,

Дмитрий Кузин: «На момент нашей покупки дом Осипова не был в госреестре объектов культурного наследия, 14 лет он болтался в подвешенном состоянии»

После подготовки двух частей «Разговора без микрофона» с Натальей Красновой нас не покидало чувство недосказанности. Речь не о самой Наталье (ее личность, как кажется, удалось раскрыть в полной мере), а о фабриканте Григории Осипове и его заводах и домах. Конечно, можно было просто написать об этом статью, но мы решили сделать еще один выпуск рубрики, дав слово тому, кого сама Наталья Краснова охарактеризовала как лучшего сегодня специалиста в этом вопросе. Речь, конечно же, о ее муже Дмитрии Кузине, который уже шесть лет руководит ремонтно-реставрационными работами, ведущимися в особняке Осипова в Новозыбкове. Первый раз с Дмитрием мы встретились, когда с его любезного разрешения фотографировали реставрируемый дом. Тогда же мы немного поговорили о поселке Софиевка, в котором жил в начале прошлого века Григорий Осипов, там же находились его фабрики.

Спустя некоторое время мы совершили поездку в Софиевку — это 30 км от Новозыбкова. С брянской трассы сворачиваем в сторону Климово, вскоре поворот налево – на старинное село Рогов. Не доезжая Рогова, еще раз повернули налево и увидели табличку, свидетельствующую о том, что Софиевка – поселок партизанской славы:

Мирные софиевские дали,
Среди них – урочище «Накот».
Здесь родился гордости и славы,
Партизанской доблести оплот.

Почти сразу после въезда в поселок, основанный в 1840 году, обнаруживаем развалины винокуренного завода, построенного Григорием Осиповым и открытого в 1903 году. В советские годы здесь был спиртзавод. Аккуратно проникаем на территорию, слышим, что где-то идет работа. Пока нас не обнаружили, делаем серию фотографий местных развалин. А вот и первый человек. Люди в Софиевке нам попались дружелюбные. С территории бывшего завода нас не выгнали, более того, мы познакомились с местным жителем Сергеем. Ему сейчас принадлежит вся эта некогда промышленная территория. Он рассказал, что спиртзавод закрылся еще в 2006 году. Но, в отличие от ситуации в Гулевке, где вся территория охранялась даже после остановки производства, здания софиевского спиртзавода были разграблены и уничтожены. Восстановить производство спирта, кстати, столь необходимого сейчас, в коронавирусное время, здесь уже невозможно.

Зато Сергей порадовал нас уникальной находкой. Ему удалось достать из-под земли огромную махину – паровой насос. Как рассказал Сергей, этим насосом, предположительно сделанным в Германии, при Осипове в начале прошлого века качали воду из озера на предприятие. Озеро, надо сказать, в Софиевке весьма живописное. Оно разделено островом, на который ведет мостик. Жаль только, что на острове недавно был пожар, трава изрядно пострадала. Кстати, расстояние от озера до спиртзавода довольно приличное, поэтому насос в те времена был настоящей находкой. Сейчас насос хранится во дворе Сергея, нам он его любезно продемонстрировал. Пока он просто стоит на улице, но владелец собирается продать свою уникальную находку. Сергей отмечает, что о насосе знали все местные жители, но никто не мог его поднять на поверхность, а ему удалось.

Помимо промышленных зданий Осипова в поселке есть и другие его дома. Так, рядом с обелиском павшим солдатам во время Великой Отечественной войны находятся развалины двухэтажного дома управляющего делами Григория Осипова. В советское время в нем располагалась почта, а за зданием еще с царских времен были вишневые сады. Сейчас здесь заросли. Через дорогу, напротив, видим еще один дом осиповских времен – это контора, рабочее помещение Осипова и его помощников. Во время Великой Отечественной войны здесь была управа, а в здании располагались полицаи. В советские времена дом переделали под клуб. Здание сохранилось лучше других.

В хуторе Софиевка у Осипова был еще и лесопильный завод, перерабатывавший до 60 колод в сутки и производивший спичечную соломку и шалевку для тарных спичечных ящиков. Сырьем для изготовления спичек служила осина, которая в изобилии росла в местных лесах. А главное предприятие Осипова в Софиевке – это спичечная фабрика, к началу 1900-х годов ставшая одной из крупнейших в уезде. Интересно, что сейчас в Софиевке, по словам Сергея, проживают более 300 человек. Это даже больше, чем было в начале прошлого века.

А теперь предоставим слово Дмитрию Кузину – мужу нашей предыдущей героини Натальи Красновой. Поговорим мы не только о Софиевке, Осипове и реставрируемом доме, но и о многих других интересных вещах.

— Дмитрий, на днях я побывал в Софиевке. Вы ведь тоже там были. Расскажите о своих впечатлениях от посещения этой деревни в Злынковском районе.
— В Софиевке все довольно депрессивно. Нас случайно пустили на территорию спиртзавода, который раньше был спичечной фабрикой Осипова. Там, как я понял, целый конгломерат – там и фанерный завод, и спичечный, и кирпичный. Люди в Софиевке живут, а вот домов Осипова почти не осталось. Дом, в котором он вероятнее всего жил сам, был до последнего времени почтой. Следы усадьбы сохранились, но все в руинированном состоянии. Остался еще клуб, возможно, это тоже было осиповское здание. Завод, как сейчас говорят, был «градообразующим» предприятием для Софиевки. Солодовню посмотрели – она тоже в руинах. Сейчас жалко на все это смотреть. Мы там были два года назад, но посмотрели не все, завод разбирали, поэтому нас не везде пустили.

— А нас пустили всюду.
— Вы, наверное, попали на руководство, а мы попали только на очень доброго местного жителя, возможно, он там работал руководителем охраны.

— Да, так и есть. Владелец земли, на которой сейчас находятся остатки осиповской фабрики в Софиевке, недавно откопал паровой насос, которым качали воду из расположенного на значительном расстоянии озера. Нет ли у Вас мысли купить этот экспонат?
— На озере мы были – оно красивое. Я посмотрел Ваши фотографии – все же непонятно, к какому времени он относится. Мыслей купить нет, потому что такой большой промышленный агрегат нам ни к чему. Возможно, будет разумнее оттащить его и поставить в местной школе. У меня есть оставшийся от Осипова вентиль — перепускной трехходовой клапан. Тоже мощная такая чугунина – этого мне достаточно.

— Его в доме нашли?
— Да. Собирать завод имени Осипова бессмысленно.

— За годы, что ведется реставрация дома Осипова, Вы наверняка стали главным специалистом в городе по его биографии. Расскажите, где жил и вел свои дела Григорий Федорович Осипов.
— Специалист специалистом, но нет достоверных документов, которые бы на сто процентов подтверждали, что реставрируемый нам дом принадлежал Григорию Осипову. Это молва и мнение местных краеведов, которые не предоставляют документов. Мы следуем этой краеведческой легенде. В государственном реестре памятников он числится просто как жилой дом. Госорганы тоже не смогли найти документы, подтверждающие, что это дом Григория Осипова. Но все же кое-какая информация у нас есть.

— Какая?
— Один человек в Брянске нам предоставил данные, которые подтверждают, что Григорий Осипов учился в Новозыбковском реальном училище, был троечником. Я видел его аттестат. Он предоставлял аттестат, когда подавал заявление на участие в местных выборах на замещение вакантной должности. Знаний для ведения предпринимательской деятельности, судя по аттестату, тогда давалось достаточно. Изучали математику, бухгалтерию и другие предметы. После училища в Новозыбкове Осипов поехал учиться в университет в Ригу, но не окончил его и вернулся домой. Возможно, из-за того, что отец передал ему в это время управление фабрикой в Софиевке.

— А где еще были осиповские фабрики?
— Злынковская спичечная фабрика досталась брату Григория – Ефимию. Сейчас там вообще ничего нет. Григорию достался весь хутор Софиевка. Вроде как был еще один брат, но ему фабрик не досталось. Когда мы расчищали наш дом, то находили надписи на стенах. Когда его изначально рубили, то каждый венец помечали номером и назначением комнаты. Мы нашли кабинет на втором этаже, видимо, рабочий, и нашли сокращение «пис.» Видимо, это от слова «писари». То есть, здесь был офис. И в этом можно найти смысл, потому что Григорий Осипов в итоге выиграл этот конкурс на замещение должности. Он стал начальником участка, в наше время это что-то вроде мирового судьи, как я понимаю. Он решал какие-то местные проблемы мелкого характера. Очевидно, живя в Софиевке, ему нужно было иметь для таких дел в уездном городе Новозыбкове здание представительского характера. В Софиевке он делал спички, а здесь, например, можно было еще и заключать контракты на поставку спичек. В Новозыбкове была железная дорога – все логично. Не ехать же за двадцать верст в Софиевку, чтобы подписывать контракты. Документальных подтверждений этому нет, но логически выходит именно так. У Осипова есть награда – орден Святой Анны. Еще ему дали персональное дворянство за какие-то заслуги.

— Осиповы не были потомственными дворянами?
— Нет, Григорий, видимо, мещанин, а отец, скорее всего, из купцов. Более того, Григорий Осипов не мог передавать дворянство по наследству, но имел от этого дворянства определенные преференции.

— В каком году он умер?
— Данных об этом нет. В краеведческом музее есть небольшой пакет документов, связанных с Григорием. Датированы они 1918 годом. В это время здесь стояли немецкие и австрийские войска. Есть письмо, которое Григорию написал его приказчик. Там он пишет, что купил у австрийцев духовой инструмент, кажется, тромбон или кларнет. И добавляет, что «если он окажется ненужным, то продадим». Еще там есть записка, где указывается, что выделена сумма на празднование 1 Мая заводскому комитету. Потом немцев отсюда начали потихоньку теснить. В этот момент сведения о Григории Осипове обрываются. Да, еще в архиве есть письмо Григорию из Киева от какого-то приказчика. Получается, что в Киеве у него тоже был какой-то офис. Он мог уйти вместе с немецкими войсками в Киев или двинуться на юг к Врангелю. Но сведений об этом нет.

— Детей у него не было?
— Говорят, что были. Рядом с нашим особняком есть домик, где жила бабушка. Она уже умерла, но при жизни еще рассказала, что примерно в 50-е годы в Новозыбков приезжала якобы дочь Григория Осипова. Показывала на липы вокруг дома и говорила, что сама сажала их в детстве. Получается, что семья находилась в СССР, не эмигрировала. Еще говорят, что есть сторонняя ветвь Осиповых в Петербурге. Но это все отрывочные сведения. Я не пытался найти родственников Осипова. Не скажу, что меня это сильно интересует. Чего-то чрезмерно примечательного в семье Осипова не вижу. Был фабрикантом, ну и что? Конечно, интересно, как сложилась его судьба.

— Дмитрий, давайте теперь поговорим о Вас. Расскажите в общих чертах свою биографию до 2014 года.
— Я родился в Новосибирске. После окончания школы поступил в электротехнический институт на специалиста по компьютерам – ЭВМ, системы и комплексные сети. Окончил вуз в 1992 году. У меня был широкий профиль – мог быть и разработчиком, и программистом.

— Тогда уже активно обучали этому?
— Да, уже было все серьезно. Персональные компьютеры только появлялись. Я отучился на пике этого всего. После института работал в НИИ, занимался разработкой бортовых компьютеров. В 90-е НИИ развалился. Стал работать, где попало – в госорганах, в коммерческой организации. В 2005 году переехал с семьей в Москву. В столице устроился в международный шведско-швейцарский концерн АББ.

— Все время проживания в Москве Вы работали в АББ?
— Да, специалистом по вычислительной технике. Моя должность – старший системный инженер. На визитной карточке было написано: «Senior System Engineer».

— Покупая дом Осипова, Вы уже осознавали, что придется бросить свою работу и переехать в Новозыбков?
— В какой-то момент мы с супругой решили заняться чем-то больше для души. Я уволился и сменил стезю. Мы понимали, что нужно будет переехать. Только тогда не думали, что реставрация затянется на много лет. Думали год-два, но не более. Думал, что в Новозыбкове получу серьезный опыт, в том числе и управленческий. А потом с этим опытом попробую найти хорошую работу либо в сфере реставрации, либо по моей основной специальности. Сейчас ничего не меняется, опыт нарабатывается.

— Вы переехали из Москвы в Новозыбков сразу после покупки и начала работ?
— Почти так и было. Для начала надо было приехать и купить этот дом, заключить договор. Потом мне помогли найти в Новозыбкове съемную квартиру, в которой живу до сих пор. Временами возвращался в Москву, нахожусь между двумя городами.

— Насколько сложно в ментальном плане дался переезд из мегаполиса в глубокую провинцию?
— А никаких проблем вообще не было – приехал, да и все. Новозыбков мне нравится тем, что это ГОРОД. Город с полной инфраструктурой. Все, что мне надо, здесь есть. А поскольку мне по жизни много не надо, то здесь меня все устраивает.

— Тем не менее, при нашей первой с Вами встрече Вы признались, что в Новозыбкове довольно скучно. А в чем видите плюсы своей жизни здесь по сравнению с Вашей жизнью в Москве?
— Скучно в том, что я один тут, рядом нет семьи. Мне развлекуха не нужна, нужна семья рядом. Москва огромная, перемещаться не так просто. В Новозыбкове все рядом – компактно. С другой стороны, не все необходимые для реставрации вещи и инструменты можно купить в Новозыбкове. Кое-что приходится везти из Москвы. Фрезы, клей – все это покупаю в столице. Здесь люди живут небогато, поэтому сюда везут в основном дешевые вещи. Либо надо делать заказ, но неизвестно, привезут тебе то, что нужно, или нет.

— Это же касается и обычной жизни.
— Согласен. Купить хороший рабочий костюм здесь не получится. Хотя и в Москве я заходил в магазин рабочей одежды, а там какая-то чепуха продается. Это проблема всей страны.

— Вы ведь были и в Клинцах. Сможете сравнить Клинцы и Новозыбков?
— Клинцы, конечно, богаче. Это реально крупный город. Видно, что Клинцы и в старые времена был большим городом – у вас кирпичные церкви в стиле модерн, центр такой серьезный. Новозыбков меньше, конечно.

— Ваша супруга Наталья сказала, что сейчас Вы исключительно руководите реставрацией дома Осипова. Расскажите о распорядке Вашего стандартного дня в Новозыбкове.
— Ничего сверхъестественного – работы в доме начинаем в 9 утра, заканчиваем — в 6 вечера, есть перерыв на обед. В рабочее время я еще занимаюсь снабжением – хожу по местным магазинам, веду переговоры с поставщиками.

— Сколько рабочих у Вас?
— Сейчас совсем мало – четверо местных. Срубом они не занимаются, только мелкие работы. У нас работала московская фирма «Нагель», я осуществлял оперативное управление над ними.

— Чем занимаетесь в свободное время и выходные?
— В основном, читаю. Сижу дома. У меня нет машины, чтобы ездить по округе. Иногда местные знакомые предлагают куда-то проехать — такие приглашения принимаю. Грибы и ягоды не собираю.

— С кем общаетесь из местных?
— Есть местные люди, с которыми сдружились. Фамилии называть не буду.

— Кто ведет замечательный и информативный сайт (http://domosipova.ru/) реставрации дома Осипова?
— Нам помогает местный инженер Георгий Киреев, который разбирается в Интернете. Он фотографирует процесс работ по дому Осипова, выкладывает на сайт. На этой волне он даже стал ездить по округе, смотреть достопримечательности. Ранее он этим не занимался. Выкладывал статьи на сайте о своих поездках. Раньше, когда находили что-то интересное в доме, то больше писали. Сейчас ограничиваемся заметками о повседневных делах.

— До того как купить дом Осипова, обладали ли Вы знаниями о процессе реставрации домов или Вам пришлось все изучать с нуля?
— Знаниями не обладал. Надежда была на профессиональных реставраторов из Москвы. Сначала пришлось много читать, чтобы понять все процессы реставрации. Я не подходил к этому дому как к памятнику архитектуры. По документам выходило, что это никакой не памятник. Для меня это был капитальный и глобальный ремонт. Но поскольку дом красивый и исторический, то мы сразу решили, что его нужно восстановить в первоначальном виде. А это и есть, по сути, реставрация. Читал, как делаются срубы, как ведет себя дерево, как его надо сушить, чтобы с ним работать.

— К строительству Вы тоже ранее отношения не имели?
— Нет, но я видел, когда раскрыли и разобрали дом, как он был сделан его первыми строителями. Сейчас мы делаем обратную процедуру – собираем его. На самом деле даже на интуитивном уровне мне все понятно. Имея высшее образование, не вижу в этом процессе ничего особенного. В советские времена мне дали для этого достаточное образование. В институте нам читали сопромат (сопротивление материалов). У меня по нему была «пятерка».

— Сейчас, как я понял из нашей с Вами первой встречи, в Брянской области вряд ли найдется человек, который лучше Вас разбирается в законодательстве, связанном с реставрацией исторических зданий и объектов культурного наследия. Почему Вы не в восторге от российских законов в этой сфере?
— Не могу назвать себя специалистом, потому что федеральный закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов РФ» для меня странный и нечеткий. Считаю, что в законе должен быть прописан четкий алгоритм реставрации — от первого до последнего шага. Вся юридическая сторона реставрации весьма неконкретна. Надо знать еще десятки законов, приказов и т.д. Получается, что должны быть специальные юристы, работающие в сфере реставрации памятников. Для меня выходит, что я должен сейчас получить разрешение на реставрацию от конкретного органа, а дальше должны работать нанятые специалисты.

— Это закон какого года?
— Принят был в 2002 году, но серьезно дорабатывался в 2014 году. В нем много подводных камней, я бы назвал его злым.

— Если бы к Вам обратились за советом, стоит ли покупать подобный осиповскому дом под реставрацию в России, что бы Вы ответили?
— Надо рассчитывать свои силы, оценить денежные, временные, информационные ресурсы. Если это памятник архитектуры, то предстоит очень сложная работа. Однозначно сказать «не берись» я не могу. Есть много примеров реставрации в России подобных объектов частниками. Но государством, на мой взгляд, все делается или половинчато, или неправильно, или с непопаданием в сроки.

— Поясните на Вашем примере.
— Наш дом ставился в реестр объектов культурного наследия 14 лет. Хотя он должен был оказаться в реестре моментально после того, как был признан памятником. В законе написано, что единственный источник информации о памятнике – это госреестр.

— Отсюда подробнее. Знающие люди задавались вопросом: почему Вы сразу не заглянули в реестр объектов культурного наследия при покупке дома?
— Это самый интересный момент. Он появился в реестре объектов культурного наследия только в октябре 2017 года. Его признали якобы памятником еще в 2003 году. Четырнадцать лет он болтался в подвешенном состоянии. Если в промежутке между 2003 и 2017 годами делался бы за запрос в министерство культуры, то ответ был бы однозначный – дом Осипова не является памятником архитектуры. Но мы такой запрос не сделали, а надо было сделать. Если бы сделали, то это было бы феерией. Интересно, как бы потом эти органы решали такую коллизию.

— Почему вы не сделали этот запрос в госреестр?
— Мы подошли к этому всему немного наивно. Мы думали, что башню поднимем, заштукатурим и все. Когда начали зондировать штукатурку, то оказалось, что там нет ни одного целого внутреннего угла. Дом сгнил полностью и распался на несколько частей.

— Если попытаться оценить в процентах, сколько работ уже позади, а сколько впереди?
— Половина позади, половина впереди. Сруб мы восстановили. На очереди крыша, штукатурка, внутренняя отделка.

— Какие работы будете выполнять в ближайшее время?
— По требованию брянского Управления мы теперь должны делать проект реставрации. Без него мы сейчас дальше работать не можем по законодательству. Беда в том, что это деревянный дом, и ему срочно нужна крыша, чтобы спастись от дождя. Иначе он сгниет опять.

— А тот проект, который вы согласовывали изначально, уже не годится?
— Да, он сделан не совсем по тем требованиям, которые предъявляются к объектам культурного наследия. В реестре его на тот момент не было. Мы не знаем, возможно, была какая-то переписка между областной администрацией и министерством культуры, по итогам которой Москва отказала Брянску в постановке дома Осипова в реестр ОКН. Этим вопросом должны заняться компетентные органы, закон ведь был нарушен не нами, а областной администрацией. Нам не хватило года, чтобы восстановить декор, штукатурку и крышу сделать. Тогда бы пришла комиссия и сказала бы, что все нормально.

— А Вы исключаете вариант, что комиссия сказала бы, что не все нормально?
— Они должны на чем-то основываться. А основываться не на чем. У них нет фотографий этого дома, нет словесного описания, нет экспертизы. Нам пришел официальный ответ из госоргана, что у них нет экспертного заключения, на основании которого этот дом признан памятником. Это нонсенс! Как можно признать дом памятником, не сделав экспертизы?

— Не могу не спросить о главной теме года. Сейчас весь мир разделился в методах борьбы с коронавирусом. Почти вся Европа и Северная Америка ввели карантин. Белоруссия и Швеция принципиально не ограничивают передвижение людей. В России как всегда особый путь – режим самоизоляции, но без объявления карантина и, соответственно, без законных оснований на штрафы. В Туркмении введен «режим страуса», когда просто запретили слово «коронавирус». Какой из четырех вариантов Вы считаете наиболее действенным? Или, может быть, у Вас есть свой вариант?
— Российский вариант хорош, только нужно обойтись без насилия. Если вы просите людей самоизолироваться, то нельзя вводить штрафы. Выходит, что полиция наделяется полномочиями делать противозаконные вещи якобы законно. Самоизоляция – классная вещь. Это самоограничение в нужное время, для детей это воспитание. Если есть опасность для общества, то надо своими потребностями пожертвовать. Правда, не знаю, насколько мы воспитанные и культурные люди. И, к сожалению, государственные органы, на мой взгляд, сами подталкивают граждан к нарушению режима самоизоляции.

— Само слово САМОизоляция ведь предполагает добровольный характер этой меры?
— Да, чтобы иметь основания на штрафы, нужно вводить всеобщий карантин или режим ЧС. Только тогда наступят юридические последствия. Угрожать штрафами при режиме самоизоляции нельзя. Я прошел недавно суд по факту административного правонарушения и понял, в чем у нас беда.

— В чем?
— Суду вообще неинтересны доводы стороны, которая якобы что-то нарушила. Госорган протокол принес, и суду вообще не важно, прав ты или нет. Суд должен доходить до истины, а он этого не делает. Может, они считают «административку» несущественной, но штрафы ведь огромные.

— В первый день самоизоляции, 28 марта, люди и в Москве, и в Новозыбкове вывалились на улицу как никогда, словно назло. Получается, что в нашей стране нет иного пути, кроме введения карантина или режима ЧС? Иначе наших людей не загнать домой?
— Получается, что так. Но в таком случае все договорные вещи приостанавливаются, для государства наступают юридические последствия. С другой стороны, даже при режиме самоизоляции они при большом желании могут штрафовать по статье КоАП о невыполнении законных требований представителей власти. Якобы, сиди дома – это законное требование. Считаю, что для Брянской области на сегодня введение этого режима не имеет смысла, потому что нет большого роста числа зараженных. В Москве динамика есть – там это полностью оправдано.

— Как относитесь к белорусско-шведскому варианту?
— В действиях Лукашенко тоже есть доля истины. Они продолжают работать. Как я понял, сам по себе коронавирус не такой уж злобный, обычный грипп куда опаснее. Но коронавирус может вызывать пневмонию — это очень болезненное и опасное заболевание. Некоторым настолько больно, что они просто задыхаются. Из-за серьезности таких последствий нужно принимать меры самоограничения. Те же пикники, которые разрешены в Швеции – это классно. Но только они не должны проходить в общественном месте. С семьей же вы и дома находитесь. Если с семьей выберетесь на пикник, то ничего не поменяется.

— Но в Брянской области сейчас введен весенний режим пожарной безопасности, поэтому с пикниками придется повременить. Согласны, что только время покажет, чья тактика борьбы с коронавирусом верная?
— Да, именно так. Я считаю, что нужно просить людей не выходить из дома – государству общественности, волонтерам. В большинстве своем люди все же отзывчивы к таким просьбам. Конечно, дураков хватает. Пусть они выйдут, заразятся и далее по списку.

— Вы нарушаете режим самоизоляции?
— Смотрите сами. Я живу в квартире, у меня есть домик рядом с домом Осипова, где живет собака. Ее нужно кормить два раза в день. И мне нужно для этого ходить туда. Получается, что я что-то нарушаю, но мне деваться некуда. Недоработанность ограничительных мер приводит к вот таким странностям.

— Зато благодаря коронавирусу к Вам на месяц раньше запланированного приехала супруга.
— Это да. Но при этом мне нужно ехать в Москву за материалами для дома.

— Что нас ждет после окончания пандемии в России и мире? Некоторые говорят, что мир уже никогда не будет прежним. Согласны?
— Нет. Думаю, он останется ровно таким же, каким и был. Может, в Евросоюзе кто-то на кого-то обидится, например, Италия, но в целом ничего не изменится. Конечно, много зависит от того, сколько это еще продлится. По моим ощущениям, это продлится еще около месяца, а потом пойдет на спад.

— О чем мечтает сегодня Дмитрий Кузин?
— А у меня нет «мечт» (смеется). Я всегда живу одним днем. Кстати, сам задавался этим вопросом. Понятно, что надо закончить реставрацию дома. Закончим, и я наконец-то от всего этого отойду. Морально это довольно непросто – я уже устал от проекта. Есть маленькие победы, но они проходят, а дальше снова работа.

Жора КОСТАКЕВИЧ, фото автора