположим, в любом брянском вузе. У нас есть деканские надбавки, стимулирующие выплаты. Я, кстати, председатель комиссии по стимулирующим выплатам. Начисляем баллы по 30 параметрам, и если у нас появляются деньги, то мы их доплачиваем сотрудникам по заранее установленным параметрам. Люди знают, за что они могут получить деньги. Когда мы говорим, например, о швейной или автомастерской, то все зависит от работодателя. Зарплата — это доля в продукции.

— С зарплатами рабочих на частных заводах и предприятиях все понятно. Но почему в России так разнятся зарплаты бюджетников? Возьмем для сравнения Москву, где учителя получают от 60-70 тысяч рублей (это самая низкая зарплата), и Клинцы, где педагоги зарабатывают 15-20 тысяч. Разве это нормальная ситуация?
— В Москве учителям идет доплата из местного бюджета. Ситуация ненормальная по одной простой причине (особенно это характерно для Вашего примера): учителя — это люди, которые создают нацию, и их труд должен оплачиваться достойно. В Германии школьный учитель — это государственный служащий со всеми привилегиями — зарплатой, пенсией и т.д. Потому что в Германии понимают важность этого труда. А если в стране этого не понимают, то отсюда такие перекосы и получаются. Не может человек, который получает сегодня в России 15 тысяч рублей, учить других, как зарабатывать деньги. Конечно, в любом регионе должны понимать важность учительского труда. Но у Москвы есть возможность доплачивать учителям, а в Брянской области — нет.

— После «крымской весны» 2014 года на частных предприятиях в нашей стране практически перестали индексировать зарплату, при этом цены выросли с тех пор в два раза и более. Есть ли у работников какие-то механизмы по защите своих прав в плане индексации зарплаты сообразно уровню инфляции?
— Только теоретические. В начале 90-х в России работал закон об индексации, который был обязателен для всех. Потом его отменили. Тогда каждый работодатель обязан был индексировать зарплату. А сейчас в Трудовом кодексе просто написано, что индексация зарплаты проводится работодателем. Да, конечно, с привязкой к инфляции и т.п. Но кто в это проверит? Как сказал один классик, «строгость российских законов компенсируется необязательностью их выполнения». А когда еще и нет этих законов… Прямо скажу, что инспекция труда, которая проверяет все это, одна из самых низкооплачиваемых среди чиновничьей братии. И их мало — они технически не могут всех проверить. Поэтому проверяют по жалобам, по наводке СМИ, из-за ЧП. Даже если и проверят, то наказание, условно говоря, будет 50 тысяч рублей. Ну, заплатит предприятие эти деньги, и что?

— Иными словами, механизмов по защите зарплаты от роста цен нет?
— Вот я не курю. И терпеть не могу, когда человек идет и бросает чинарик прямо под ноги. Это право, этика или мораль? Если бы мы заложили штраф, да не на рубль, а тысяч на 15, то он бы больше никогда так не сделал. Как это сейчас происходит с нарушителями правил дорожного движения — можно снять нарушение на камеру и отправить в ГИБДД. Нарушителя оштрафуют. Дайте мне такое же право сфотографировать человека, бросающего окурки на улице, чтобы его тоже оштрафовали. То же самое касается и индексации зарплат. Если бы было законодательство, то с работодателей можно было бы спросить. Но, к сожалению, такого закона нет. Профессор нашей кафедры МГУ Геннадий Валентинович Хныкин в свое время работал директором Ивановского автокранового завода. Он знает трудовое право на кончиках пальцев, много пишет на эту тему. Мы с ним оба считаем, что отменить закон об индексации зарплат — это не вина права. Нет! Это решение политиков и экономистов.

— В последний год предприятиям и частным фирмам стали блокировать счета за малейшую просрочку по уплате налогов. В Клинцах, к примеру, малый и средний бизнес от этого просто загибается. Что можете сказать об этом?
— Это совершенно не моя тема, не могу сказать ничего об этом. Я плачу налоги и сплю спокойно (смеется). По налогам могу привести пример. В 90-е у нас была прогрессивная шкала налогов. Я не против этого, но что получалось — предположим, я уже к сентябрю знал, что у меня идет прогресс, то есть мне нужно будет платить налог больше минимального размера. Я читаю лекцию и говорю: «Ребята, возьмите с меня 20% налога. Я вам напишу письменное заявление с просьбой об этом». Отвечают: «Мы не можем. Есть инструкция №35 налоговой службы, по которой мы может удержать сейчас только 12%, а оставшиеся 8% ты заплатишь в апреле следующего года, когда будешь заполнять налоговую декларацию». В итоге со мной произошла забавная история. Я получил 20 рублей за выступление оппонентом на защите диссертации, которые тут же потратил на такси. И забыл о них. И эта же девушка, с которой я тогда ругался по поводу налогов, потом говорит мне: «Александр Михайлович, а Вы не заплатили прогрессивный налог с этих 20 рублей» (смеется).

— Как Вы относитесь к предполагаемому переходу в обозримом будущем на четырехдневную рабочую неделю? Месяц назад об этом сообщил Председатель Правительства Дмитрий Медведев.
— Отрицательно. Приведу пример: в свое время французы первыми в мире перешли на 35-часовую рабочую неделю, чем очень гордились. Но буквально через полгода обнаружились проблемы. Оказалось, что 35 часов мало для нормальной работы предприятий, а все остальное уже получалось сверхурочным. Это просто удорожило цену труда. Там же не забалуешь, там нельзя скрыть сверхурочную работу, которая должна оплачиваться в увеличенном размере. Франция начала «кусать локти», но было поздно — уже прокукарекали. Что означает переход на четырехдневную неделю на практике? Я бы предложил такую систему. Допустим, бухгалтер четыре дня работает на своем месте, а пятый день проводит в библиотеке, повышая квалификацию. А просто переход на четырехдневную неделю… Еще неизвестно, как это скажется на размере оплаты труда. Одно дело идея, а другое — механизм ее реализации. Нельзя заявлять идеи, которые не проработаны. А сказано это было не где-нибудь, а на столетии Международной организации труда. Мы и так учимся в школе не шесть дней, а пять. Будем учиться четыре дня? А как тогда школьникам освоить материал? Кстати, у нас в вузе шестидневка.

— Как думаете, мы придем к четырехдневной рабочей неделе?
— Это все гадание на кофейной гуще. Я в субботу и воскресенье «не вылезаю» из компьютера, работаю по 10-12 часов, хотя это мои дни отдыха. В аудиторию я захожу 3-4 дня в неделю, а остальное время я разве не работаю? Даже когда возле метро иду, у меня в голове «шарики» крутятся (улыбается).

— Не кажется ли Вам излишним явный и необоснованный перебор праздничных и нерабочих дней в наше время?
— Надо сравнить этот показатель с тем, который в других странах.

— И что получается?
— Получается, что у нас больше праздничных дней, чем во многих других странах. Думаю, что это перебор. И не потому, что таких дней много. Все дело в менталитете. Некоторые наши сограждане 8 января с трудом вспоминают, что уже новый год. Вопрос очень серьезный. Он должен определяться не количеством выходных дней, а эффективностью работы, производительностью труда.

— Право на труд — это одно из основных прав человека. А состояние законодательства и РЕАЛЬНОГО положения дел в области реализации этого права является показателем цивилизованности общества. Как, на Ваш взгляд, с этим обстоит дело в современной России?
— А в нашей Конституции нет права на труд. У нас есть право на свободный труд. Право на труд было в советских Конституциях 1936 и 1977 годов. Тогда ты обязан был трудиться. Виктор Цой работал кочегаром. Что это за работа — певец? Помню, как в журнале «Огонек» в перестроечные годы был опубликован протокол допроса на суде Иосифа Бродского — будущего нобелевского лауреата судили за тунеядство. Судья спрашивает Бродского: «Ты кем работаешь?» Он отвечает, что поэтом. Судья объявляет перерыв, ему приносят справочник Союза писателей СССР. Он полистал и говорит, что нет такого поэта Бродского. И выслали его из Ленинграда как тунеядца. Если мы говорим о праве на труд, то государство должно каждого обеспечить работой. А сегодня это невозможно в любой развитой стране. У меня всегда за спиной висит плакат: «Труд свободен. Ст. 37 Конституции». Я ставлю себя на место предпринимателя. Если я могу справиться с пятью работниками, то зачем мне шестой? А если я могу справляться с четырьмя, то должен иметь право уволить пятого, естественно, заплатив отступные. А он, будучи уволенным, должен искать себе работу.

— Отношения, возникающие в сфере труда, нуждаются в правовом регулировании. В последнее время очевиден спад интересов государства к регулированию трудовых отношений. Можно ли считать это нормальным?
— Нет! С болью могу сказать, что это проблема нашей отрасли права. Важная цифра: 80% трудоспособного населения — это лица наемного труда. Ни поэты, ни художники. У меня ничего за душою нет, кроме способности к труду. И я должен эту способность «продать» на рынке труда. Если государство будет игнорировать эту сферу, то оно получит социальный взрыв. А у нас пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

— Существенным недостатком современного состояния трудовых отношений является отсутствие четкого механизма реализации принципов, заложенных в законодательстве. Может быть, уже возникла необходимость формирования нового трудового законодательства и формулирования ясного и понятного механизма претворения его в жизнь?
— Я везде говорю, что нам не нужен новый Трудовой кодекс. Действующий кодекс по своему содержанию — один из лучших в мире. Другое дело — как он работает. Работодатели и работники хотят видеть в кодексе некую инструкцию. Но это не инструкция по включению телевизора, а конституция трудового права. Он должен устанавливать только рамки поведения — красные флажки, за которые нельзя заходить. Процентов 60 вопросов решается локальными актами конкретного работодателя. Проблема одна — эти акты не должны противоречить принципам, заложенным в Трудовом кодексе РФ.

— Вы ведь тоже участвовали в разработке Трудового кодекса.
— Да, девять лет в разных рабочих группах. Сначала мы все гордились, что участвовали в этом, а на заключительном этапе депутаты нам сказали: «Спасибо, господа специалисты, дальше мы как-нибудь сами разберемся» (смеется). В итоге приняли не самый лучший вариант. Многое из наработанного нами не было учтено. Проект, прямо скажу, был гораздо лучше принятого Трудового кодекса РФ.

— Ваша супруга, когда узнала, что Вы будете делать доклад на тему справедливости трудовых отношений, говоря современным языком, подколола Вас, сказав: «Ну, иди, расскажи коллегам про научную фантастику». Как же достичь справедливости в трудовых отношениях?
— Моя супруга — юрист, а мы, юристы, все зануды по определению (улыбается). Мы можем быть веселыми, добрыми или злыми, но внутри мы зануды, потому что работаем, в том числе и с бумажками. В том случае супруга намекнула, что мы говорим о разумном, добром и вечном, но на практике это не совсем так (смеется). И я не могу с этим не согласиться. Но если мы не будем к этому стремиться, тогда вообще о справедливости не придется говорить.

— Сейчас у работодателей вошла в норму такая история: работнику назначается оклад в размере МРОТ, а все остальное — это премия. И до поры до времени обе стороны довольны. Но потом работодатель без объяснения причин начинает резко урезать премию работнику. Может ли он как-то защититься от этого, особенно если речь идет не об условных «надоях молока» дояркой, а о таких производствах, где результат работника носит оценочный характер?
— В Вашем вопросе есть неточность формулировки, но на практике так и происходит. Большинство не знает международных норм. По документам Международной организации труда (МОТ) МРОТ — это оплата неквалифицированного труда. Но у нас об этом вообще никто не говорит. У слесаря первого разряда уже квалифицированный труд — его зарплата уже не может быть равна МРОТ. Серьезные компании об этом знают — они холят и лелеют своих работников. А остальные считают, что можно платить МРОТ. Россия ратифицировала Конвенцию МОТ №132 об оплачиваемых отпусках. Там указано, что если работник увольняется, а он, к примеру, три года не ходил в отпуск, то ему выплачиваются компенсации за неиспользованный отпуск только за последние 18 месяцев. А по ТК РФ ему должны выплатить за все отпуска. То есть наш кодекс лучше Конвенции. Суды решали 50 на 50. Когда решения были не в пользу работников, то мотивировка была такая: согласно статье 15 Конституции РФ, у нас отдается приоритет международным нормам. Когда суд решал выплачивать компенсацию за все отпуска, то ссылался на нормы ТК РФ. А нюанс в том, что наши судьи никогда не читали устав МОТ, где написано, что если национальное законодательство лучше, то оно и применяется. Вот и весь ответ. Суды даже этого не знают, а мы хотим, чтобы работодатель это знал. Хорошо, что Конституционный суд РФ поставил точку в этом вопросе, напомнив, что Устав МОТ предполагает приоритет национального законодательства, если оно лучше Конвенции МОТ.

— Как все-таки работнику защититься от урезания премии без объяснения причин?
— Это иезуитство работодателя. Положение о премировании должно быть конкретным. Если всем женщинам дают премию 8 марта, а тете Маше нет, то она ничего не может сделать, поскольку это добрая воля работодателя — эта премия нигде не обозначена в системе оплаты труда. Тут защититься нельзя. А если у вас в договоре записано, что премия должна составлять 30% от оклада пропорционально отработанному времени, тогда уже так просто ее не урежешь. Должна быть формализация премий, а ее, как правило, нет. Просто так урезать премию — это произвол работодателя. Показатели премирования — это показатели, на которые работник ориентирован заранее. Но при этом защититься от этого работник фактически не может, если это четко не прописано в положении о премировании. Работодатель принесет положение о премировании, где будут размытые цифры. Или, как делают некоторые компании, выписывают премии за преданность фирме либо за благонадежность. Что это такое? Это оценочные категории. Как их определить?

— Как Вы относитесь к действующей Конституции?
— В целом, хорошо. По крайней мере, в тех разделах, которые касаются меня как гражданина и специалиста в трудовом праве, там все нормально прописано. Отмечу, что Конституционный суд многие вещи решает, исходя из духа закона. Хотя у нас не англосаксонская система, где царствует дух закона. У нас все идет по букве закона.

— Я уже спрашивал про большое количество праздничных дней. Теперь вопрос обратный. Не считаете ли Вы, что, сделав 12 декабря рабочим днем, власть дала нам понять, что в России Конституция не является де-факто главным законом государства, ведь во всем мире День Конституции считается одним из главных государственных праздников?
— Это вопрос политический, а не правовой. Уважительно относясь к Конституции, я считаю, что лучше гулять 12 декабря, а не 8 января.

— Не пришла ли пора менять Конституцию или хотя бы вносить в нее правки, убирая постулаты о бесплатном образовании, медицине, о свободе слова и прочие нормы, которые уже почти как два десятка лет перестали у нас выполняться?
— Я уже говорил, что бесплатного образования не бывает. Не думаю, что, поменяв Конституцию, мы что-то исправим. Надо менять трактовку. У Жванецкого было: «Может, в консерватории что-то исправить?» Или, может, не убирать названные Вами постулаты из Конституции, а требовать их исполнения? Надо уметь отстаивать свои права. На тренинге иногда спрашиваю: «Уволили 100 человек по сокращению штата. Сколько из них обратится в суд с требованием восстановления?»

— Если это происходит в России, то, наверное, пять человек.
— Верно, не больше десяти. А процент восстанавливаемых по этому основанию — 80. Если бы пошли все 100, то 80 человек вернулись бы на работу по суду. Когда я работал на фабрике имени Коминтерна в Клинцах, то был запасным помощником мастера. Своего комплекта у меня не было, подменял ушедших в отпуск или заболевших. А тут грузчик решил жениться. Ему дали положенных тогда (да и сейчас) три дня отпуска. Меня вызывает начальник цеха и просит поработать эти три дня за грузчика. Я уточнил: «Точно 3 дня?» Он говорит: «Зуб даю!» Ударили по рукам. Но какая свадьба кончается тремя днями? На четвертый день грузчик не выходит на работу. И я тоже. Ведь мы договорились о трех днях. Фабрика почти встала, поскольку смена начиналась в 6 утра. Уже в 7 часов на месте были директор, инженер и начальник цеха. Меня вызывают «на ковер». А я знал, что мне бояться нечего — по распределению все равно три года должен тут работать, да еще и армия сверху была, ждал, когда заберут. Я достаю «Справочник молодого рабочего по трудовому законодательству», который мне подарила мама. Читаю им: «Нельзя квалифицированного работника использовать на неквалифицированных работах» Они удивленно: «Почему нельзя? Ладно, выйди». Вызывают снова и говорят: «Физруком в лагерь поедешь?» Я, естественно, согласился (смеется). На природе два месяца побыл перед армией. А если бы я им книжку не показал и не стал бы бороться за свои права?

— Почему наши люди не борются за свои права?
— А как их заставить? Это их право, а не обязанность. К сожалению, это наш менталитет. Люди не верят, что могут отстоять свои права. Да и многие не знают своих прав. Это Москва имеет огромный рынок труда. А выгнали человека с работы в Клинцах, отстоял он свои права, куда дальше пойдет? Вот пример. Директор одного предприятия в советские времена иезуитски поступил с человеком — два раза сознательно выгонял его с явным нарушением закона. Тот два раза восстановился по суду. Третий раз он уже уволил его «тютелька в тютельку» и сказал: «А теперь иди на рынок труда с такой трудовой книжкой».

— Нужно ли убирать из 81-й статьи Конституции слово «подряд» перед словами о «не более двух сроках» Президента? Или у нас через пару лет из этой статьи уберут вообще упоминание о количестве сроков, которые один человек может провести в президентском кресле?
— Эта норма о двух сроках появилась, будучи списанной с американской Конституции. Сама страна определяет, сколько ей надо, чтобы правил Президент. За себя скажу так: пока меня все устраивает — меня все устраивает. Если моей семье станет плохо, за мной не заржавеет. Я буду одним из первых там, где пойдет социальный взрыв. Государство должно думать о том, чтобы не было этого социального взрыва, потому что это чревато. Ни одна революция еще до добра не доводила.

— Россия — правовое государство?
— С попытками быть таковым. Думаю, что мы движемся в этом направлении. Если бы я еще и в это не верил, то как бы тогда вообще занимался трудовым правом?

— Предлагаю закончить нашу беседу семейной темой. Вы уже упоминали о своей семье. Расскажите подробнее о жене и сыновьях.
— Жена Татьяна — адвокат. Занимается только трудовыми делами. Слава Богу, работы хватает. Это к вопросу о правовом государстве (смеется). Юристы, как и врачи, не могут быть всеядными. Расскажу анекдотичный случай из жизни, лично со мной произошедший. В бане мужик узнает, что парится с юристом. Обрадованный говорит: «У меня к тебе три вопроса: меня уволили с работы, у меня земельный спор и я развожусь. Проконсультируешь?» Юрист отвечает: «А ты понимаешь, чем гинеколог отличается от стоматолога?» Мужик говорит: «Конечно, понимаю». Юрист ему: «Так вот я, считай, гинеколог, а ты ко мне пришел со всеми тремя вопросами…» Так что моя жена консультирует фирмы, выступает на процессах, по стране даже ездит за процессами. Старшему сыну Сергею 42 года, он окончил юрфак МГУ. Работал в налоговой полиции, немного на нашем факультете, но потом с правом «завязал». Занимается профессиональной художественной фотографией — делает классные альбомы. Младшему сыну Николаю 34 года, тоже выпускник нашего факультета. Был в аспирантуре, но не защитился даже на родном факультете — работа затянула. Недавно получил статус адвоката — будет адвокатствовать. Так что у меня получается клан Куренных — юристов (смеется).

Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Александра Куренного

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *