,

Егор Рощинский о незабываемом путешествии: гостеприимный Кавказ и негостеприимный Крым, нападение кабана в Турции и мечта о переезде в Грузию

Во второй части «Разговора без микрофона» с Егором Рощинским — 21 летним путешественником из Клинцов — мы поговорим
о невероятном кавказском гостеприимстве, а также о его поездке годичной давности в Крым и изменениях во взглядах Егора после путешествия. Напомним, что Егор и его девушка Мария Алексеева недавно вернулись в Клинцы после путешествия автостопом по всему Северному Кавказу, Грузии, Турции, Армении и Азербайджану. Все фотографии этого путешествия можно увидеть на странице Егора в Instagram. Также ребята снимали видео, которое можно
посмотреть на ютуб-канале, название которого вполне можно было бы сделать и девизом нашей рубрики — «Живи смелей».

— В первой части интервью мы остановились на Армении. Три лучших места в этой стране?
— Монастырь Ованаванк на обрыве огромного каньона. Там самый высокий (70-метровый) водопад в стране, о котором почему-то мало кто знает, его нет на карте. Сам монастырь очень красивый, там хранился гвоздь, которым была прибита рука Иисуса Христа. Второе место — исторический комплекс Амберд на склоне горы Арагац в Армении из замка VII века и церкви XI века, расположенный на высоте 2300 метров над уровнем моря. Он находится на обрыве и зажат между двух рек. Третье место — озеро Севан.

— В столицах вы тоже были?
— Да, были в Ереване, Баку и Тбилиси.

— Что за чудесная история произошла у вас с Геннадием Георгиевичем?
— Мы ехали из Армении в Грузию, чтобы потом попасть в Азербайджан. Нам останавливает пикапчик. Загрузили рюкзаки, водитель спрашивает, откуда мы. Когда узнает, говорит, что у него мама из Брянской области родом. Начали общаться. Оказалось, что он геолог, вез своего друга по работе в Тбилиси, чтобы показать ему город. Друг живет в Воронеже, а он его вез из Армении. Мы думали, что только пройдем с ним границу Грузии и там останемся. Но при переходе границы мы спрашиваем: «Нам здесь выходить?» Отвечает: «Нет! Я вас до Тбилиси довезу». Уточняю: «А разве с Вами можно?» Он нам: «Можно. Более того, я вас в гости приглашаю!» Оказалось, что у него четырехкомнатная квартира в центре Тбилиси, в доме на двенадцатом этаже. По дороге рассказывал много историй из своей жизни, оказался очень интересным человеком.

— Что он вам показал?
— Нам повезло — на следующий день в Тбилиси отмечался День города. В этом день туда съезжается вся страна на ярмарку. Вечером был салют. На следующий день он собирался показать другу монастыри и другие достопримечательности. И нас тоже взял с собой. Объездили весь Тбилиси. Приехали в какой-то ресторанчик, а мы до этого там не ели блюда местной кухни. Он заказал нам лобио и имеретинский хачапури с сыром. Мы покушали, похвалили блюда и поблагодарили его. Говорим: «Мы все». Он нам: «Как все? Сейчас будут хинкали и шашлык!» Мы были в шоке, они очень много едят. Нам принесли 20 хинкали. Смогли съесть только по несколько штук, но все было очень вкусное, такое нигде не попробуешь. Но реально уже было даже тяжело дышать. За все время, что мы с ним ездили, он ни разу не разрешил нам оплатить самим ничего. Даже в сувенирной лавке. Геннадий Георгиевич называл нас детьми. Предлагал купить все, что мы захотим, приходилось отказываться, было просто неудобно.

— Вот это грузинское гостеприимство!
— Мы прожили два дня и на утро уже решили уезжать, было неудобно. Когда он узнал, что мы собрались уезжать, сильно расстроился. Говорит: «Оставайтесь еще, сейчас поедем на Тбилисское море». В итоге договорились, что он нас покатает еще и высадит потом на трассе. Уже перед отъездом, в квартире, он подходит и протягивает нам деньги: «Это вам на ваше дело от меня». Дает 200 лари — это около 4500 рублей на наши деньги. Мы, конечно, отказывались. Он говорит: «Мне все равно. Если не возьмешь, я тебе на карту их перечислю». А он уже видел номер моей карты в Instagram. Дальше — больше. После этого заходит его друг из Воронежа и тоже дает нам 5 тысяч рублей. Мы говорим: «Да нам уже дали, куда столько?» Нам было очень неловко.

— Вот, значит, помогали вам и деньгами.
— В поездке — да. На карту не перечисляли. В поездке нам часто предлагали деньги, но мы отказывались, а Геннадий Георгиевич смог настоять. В Турции нам попался русскоговорящий человек, он тоже настоял, чтобы мы взяли от него 100 лир (около 1200 рублей). Мы говорим ему, что это много, а он отвечает: «Вам нужнее. Мы не считаем, бери».

— Как расстались со своим грузинским папой?
— Он свозил нас на Тбилисское море, приехали на развязку, где нам надо было выходить. Он говорит: «Уходите быстрее, а то я сейчас заплачу». Теперь с ним общаемся постоянно.

— А он русский?
— Мама — русская, папа — грузин. Он переехал в Грузию в 90-е годы. Его мама сейчас живет в Кахетии.

— Насколько я понял, у вас была еще одна похожая история, когда вы оказались в пансионате. Расскажи подробнее об этом.
— Да, это было раньше, когда мы только приехали в Армению. Мы прочитали, что самая высокая гора в стране — Арагац. А знаменитый Арарат, оказывается, находится в Турции, что было для нас шоком. Мы решили залезть на южную вершину горы Арагац, посмотреть на озеро Кари на высоте 3200 метров. Ехали между деревень, таксисты норовили нас подвезти за деньги. Один раз остановил молодой парень и говорит: «Садитесь, подвезу». О деньгах речи не шло. Когда ехали, он вдруг говорит: «На бензин дадите?» Я ему ответил, что у нас нет денег, только на карте. Тогда он говорит: «Поехали в банкомат». Просил около 2 тысяч в переводе на рубли. Доехали до места, а там банкомат. Но я ему говорю: «Пока!» Он стоит удивленный, но мы-то путешествуем автостопом, что не предполагает оплаты. Мы быстро ушли. И тут нам встречается человек, который поинтересовался, куда мы идем. Узнав, что на гору, он нас предостерег: «Там же недавно поляков медведь загрыз». Оказалось, что туда приехала молодая пара из Польши, и на супруга напал медведь, загрыз его насмерть. Медведя пытались поймать, даже с вертолета искали, но не нашли. Мы, конечно, перепугались (смеется). А изначально планировали дойти до последнего поселка, чтобы там заночевать, а утром начать подъем. Идем в гору, тут рядом останавливается «Нива». Я так прикинул, что мы с рюкзаками туда не поместимся. Но водитель настоял, чтобы мы сели к нему. Говорит нам: «Куда вы собрались, на гору? Сейчас стемнеет, тут дикие животные, шакалы. Сейчас поедем ко мне, переночуете, а утром спросим у моих знакомых на метеостанции на горе про погоду». Приезжаем к нему, а оказывается, что попадаем в пансионат советских времен. Он был раньше от какого-то университета. Сейчас там половина огромных корпусов заброшена. Пансионат сезонный, постояльцев не было, когда мы приехали.

— И кем же оказался водитель, который вас подвез?
— Это был директор пансионата по имени Тигран! Нам просто повезло, за это мы и любим автостоп. Может произойти все, что угодно. Планировали ночевать в палатке, а оказались в номере пансионата. Помимо нас там были еще друг директора и охранник. Охранник оказался необычным человеком, воевал с азербайджанцами на границе с Нагорным Карабахом, копал окопы. Он даже продал свою квартиру, чтобы вложить деньги в оборону родной земли. Человек странный, общаться с ним было сложно. Мы хорошо провели там два дня — играли в бильярд, научились играть в нарды. Сами готовили. Но все-таки было неловко. Директор сказал нам: «Открывайте холодильник и берите, что хотите». После первой ночи мы собрались идти в гору, но директор сказал нам о своем звонке на метеостанцию, где сообщили, что наверху пошел снег. Как оказалось, он нас обманул (улыбается).

— Боялся за вас?
— Возможно. Но мы не очень расстроились, пошли в исторический комплекс Амберд. Семь километров пешком, там очень красиво. Там нам сказали, что снега не было, только если на самом верху. Потом вернулись, еще одну ночь провели в пансионате.

— С медведем в итоге вы не встретились. Расскажи о самом опасном моменте вашего путешествия.
— Это было в Турции, в Олюденизе, на берегу залива Голубая лагуна. До этого мы спокойно ночевали в лесу, но после этой ночи стали побаиваться. Мы поставили палатку на полянке с костровищем, рядом с кустарником. Распалили костер, подошли к дороге, а там еще стоит палатка местных жителей и мангал. Думаем, будем не одни, все хорошо. Потом пошли в город, посмотрели достопримечательности. Затемно вернулись, покушали, легли спать. Лежу и слышу треск вдалеке. Подумал, что люди из той палатки дрова ломают. Маша уже заснула. Тут уже слышу, что кто-то идет к нашей палатке. Света фонаря от идущего нет. Потом вспоминаю, что там же нет тропы, а только колючий кустарник, я там расцарапал все руки. Думаю, может, собака? Хотя какая собака, когда такой хруст. Разбудил Машу тихонько, говорю ей, что возле палатки кто-то стоит. И тут мы слышим фыркание и затем характерное чвакание. Я понял, что это кабан, он начал что-то есть. Маша говорит: «Откуда здесь кабан? Тут соленая вода, а там — рядом город, люди живут». Но я понимаю, что это кабан, я знаю, как свинья дышит и хрюкает. Он даже обнюхивал нашу палатку. Потом ушел. Мы решили, что надо перестраховаться — уйти, а утром вернуться в палатку. Взяли спальник, воду и семечки и убежали. На улице остался котелок с картошкой и пакет с едой. Пошли на городской пляж, но на лежаках нам переночевать не дали. Часок мы там поспали, но потом пришел охранник и выгнал нас. Погуляли по городу, нашли вай-фай. Утром возвращаемся, наша палатка на месте. На первый взгляд все нормально. Но тут начинаем присматриваться — кастрюля валяется. Оказалось, что кабан вернулся, когда мы ушли, разорвал все наши пакеты с едой. Мы посчитали — он наел рублей на 600 (смеется).

— Чем полакомился?
— Съел печенье, ореховую пасту, соль даже. Крышка на кастрюле была плотно закрыта, но на ней даже остались следы от его клыков. После этого случая стали тщательно выбирать место для палатки. Стали бояться каждого шороха.

— С какими еще дикими животными сталкивались?
— В Турции много лис. Недалеко от пляжа в Патаре был лесок, сидели там, ели, отдыхали возле костра. Слышу — шорох, думал, кошка. А оказалось — лиса! Подошла буквально на расстояние метра. Я на нее смотрю, а она на меня. Говорю ей: «Пошла вон!» Не уходит! Стали шишками в нее кидать, даже палкой пытались прогнать. После этого случая следующую ночь было страшновато — вдруг она бешеная. Но она больше не возвращалась. Кстати, там же, в Патаре, мы видели издалека кабана. Искали питьевую воду, а на карте был небольшой пруд. Я был вверху, а пруд как бы подо мной. Стал светить фонариком вниз, а там какая-то черная штука. И тут он начал хрюкать. Говорю Маше: «Там кабан, побежали!» Он побежал в нашу сторону. Так быстро с горы мы никогда не бегали (смеется). Было страшно, но все обошлось.

— Были ли у вас проблемы с полицией?
— Один случай был. В один из последних дней в Турции после нападения кабана решили поставить палатку на пляже. Нашли закрытую зону за скалой — там дикий пляж с палатками. Но там не было тени, пекло солнце, а в теньке было занято место. Подождали, пока освободится, поставили палатку повыше. Пошли гулять, ночью возвращаемся — ничего не понимаем. Стоят четыре патрульные машины, а палаток нет — они все сложены. Там было 20-30 палаток помимо нашей. Мы в шоке, наша палатка тоже сложена. Палатка — это же наш второй дом. Кто имеет право в него заходить? Оказалось, что якобы эта была территория отеля, поэтому они вызвали полицию, которая всех разгоняла. Ночью мы поставили ее обратно и переночевали, хотя некоторые даже не раскрывали ее. А утром мы и все остальные уехали оттуда.

— В какие еще неприятные ситуации попадали?
— В Анталье, где у нас украли пауэр банк, сидим как-то раз на возвышенности над пляжем. Приходят на пляж две девчонки с рюкзаками, наши ровесницы. Услышали русскую речь от них, но не решились познакомиться. Мы ушли гулять, возвращаемся и видим, что к ним пристают турки. Они, как потом мы узнали, хотели переночевать на пляже, но когда к ним стали приставать, решили уйти. Однако турки стали хватать их за руки, не давали уйти силой. Девчонки решили убегать, турки за ними. Мы тоже пошли за ними, подумали, что им может понадобиться наша помощь. А у нас еще был с собой перцовый баллончик. В парке увидели, что турки перестали их преследовать, и мы нагнали девушек. Оказалось, что они из Украины. Прошли с ними по парку, помогли найти им место для палатки. Но они тоже какие-то мутные оказались.

— Егор, что за дикий случай произошел у вас, когда переезжали из Армении в Азербайджан?
— Этот случай сильно удивил, потому что когда мы заезжали в Армению, то у нас на границе никто про Азербайджан не спрашивал. А когда приехали на границу Грузии с Азербайджаном, то первый вопрос на границе был: «Были ли вы в Армении?» Ответили, что были. Далее азербайджанские пограничники спросили: «Что вы везете из Армении?» Начали перечислять вещи. Сказали, что даже если у вас есть туалетная бумага из Армении, то ее надо отдать. Я как-то растерялся и показал им магнитики из Армении. Не подумал, что их могут забрать. Говорят: «Это запрещено завозить в Азербайджан. Либо мы их забираем, либо вы оставляете магниты в Грузии». Хотел им сказать: «Вы с ума сошли?» Они хотели еще порыться в наших магнитах, а там были магниты из разных стран. Но мы их быстро спрятали, сказали, что там нет больше армянских. Но самое смешное, что я забыл про пакет с тапками, который лежал у меня в рюкзаке на самом верху.

— А пакет тут причем?
— На пакете была надпись: «Я люблю Армению» (смеется). Тут я вспомнил про это. Думаю, только бы не открыл рюкзак. Но пронесло. И еще нам удалось провезти в Азербайджан армянские монетки — они лежали в куртке.

— Из Азербайджана у вас только одно фото за три дня и ни одного видео. Почему так?
— Эта страна не понравилась нам с самого начала. Мы сразу поняли, что если люди забрали у нас магнитики, то они настроены не на позитив. И если кто-то узнает, что мы приехали из Армении, то нам точно не обрадуются. Мы никому об этом не говорили. Видео из Азербайджана есть, но просто не монтировал еще. Да и там не было никаких удивительных моментов. Обычная страна, до этого мы видели намного более красивые места. В Азербайджане обычная природа, лес, поле. Запомнился только Баку.

— Неужели не попадались там хорошие люди? Среди моих знакомых есть азербайджанцы, не могу о них сказать ничего плохого.
— Были люди, которые хотели вроде помочь, но все равно что-то не то. Однажды шли по дороге, стоит мужчина возле гаража, говорит: «Пойдем чай пить — вы мои гости». Приходим к нему, он заявляет: «Жены сейчас дома нет, я не знаю, где у нас чай, сахар, печенье. Давайте ваши». Мы достали свои припасы, попили чай с ним. Тут приходит жена, начинает на него орать. Мы поняли, что надо уходить (смеется).

— В какую из этих стран ты поехал бы еще раз с наибольшим удовольствием?
— Я бы поехал в Турцию, но только не автостопом. И, конечно, в Грузию. Там есть много мест, которые мы не посмотрели. В Армении мы побывали везде, там нам смотреть уже нечего.

— Вернувшись на родину, вы объездили весь Северный Кавказ. В каких республиках и регионах побывали?
— В Дагестане и Карачаево-Черкесии были много, в Чечне — только в Грозном. Через Ингушетию проехали ночью.

— Чем запомнился Дагестан, славящийся сочетанием бедности и гостеприимства?
— Своим колоритом. Эта республика отличается от всех остальных. Там есть город Дагестанские Огни, где только в прошлом году поставили первый светофор (население города Дагестанские Огни около 30 тысяч человек — прим. авт.). В Дагестане очень много «Приор». Самое смешное, что они сами называют эти «Лады» «чуркомобиль». Даже не стесняются сами так говорить (смеется). С чувством юмора у них все в порядке. Дагестанцы очень веселые, отзывчивые. Там мало бородатых мужчин, одеваются обычно, как мы. В Чечне гораздо больше бородатых (смеется). Но многие действительно живут там крайне бедно. Были моменты, когда нам просто становилось их жалко. Наверху Дербента есть крепость Нарын-кала, стена которой идет от самого Каспийского моря через весь город. Там была пекарня, в которой работал мальчик. Ему, наверное, нет еще и десяти лет. Он ходил с подносом — продавал пирожки, которые пекла мать. А там огромные ступеньки — ему целый день приходится бегать вверх и вниз. Там многие так бедно живут, мусора много.

— Первое впечатление о Чечне?
— Нам там очень понравилось. Такой контраст при попадании из Дагестана в Чечню — чистые улицы, чистые дома. Мы читали, что там отстроили только Грозный, а в деревнях якобы люди бедно живут. Но это не так. Деревни отстраиваются, многое уже сделано. Не сказал бы, что там бедно. Везде плакаты: «Россия — Чечня». Все с бородами, даже полицейские. Мы знали, что там строго с верой — нельзя ходить в шортах, иметь татуировки на теле (у Егора и Марии есть татуировки — прим. авт.). Но нам повезло — там было холодно, были в штанах (смеется).

— В Грозный вбуханы гигантские деньги. Действительно город такой красивый?
— Да, но чего-то там не хватает. Он не застроен полностью, пустоват. В центре города только есть кафе, но вообще нет магазинов. Их нужно искать во дворах. Порадовало, что в центре никто не курит, на земле вообще ни одного окурка. Но если заходишь за угол, то там уже видишь курящих людей. Некоторые даже выпивают, хотя в Чечне легально алкоголь вообще не продается. Но есть нелегальная торговля. Однако люди в Чечне нам понравились — очень добрые.

— С кем-то близко познакомились?
— Один случай был — нас подвозил чеченец, сотрудник Росгвардии. Он когда остановил нам, то мы немного испугались. Он был в форме, с огромной бородой. Но оказался таким добрым человеком! Говорит: «Кладите рюкзаки в багажник». Открывает, а там — автоматы, пистолеты. Маша открыла дверь, чтобы сесть на заднее сиденье, а там тоже пистолет. Она не знала, что делать, но чеченец быстро забрал его (смеется). Он довез нас до Грозного, всю дорогу разговаривали, улыбались. Когда приехали, он говорит: «Хочу тебе что-то подарить, но кроме пистолетов у меня ничего нет» (смеется). Обыскал всю машину, но ничего не нашел. В итоге подарил нам перчатки, сказав: «Это тебе на память. В этих перчатках удобно стрелять».

— Жители какой республики или страны более всего поразили вас гостеприимством?
— Нужно вернуться в начало нашего путешествия — на трассу «Кавказ». Вышли на дорогу на Армавир, начали «стопить» машину. Движение слабое. Остановился дальнобойщик из Северной Осетии. Говорит нам: «Такая девчонка — так на меня посмотрела, мне так тебя жалко стало. Идемте скорее в машину». А была жара страшная. Такой добрый оказался, очень жалеем, что потеряли его номер — записали, но он не сохранился. Он нам рассказал обо всем Кавказе, как надо себя вести, как не надо. Рассказал о кавказском гостеприимстве и подарил бутылку шампанского. Он работает на спиртзаводе. Дал нам еще пакет еды. Мы сразу поняли — все, мы на Кавказе, сейчас начнется самое интересное. Он нас высадил на развилке, мы пошли в сторону Черкесска, моросил дождик. Прошли метров 50, не «стопим», но рядом останавливает джип «Дискавери». Водитель по имени Малик вызвался подвезти нас до Черкесска. Едем, тут он спрашивает: «Где будете ночевать?» Говорим, что разобьем палатку за Черкесском, а завтра поедем в Архыз. Малик звонит кому-то: «У тебя дача свободна? Сейчас тогда к вам приеду». Мы не успеваем ничего спросить, он делает второй звонок: «Братан, привет! Сделай мне шашлык». Тут спрашивает у нас: «Баранину будете?» Мы: «Ни разу не ели». Он: «Как ни разу не ели баранину? Конечно, будете!» Заказывает другу баранину. Он заканчивает разговор по телефону, мы спрашиваем: «А что это было?» Малик: «А что, я вас не предупредил?» В общем, у них так принято, что они даже не спрашивают — сразу делают. Заехали за его подругой, потом за шашлыком. Приехали в магазин, мы хотели купить минералки за свои деньги. Он говорит: «Не позорь меня, я сам заплачу». Поехали на дачу, пожарили баранину, хорошо провели время, говорили на разные темы. Оставили нас на ночь, сами уехали по делам. Дачу, как оказалось, Малик арендовал для нас. Утром мы им позвонили, сказали, где оставили ключи. Пошли в Черкесск, а там попали на праздник Курбан-байрам. Было +30, а я в шортах, футболке. Все сигналят нам, смотрят на нас, а я не понимаю, в чем дело. В центре города все режут баранов. Но для нас это зрелище непривычное, Маше было не по себе, решили уйти. Но не могли найти дорогу в огромной толпе. Спрашиваем дорогу у двух бородатых мужчин, а они нам: «Не позорьтесь, оденьтесь, праздник такой большой». А нам раньше говорили, что нас это не касается, можно ходить и в шортах. Но он объяснил, что надо одеться. Мы так и сделали. Вышли на дорогу, там нас подобрала «ГАЗель», водитель угостил тремя бутылками лимонада. Потом мы ехали на фургончике, водитель угостил нас гранатовой пастилой. За все поездки на Кавказе ни разу не было, чтобы человек не угостил нас чем-нибудь. У нас всегда был пакет с едой, он никогда не заканчивался.
После Архыза мы собрались в Пятигорск. «Стопим» машину, останавливают два парня на «двенашке». Объясняем водителю, что нам не туда, куда они едут. По крайней мере, по карте. Он говорит: «Ты с ума сошел? Садитесь, разберемся!» Поначалу было даже страшно — старая машина, они такие серьезные, молодые. Позвонил другу, спросил у него, где находится нужное нам место. Приезжаем туда, он спрашивает, хотим ли мы кушать. Отвечаем, что нет. Он все равно заезжает в магазин и говорит: «Бери, что хочешь! Мне все равно». Было неудобно, тем более что он явно не зарабатывает много. Но он вообще не жалел денег, купил нам продуктов на тысячу с лишним рублей. Затем отвез нас в горы с видом на Эльбрус. Подвез очень близко, мы много с ним проехали. При этом ему туда вообще не надо было, он просто хотел нам угодить. У них считается, что путник — это посланник Бога. Если делаешь хорошее дело, то тебе это вернется. В итоге он довез нас до места, где было удобно поставить палатку, включил фары, помог нам поставить ее. Тут снова спрашивает: «Кушать хотите?» Мы в шоке, отвечаем, что ты и так нам целый пакет еды купил. Он звонит брату: «Приготовь что-нибудь кушать». А нас спрашивает: «Айран будете?» А мы не знали, что это. Он уехал, вернулся через пару часов. Как потом оказалось, у брата дома никого не было, поэтому он сам варил нам картошку! Привез еще малосольные огурцы, сыр, айран, хлеб. Когда расставались, он выдал: «Точно все хорошо? Вам больше ничего не нужно?» Лучше, чем в Карачаево-Черкесии, нам не было нигде. Туда очень хочется вернуться. Там Эльбрус, Донбай. Даже если мы просто идем по дороге и не голосуем, любая машина остановит. Да и так все люди подходят и спрашивают, чем помочь.

— Потрясающе!
— Еще был случай в Дагестане. Идем в «пробке» против движения. А они все открыли окна, друг с другом громко общаются, веселятся. Мы тоже включаемся в этот разговор. Общаемся с водителем, а впереди уже все поехали. Смотрим, сзади него новая «пробка», все сигналят, а он стоит и с нами общается (смеется).

— У тебя в Instagram есть фото с легендарной крымской Лисьей бухтой. Как долго отдыхали там и поддерживали ли традицию большинства отдыхающих в этом красивом месте?
— Нет, голышом мы не отдыхали. Читали об этом месте, что там не только нудисты, а люди с семьями.

— Эти люди с семьями там и есть нудисты.
— Да, для нас это было шоком. Там все были голые, первый день было не по себе. Например, отец, мать и трое детей. Еще там много мусора — целая свалка посреди пляжа. Но нудисты оказались очень вежливыми, всегда готовы помочь, все с тобой здороваются. Мы жили наверху, где родник.

— Как вам Крым?
— Понравился красотой своей природы. И точка. Негатива больше — цены высочайшие, в тебе видят не человека, а деньги. А сервис не соответствует ценам. Отношение местных жителей не понравилось. Если вернуться в Крым, то только ради отдыха на каком-то диком пляже. Городские пляжи все забиты отдыхающими. Автостоп там тоже сложный.

— Тебе 21 год, чем планируешь заниматься в ближайшее время?
— Планировали весной новую поездку, но пока не отошли еще от этого путешествия. Хотели доехать автостопом из Клинцов до Владивостока, а оттуда рвануть в Южную Корею на заработки.

— Почему именно туда?
— В Южную Корею многие россияне едут нелегально работать — там высокие зарплаты. За два месяца можно заработать 200 тысяч. Еще мечтаем съездить в Норвегию.

— Ты планируешь оставаться в Клинцах или можешь сменить место жительства?
— Хотелось бы переехать, но пока нет таких финансовых возможностей. Мы уже побывали за границей, после этого понимаешь разницу в уровне жизни. Хотя плюсы и минусы есть везде. Мысли об эмиграции есть.

— Что не так с Россией?
— Да много чего. После этого путешествия у меня на многое поменялись взгляды. Сейчас прихожу в магазин в Клинцах, где хлеб стоит 25 рублей, и думаю: «А в Турции я бы его купил за 11 рублей». А самое главное — это отсутствие работы. В Клинцах найти ее крайне сложно. Вот сейчас занимаюсь этим вопросом. Поэтому все и едут на заработки в Москву. Большие проблемы и со здравоохранением. И очень важно отношение людей друг к другу. В России с этим вопросом, если не брать Кавказ, все обстоит не очень хорошо. Читаю сводку происшествий только по Брянской области — оказываюсь в шоке. То собаки женщину загрызли, то сын мать ножом убил, другой отца до смерти забил. То с машины на парковке колеса сняли.

— Проезжая по разным городам и странам, не было мысли: «О, здесь я бы хотел жить постоянно!»
— В ту же Грузию я бы переехал с удовольствием. С языком проблем не будет, а люди там добрее, чем в России. У них совсем другие понятия.

— Спасибо за интервью!

Жора КОСТАКЕВИЧ

Фотоархив Егора Рощинского: Егор и Мария в Архызе — подъем в горы; Егор и Мария с Геннадием Георгиевичем около Тбилисского моря; Вид на Дербент с крепости Нарын-кала

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *