,

Алина Коленченко: «Планируем сделать Ленинский парк точкой притяжения клинчан, ввести в городе дизайн-код и сохранить оставшуюся историческую застройку»

На протяжении последнего полугода несколько человек просили, чтобы героем нашей рубрики стала Алина Коленченко. Такая настойчивость обычно вызывает у автора обратный эффект. Конечно, «Том Сойер Фест» взорвал мутные воды клинцовского болота (но его организовала не только Алина, но и Ольга Молявко). Конечно, Алина выиграла литературный конкурс на сайте «Клинцы.ИНФО». Все понятно: кто, если не она? И сейчас могу твердо сказать, что эта юная девушка, несомненно, человек 2019 года в Клинцах.

И все же не те, безусловно, стопроцентные поводы стали окончательным толчком к тому, чтобы Алина стала героем рубрики «Разговор без микрофона». Не так давно самый близкий человек буквально заставил меня почитать канал в Telegram некой девушки https://t.me/prozaichno. Я поначалу отмахивался, но, начав читать первый пост, в итоге прочитал все остальные. Оказалось, что автор блога — Алина Коленченко. Прочитав ее посты (они, к слову, на порядок сильнее ее отличного текста, выигравшего конкурс), сразу сказал себе: «Ну, теперь сомнения отпали — Алина не просто будет гостем нашей рубрики, а интервью с ней закроет этот год». Разговор о литературных талантах выпускницы клинцовской гимназии мы оставим на потом, на последний номер уходящего года. А сегодня у нас другие, не менее интересные темы.

— Алина, герои нашей рубрики делятся на тех, кто добился чего-то в конкретной области, и, скажем так, специалистов широко профиля. Ты в свои двадцать с небольшим, к удивлению, относишься к последним. Как тебе удается совмещать сразу три обширных вида деятельности — основную работу, проект «Том Сойер Фест» и написание текстов?
— Не знаю, как это удается (смеется). Это тяжело, я занята 24 часа в сутки. У меня есть работа в офисе, на которую обязана приходить по определенному графику, есть фриланс. А когда ты делаешь еще и собственный проект, то не имеешь права дать себе выходной и расслабиться. Если хочешь чего-то добиться, нужно работать и работать. Даже по ночам. У меня бывает, что по проекту встречаюсь с людьми даже в двенадцать ночи, если не могу раньше поймать нужного мне человека.

— Давай начнем с самого, на мой взгляд, скучного. Ты работаешь в Москве менеджером по маркетингу и коммуникациям в лизинговой компании. Как проходит твой стандартный рабочий день? Что входит в твои обязанности?
— Мой рабочий день проходит стандартно, как у любого офисного сотрудника. Работаю в маленькой французской компании, которая занимается операционным лизингом автомобилей. У нас небольшой отдел маркетинга из трех человек. Мы обеспечиваем полную маркетинговую функцию компании на российском рынке, придумываем промо-материалы. Конкретно я занимаюсь написанием пресс-релизов, рассылок для клиентов и партнеров.

— Какой у тебя график работы?
— Довольно гибкий, за что я обожаю свою работу. Обычно я ухожу с работы в 14:00. Могу отработать полный день, а на следующий остаться дома.

— Как тебе удалось добиться таких фантастических условий?
— Компания сама предлагала такие условия. Конечно, это редкость, все работают с 9:00 до 18:00 и дольше. Но я, если честно, не очень люблю работу в офисе, рутину, дресс-код. Я человек творческий (смеется). Поэтому мне важно было иметь свободный график. И удалось найти такую работу.

— Свой замечательный пост о работе ты начала с простого признания в любви к ней. А потом долго объясняла, насколько она тебе претит. У меня вопрос: «Зачем тебе это надо, ведь у тебя, в отличие от многих людей, есть возможность зарабатывать совершенно иным образом?»
— Это хороший вопрос. Мне нравится работа в офисе, так как она дисциплинирует. Каждое утро я обязана вовремя проснуться, красиво одеться, поехать писать письма, ходить на встречи. Это задает моей жизни какой-то ритм. Был период, когда я занималась только фрилансом, и у меня перепутался день с ночью. Сидишь дома в растянутой майке, и жизнь замирает. И еще один момент — мой проект и фриланс не связаны с моей специальностью. По специальности я экономист, а по второму высшему образованию — финансист. На работе я могу применять навыки, полученные в университете, конвертировать свое образование в доход.

— Ты пока не планируешь оставить эту работу и целиком переключиться на творчество?
— Пока не планирую, хотя я вообще не планирую свою жизнь более чем на месяц вперед. У меня все спонтанно. На своем проекте «Том Сойер Фест» я не зарабатываю денег, скорее, он социально-благотворительный. А фриланс для меня — нестабильный источник заработка. Важно иметь стабильный доход, который и дает мне основная работа.

— «У нас в офисе редкий сотрудник отдела продаж задерживается больше недели». Как ты считаешь, а можно ли вообще назвать эту деятельность в полном смысле «работой»? В моем понимании работа — это то, что должно приносить хоть какую-то пользу людям. А какая польза, кроме вреда, от сотрудников отделов продаж, предлагающих народу, как правило, всякую дребедень?
— Если так судить, то эти люди приносят пользу бизнесу, помогают максимизировать прибыль компании.

— Безусловно, но я про самоощущение.
— Не мне судить, какие профессии важны для общества, а какие нет. Но я знаю круг профессий, в которых не вижу никакого смысла. Никогда бы не пошла на работу, которую в более развитой стране может выполнять робот или умный алгоритм. Мне интересна работа, где можно применять глубокие когнитивные навыки, творчество.

— Тебе не кажется, что наша страна превратилась в один большой отдел продаж? Для половины населения это является непосредственным выполнением их рабочих обязанностей, ведь мы мало, что производим, но много продаем. А для второй половины с появлением «Авито» и подобных ресурсов продажи стали излюбленным хобби.
— Если бы мы ничего не производили, то и продавать было бы нечего. Как человек с экономическим образованием скажу, что это нормальная стадия для постиндустриального развития экономики. Большинство людей сейчас заняты не на заводах, а в сфере услуг, в сфере продаж. Это естественный цикл развития общества и экономики. Не вижу в этом чего-то такого, о чем стоит переживать.

— Алина, какую музыку ты слушаешь? Если почитать твои тексты, то это Вася Обломов, только в прозе.
— Музыку слушаю редко, никогда не слушаю ее в дороге, у меня даже нет наушников. Люблю наслаждаться музыкой на концертах, вживую. Часто хожу в консерваторию. Это одно из самых дешевых развлечений в Москве. Еще мне очень нравится группа Rammstein. Несколько раз была на их концертах и пойду еще. Люблю тяжелую музыку, например, Мэрилина Мэнсона.

— Давай отвлечемся от суровых будней и перенесемся в беззаботное детство. Надеюсь, оно у тебя было таковым?
— Не совсем (смеется).

— Где родилась? Чем занимаются твои родители?
— Родилась в роддоме в Клинцах, на улице Гагарина, который уже снесли, сейчас там пустырь. Мой папа, Геннадий Михайлович — врач-пульмонолог, всю жизнь проработал в районной больнице. Мама, Светлана Николаевна, работает преподавателем фортепиано в педучилище, ныне это КИПК.

— Кем ты мечтала стать в детстве?
— Художником или дизайнером, создавать красивые интерьеры. Еще хотела стать ландшафтным дизайнером, создавать красивые парки, сады. Меня тянуло к сфере искусства, к сфере прекрасного. Я окончила музыкальную школу, художественную, ходила в художественную студию.

— Ты училась в гимназии. Что дала тебе эта, как многие полагают, элитная клинцовская школа?
— С первого по четвертый классы я училась в прогимназии, потом перешла в гимназию. Многие хвалят гимназию. Считается, что ее выпускники больше на слуху, чем выпускники других школ. Мне кажется, это из-за того, что туда изначально идут более одаренные дети. Не вижу в этом заслуги самой школы. В мои школьные годы были трудности в плане взаимоотношений с учителями. Были замечательные преподаватели, а были те, кто меня не очень любил. Мою маму каждую неделю вызывали в школу. Меня ругали просто за все — выгоняли с уроков, ругали за то, что я пришла не с той прической, не в таких колготках. Это были абсолютно идиотские придирки. Это шло от руководства школы и от классных руководителей. Мама родила мою сестру, когда мне было двенадцать лет. Родители сказали мне: «Ты теперь взрослая, решай свои проблемы сама». Маме, которая кормила грудного ребенка, названивали из гимназии и вызывали, потому что, к примеру, я пришла в школу в клетчатом сарафане, а не в однотонном (смеется). Это глупость. Надеюсь, там что-то изменилось.

— То есть ты против школьной формы?
— Первый вариант — она должна быть одинаковой и закупленной централизованно для всех. Второй вариант — это как было у меня в институте или есть на работе. Нет формы, но есть дресс-код. Ты понимаешь, что не можешь прийти в шлепках, джинсах и гавайской рубашке. Ты должен выглядеть прилично. Так должно быть и в школе. В Клинцах люди живут небогато. Не все семьи могут позволить себе купить ребенку форму. Или купили форму, а она не понравилась классному руководителю. И родителям надо тратиться на новую форму. Что за бред?

— Училась хорошо?
— Ни одной «тройки» не было за все время учебы. Окончила школу с серебряной медалью. Но я не напрягалась, просто у меня так получалось, не то, чтобы я старалась.

— И это здорово! Какие еще воспоминания о гимназии отложились в твоей памяти?
— У меня отличные воспоминания о моих одноклассниках. У нас были яркие и умные ребята из хороших семей, которые сейчас уже многого добились. Мы в школе тянули друг друга наверх. Это была благоприятная среда для развития.

— Кто из тех, с кем ты училась в гимназии, уже добился определенных успехов в своем роде деятельности?
— Много ребят из Клинцов добились определенных успехов в Москве. Но меня печалит, что люди уезжают и забывают свой город. Добившись чего-то, они не хотят привнести что-то хорошее в свой город. Я стараюсь идти по иному пути. Я горжусь теми, кто учился со мной в гимназии, они крутые специалисты в своей области. Но жаль, что они уехали и никак не ассоциируют себя со своим городом.

— Участвовала ли ты в олимпиадах и конкурсах, когда училась в гимназии?
— Постоянно участвовала в олимпиаде по литературе, но на городской олимпиаде всегда занимала второе место. Еще участвовала в олимпиаде по мировой художественной культуре. Тоже были призовые места, было даже первое место, но на областную меня не отправили. Также я участвовала в конкурсах рисунков. Побеждала даже на областных конкурсах, участвовала во всероссийских, награждалась грамотами. У меня дома огромный ящик грамот.

— В каком возрасте к тебе пришло осознание того, что со страной, в которой ты живешь, что-то не так? Ты сама к этому пришла или об этом говорили твои родители?
— Осознание этого пришло ко мне, как только я начала что-то понимать, поскольку мои родители часто обсуждали дома политическую ситуацию в стране. Они тогда были еще молодые, горячие, неравнодушные, вовлекались в политику. Помню их дискуссии, которые вводили меня в глубокую тоску. Мне тогда казалось, что у нашей страны нет будущего. Конечно, не стоит такое говорить при ребенке.

— И эта мысль укоренилась в тебе?
— Не совсем. Меня часто спрашивают, почему я не хочу переехать учиться и жить за границу, тем более что я знаю языки. Но я не хочу, я люблю свою страну, и она мне безумно нравится. У нее есть свои проблемы, как и у любой другой страны. Я хочу менять ее, делать лучше.

— Как сдала ЕГЭ?
— Получила по всем предметам более 90 баллов, кроме физики, там немного не добрала.

— Расскажи о выборе вуза. Почему ты не выбрала творческую профессию?
— Родители сказали: «Творчеством ты денег не заработаешь. Отучись на экономиста, открой свой бизнес, а потом занимайся творчеством». Я была ребенком, что я могла противопоставить родителям? Мне сказали: «Поедешь в Москву поступать в хороший вуз. Будешь учиться на экономиста, выучишь языки». Я так и сделала. Рада, что все сложилось именно так.

— На кого ты училась, когда окончила университет?
— Я училась и до сих пор учусь во Всероссийской академии внешней торговли. Сейчас оканчиваю второй курс магистратуры. Бакалавриат окончила в 2017 году по специальности «Мировая экономика». У меня диплом экономиста-международника со знанием двух иностранных языков.

— Как проходили студенческие годы?
— Тяжело. Из Клинцов я приехала в Москву и оказалась не приспособлена для жизни в большом городе. Каждый день плакала, звонила родителям и просила забрать меня домой. Мне категорически не нравилась Москва. Да она и сейчас мне не нравится. Не хотела здесь ни жить, ни учиться. Но я чувствовала, что у меня нет выбора. Пришлось мне привыкать к Москве (смеется). Учиться было сложно — большая нагрузка. Зато считаю, что это образование помогло мне в жизни искать свой путь и строить карьеру.

— Жила в общежитии или снимала квартиру?
— Ни то, ни другое. Я во многом и выбрала этот вуз, потому что он предоставлял жилье в обычных квартирах с хорошим ремонтом и в классном районе. Конечно, жила с соседками, но это было круто. Дома в Клинцах ремонт и жилищные условия у меня были хуже (улыбается).

— Как я понял, ты не сразу пошла в магистратуру после бакалавриата?
— Да, я брала академический отпуск на год. У меня были проблемы со здоровьем. Мне понадобилось более года, чтобы преодолеть их. Целый год выпал из жизни — не училась, не работала. Сейчас я могу есть и пить все, что мне нравится, а главное — работать и активно жить. Я год почти не выходила из дома.

— Когда начала работать и куда устроилась?
— Начала подрабатывать еще на третьем курсе. А на первую работу по специальности устроилась на четвертом курсе. Устроилась в компанию «Кальцедония» стажером в отдел финансового контроля. Это был офис в «Москва-Сити». Когда я первый раз приехала в Москву на Киевский вокзал, то видела эти башни Сити. Они казались недосягаемыми. Я мечтала там работать, думала, что там работают какие-то мегауспешные люди.

— Реальность оправдала ожидания?
— На сто процентов нет. Устроившись туда, я поняла, что «Москва-Сити» — это худшее место на Земле. Через несколько месяцев ушла оттуда.

— Что не понравилось?
— Это небоскребы — огромные аквариумы, в которых не открываются окна. Там искусственная вентиляция, от которой ты задыхаешься. Это людской муравейник. Считаю, что «Москва-Сити» — это очень плохой объект на карте Москвы, где отсутствует комфортная для человека среда.

— Где работала после ухода из «Кальцедонии»?
— Устроилась в инвестиционную компанию БКС — одну из крупнейших финансовых групп на российском рынке. Я работала в отделе поддержки продаж сложных финансовых инструментов. Это была напряженная тяжелая работа, но зато хорошо платили. Какое-то время продержалась там, но потом поняла, что не хочу этим заниматься и работать в таком ритме. Затем сменила несколько мест работы, долго искала себя, пробуя разные направления в рамках своей специальности. За год, когда не работала, я многое переосмыслила. Поняла, что хочу не просто цифры считать, а заниматься чем-то творческим. Я устроилась на нынешнюю работу, запустила проект, и у меня уже появился писательский фриланс.

— Вот мы и переходим к творчеству. «Том Сойер Фест» — чья идея?
— Это наш совместный проект с Ольгой Молявко. Первой она предложила. Оля знала, что я тоже неравнодушный к своему городу человек тонкой душевной организации, люблю архитектуру. Она написала мне: «Есть такой проект. Давай сделаем его в Клинцах». Я согласилась. Вот так все началось.

— То есть до вас он уже существовал, но не в Клинцах, разумеется?
— Да. Концепцию придумали ребята из Самары в 2015 году. Они провели фестиваль в своем городе, а потом стали распространять его в других. Любой человек может под их брендом «Том Сойер Фест» провести это мероприятие в своем городе. Они готовы поделиться своими наработками. Сейчас это уже развитая сеть. В этом году к фестивалю подключились около 40 городов, в каждом свои координаторы, свои объекты, своя программа. Мы работаем автономно, но под одним названием.

— Брендом, как я понимаю, они делятся бесплатно?
— Конечно, это абсолютно некоммерческий проект. В рамках своей сети мы делимся опытом бесплатно, потому что делаем одно большое хорошее общее дело.

— Сейчас активно развивается институт некоммерческих организаций. Есть ли у вас мысли по созданию НКО, чтобы претендовать на президентский грант? На мой взгляд, ваш проект достоин господдержки.
— У нас есть желание создать НКО и попробовать получить грант. Мы работаем над этим, но в этом году мы лепили наш фестиваль на коленке, то есть делали все быстро. Подготовку нужно начинать за год до запуска, а мы ее начали за пару месяцев. Времени на создание НКО просто не было. Надо было быстро найти ресурсы, деньги, волонтеров. Конечно, привлекать деньги спонсоров через НКО гораздо проще. Когда ты привлекаешь их на проект как физическое лицо, то немногие готовы просто перевести их на карточку. Крупные фирмы на таких условиях работать не согласятся. Гранты — нелегкая тема, нужно отчитаться за каждую копейку. Работая просто со спонсорами, можно более гибко подходить к денежным тратам. Сразу скажу, что на этом фестивале я не положила в свой карман ни копейки. Наоборот, вложила кучу собственных денег. Но зато мне не приходилось отчитываться, условно говоря, за каждый купленный гвоздь.

— Организовали вы проект вместе с Ольгой Молявко. Чем она занимается в свободное от проекта время?
— Оля — художница, она еще студентка — учится в Московском художественном институте имени В.И. Сурикова. Оля — творческий человек, кстати, ученица Сергея Закаморного. Мы вместе учились в художественной школе, ходили в художественную студию. Хорошо знакомы с самого детства.

— Первая реставрация, которую вы сделали в рамках этого проекта?
— Сразу поправлю тебя — к нашей работе нельзя применять термин «реставрация». Во-первых, мы непрофессионалы. Во-вторых, термин «реставрация» применяется к объектам культурного наследия. Мы такими объектами не занимаемся. Про нашу работу можно говорить так: «Восстановили, отремонтировали, привели в порядок». Все, что угодно, но только не отреставрировали. В этом году мы отремонтировали частный деревянный дом с элементами в стиле модерн 1926 года постройки, расположенный по улице Льва Толстого в Клинцах. Это был наш первый проект. Можно сказать, мы решили провести тест-драйв и посмотреть, как эта тема пойдет в Клинцах.

— Как проходил выбор дома?
— К выбору мы подошли основательно. Было несколько критериев: дом должен был расположен в центре, в проходном месте, чтобы люди видели процесс нашей работы и конечный результат. Также он должен был находиться в достаточно хорошем состоянии, чтобы мы могли нашими скромными силами отремонтировать его быстро, не производя капитальных работ. Также дом не должен был быть объектом культурного наследия, потому что в такие здания нельзя просто прийти и начать ремонтировать. Конечно, он еще должен был быть привлекательным с эстетической точки зрения, чтобы люди вдохновились идеей его восстановить. У нас было несколько вариантов, но сначала мы пошли именно в этот дом по улице Льва Толстого.

— Вы ходили по городу и выбирали подходящие дома?
— Не совсем так. Мы «ходили» по гугл-картам (смеется), потому что живем в Москве. Но оказалась, что в гугл-картах фото Клинцов 2013 года. Мы наметили десяток домов, но когда приехали в Клинцы, то оказалось, что восемь из десяти уже нам не подходят. Либо они разрушены, либо обшиты сайдингом, либо жильцы ободрали с них все наличники, резьбу и зашили их пластиком. Нас это шокировало. Когда шли на улицу Льва Толстого, то опасались, что с этим домом произошло то, что случается в Клинцах с другими домами. То есть, что он «облагорожен» евроремонтом. Но мы успели застать его в первозданном виде.

— Кажется, у нас похожие взгляды на сайдинг. Чем тебе не угодил сайдинг?
— Сайдинг — это материал, которым категорически нельзя обшивать свой дом. Это недолговечный пластик, который крошится. Он применяется при строительстве временных сооружений. Обшивать им свой дом — это кощунство.

— Как ты относишься к заборам из профлиста?
— Также отрицательно. Если я на это указываю, то мне возражают, что у людей нет денег на что-то большее. Хочу сказать, что на фестивале мы делали деревянный забор к нашему дому. И он обошелся не намного дороже, чем забор из профлиста. Возможно, кому-то это кажется красивым, но о вкусах не спорят.

— Как это может казаться красивым?
— Не знаю, я бы себе забор из профлиста никогда не поставила.

— Я знаю, что проект стоил не менее ста тысяч рублей. Из чего складывался бюджет проекта?
— Нам помогали крупные федеральные и региональные спонсоры. Например, компания МТС, фирмы, которые предоставили краску и электроинструменты. Помогли и несколько местных бизнесменов — дали деньги, нашли рабочих. Это Вадим Линьков и Юлиан Беляков.

— Как искали спонсоров?
— Сами искали. Писали письма, звонили в компании. В Клинцах договаривались со всеми лично. Бросали клич о помощи в соцсетях. Найти ресурсы — самое сложное, что есть на этом проекте. Найти людей, которые просто так дадут тебе деньги, пусть и на доброе дело. В итоге у нас получилось. Мы безумно благодарны всем, кто откликнулся, кто нам помог. Конечно, хотелось бы получать больше отзывчивости от местного бизнеса и горожан. Когда такие фестивали проходят в больших городах, то организаторы рассчитывают на краудфандинг. На то, что горожане закинут по 200-300 рублей на проект. В Клинцах такое не работает. У людей нет денег, мало кто и десять рублей может перевести. Приходится выкручиваться.

— Как отнеслись хозяева дома к вашей идее?
— Оля переживала, что нас просто выгонят. Действительно, подозрительно, когда в вашу дверь стучатся две девушки и говорят: «Мы хотим бесплатно отремонтировать ваш дом!» Кажется, что это афера. Но к нам отнеслись доброжелательно. Уже через 15 минут общения хозяева загорелись этой идеей. Нам очень повезло с хозяевами дома, которые целиком отдались проекту. Каждый день они готовили что-то вкусненькое для волонтеров, отдали в наше полное распоряжение двор и беседку. Ежедневно на протяжении полутора месяцев там находилось много людей, каждому нужно переодеться, помыть руки, сходить в туалет. Но хозяева спокойно к этому относились. Мы безумно рады, что выбрали именно этот дом и помогли таким замечательным людям.

— Сложно ли дался поиск волонтеров? Опиши людей, которые вызвались вам помочь бесплатно.
— Мы ожидали, что к нам придут люди постарше, а пришли дети — 14-15-летние школьники, причем в основном девочки. А это все-таки стройка. Не хватало мужских рук, мы привлекали профессиональных строителей. Вадим Линьков нашел людей, которые сделали сложные вещи, и оплатил их труд. Девчонки не смогли бы, к примеру, зачистить болгаркой фасад. С этим нам бесплатно помог Борис Уваров со своей бригадой. С другой стороны, мы не рассчитывали, что придет столько много людей. На начальной стадии, когда мы делились своими планами, нам все говорили: «Это Клинцы, здесь никому ничего не надо, здесь никто не придет и не будет вам бесплатно помогать». Но к нам пришли в общей сложности около 40 волонтеров, а основной костяк составили человек пятнадцать. Но даже если человек пришел один раз и день поработал на площадке, то для нас это уже огромная помощь. Очень радостно, что в Клинцах такая крутая молодежь. Принято молодежь ругать, но в Клинцах много классных ребят.

— Ты уже говорила ранее, почему на площадке по ремонту дома тебя почти не видели. Это было связано с невозможностью постоянно быть в Клинцах из-за основной работы?
— Да, это так. Сложно выделить в своей жизни два месяца, чтобы каждый день быть на площадке. При этом моя основная работа позволяет мне заниматься фестивалем. Я зарабатываю деньги, которые могу вложить в этот проект. Если бы я присутствовала все время на площадке, то мы бы получили печальный результат.

— Какие планы у проекта «Том Сойер Фест» на следующий год в Клинцах?
— Их очень много. Хотим не просто отремонтировать одно здание, а заняться сохранением цельной исторической ткани в Клинцах. У нас есть еще такие кварталы и улицы, где сохранилась историческая застройка. Было бы здорово привести их в порядок. Планируем также заняться общественным благоустройством — привести в порядок Ленинской парк, сделать его точкой притяжения горожан. Было бы здорово ввести в Клинцах дизайн-код, чтобы фасады зданий не пестрили безвкусной рекламой. Хотим вести работу с горожанами, стимулировать их к большей культурной активности. Планируем создавать созидательный досуг для людей. Конечно, вдвоем нам сделать это все практически нереально. Мы были бы рады, если бы кто-то присоединился к нашей команде и делил с нами обязанности по организации всего этого движения.

— Планы наполеоновские. Особенно радуют ваши мысли относительно Ленинского парка. Но кажется, что для масштабного проекта вам нужна поддержка местных властей. Для этого желательно попросить помощь до начала нового года, ведь потом можно услышать стандартный отказ по причине невозможности корректировать уже утвержденный бюджет. Работаете ли в этом направлении уже сейчас?
— Хотелось бы наладить диалог с властью. Чтобы мы были не порознь, а делали одно общее дело для жителей Клинцов. Честно говоря, не могу винить нашу администрацию, что они нам почти не помогали в первом сезоне, потому что мы и не просили помощи. Но в дальнейшем хотим работать вместе. У нас уже была договоренность о встрече с главой администрации города Александром Морозовым, но она не состоялась, поскольку он ушел в отставку (смеется). Ждем нового главу, чтобы хотя бы понять, с кем нам надо будет работать.

Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото: Жора Костакевич;
из архива Алины Коленченко