,

Ромуальд Перекрестов: «Прекратить уничтожение культурных исторических ценностей города Клинцы!»

«Оно чем больше ломки, тем больше означает деятельность градоправителя» (Н.В. Гоголь. «Ревизор»)

«Отче! Отпусти им, не ведя бо, что творят» (Лк. 23,34)

Произошедшее 1 июня 2020 года в городе Клинцы разрушение «реставраторами» фасада здания текстильного техникума взволновало клинчан, не только живущих в Клинцах, но и рассеянных по всей Руси Великой. Мне звонят и шлют письма из разных городов, дескать, посмотри в Интернете, что утворили ретивые «реставраторы» с нашим техникумом, и напиши от нашего имени протест.
Городу Клинцы в XX веке не повезло. Начиная с большевистского переворота, город постоянно подвергался разрушению.
Большевики в течение XX века уничтожили шесть церквей (из восьми), два монастыря, три синагоги, надгробные камни священнослужителей, купцов и богатых мещан, сотни книг дореволюционной печати, сожгли тысячи икон. Так они лечили душу народа от религиозного опиума. Понятно, большевики были одержимы идеей коммунизма, ненавистью к религии, к православной истории и православной культуре нашего народа.
Перестройку в 1990-х годах делали люди, одержимые ненавистью к Советской власти, к коммунистам. Но вместе с идеологией коммунизма перестройщики уничтожили клинцовские фабрики и заводы, превратили высококлассных рабочих в безработных, рассеяли клинчан по стране, сделали сторожами и охранниками. Мы теперь осознали, что идеологи перестройки не столько ненавидели уходящее прошлое СССР, сколь яро ненавидели будущую Россию, идущую на смену Советской власти.
Современная постперестроечная бюрократия осуждает заблуждения большевиков и злостные замыслы перестройщиков, но на словах. А разрушение исторических памятников культуры продолжается.
Руководители партии «Единая Россия» и ЛДПР, которые имеют в Клинцах много сторонников, в своих программах провозглашают тезисы: беречь «историческую память», жить с чувством «исторической ответственности», создавать в городах «центры русской культуры», выступают за «переименование географических объектов и возвращение им исторических наименований».
Насколько известно, большинство лиц, пришедших во власть в Клинцах, причисляют себя к православным, гордятся, что предки их были успешными крестьянами, передовыми рабочими, учителями, инженерами, купцами, предпринимателями, участниками Великой Отечественной войны и победителями фашизма, гордятся, что они наследники русской православной культуры, что живут в России.
Какой идеей движимы отцы и матери города Клинцы, где их «историческая ответственность», чтобы остановить тех, кто под их не пристальным взглядом покушается на «историческую память», на старинные здания города?!
Почему целые кварталы старинной части города, этой колыбели культуры и предпринимательства наших дедов, оставлены вниманием властей города, разграблены вандалами, десятки лет остаются во власти стихии, уничтожаются бомжами, мародерами, хулиганами?
Что делают отцы города, чтобы остановить планомерное, ползучее уничтожение исторической городской застройки?
Почему отношение к старинным зданиям сводится к принципу: дешевле снести и построить новое, чем заниматься реставрацией?
Почему среди старинной застройки возводятся небоскребы, нарушающие историческую планировку города, историческую панораму города с высокими зданиями каланчи и Петропавловской церкви, уничтожающие целые кварталы?
Почему принята негласно концепция, ставшая уже всем очевидной, по созданию на месте Старинной части города СПАЛЬНОГО РАЙОНА, безликого многоэтажного монстра, подминающего под себя все прошлое и уникальное, присущее только нашему городу?
Народ не безмолвствует, народ возмущается, но его не слышат!

До революции депутатов Городской Думы называли «гласными». Они «гласно» на заседаниях Думы обсуждали каждый проект строительства, будь то освещение улиц, строительство очистных сооружений, гимназий, больниц, инфекционных бараков, училищ. Обсуждали архитектурное решение фасадов, насколько они достойны украсить лицо города, обсуждали место расположения объекта, чтобы не ущемить интересы прилежащих собственников. Все это можно прочитать в Журналах заседаний Городской Думы 1901 — 1917 годов. Гласные Думы доводили до жителей предварительные решения, обращались к жителям за советом, после чего принимали окончательное решение, гласно и публично. В итоге мы имеем три больницы дореволюционной постройки, два клуба, две гимназии, техническое училище, которые до сих пор являются лицом города, украшением города. Наши дореволюционные предшественники оставили нам крупные фабрики и заводы, электростанцию, почту и телефон, два кинотеатра, школы для начального образования всех детей посада, церкви, монастыри, синагоги, мощеные улицы, железную дорогу, железобетонные мосты через реку. Это было поколение созидателей, они создали облик нашего города, который остается святым для каждого клинчанина, где бы он ни жил. Только в старые кварталы города устремляются фотографы, чтобы сделать на память снимок родного города, только в старом городе работают художники за мольбертом, находят там вдохновение, в Интернете только старинные здания города привлекают внимание своим внешним обличием, только старым городом гордятся и называют его Клинцами, все остальные новостройки — это карикатурное приложение к старому городу. Почему власти города не осознают, что старинную часть города необходимо беречь, в ней живет и бьется сердце города, сердце клинчанина?!
Большевики заменили гласных Думы на депутатов Советов, лишили их права голоса, принудили не рассуждать, а следовать курсу партии, указке свыше, а рассуждения о сохранении культурного наследия пресекались как контрреволюционные. Видимо, «большевистский» синдром единения вокруг мнения начальника, а в настоящее время вокруг мнения богатого олигарха или группы олигархов, делает депутатов беззубыми и безгласными — инфантильными.
Не потому ли депутаты не говорят от имени народа, а «безмолвствуют от имени народа и во имя народа»! Вот почему на защиту здания текстильного техникума встала девочка Алина, а не инфантильная Городская Дума! Почему у хрупкой девочки, почти еще ребенка, развито чувство ответственности перед современниками за историческое прошлое предков, за наших и Ваших детей, за наших и Ваших потомков, наследников наших дел и нашей бездеятельности? Почему гражданской ответственности у девочки больше, чем у целого депутатского корпуса?
Перед упразднением текстильного техникума как учебного заведения стоял вопрос, как распорядиться материальными ценностями. А это не только здание техникума, это еще здание учебного класса, стоящего во дворе. Здание историческое — это фабричный цех, построенный фабрикантом Кубаревым в 1832 — 1835 гг. Материальными ценностями текстильного техникума являлись ткацкие машины, стоявшие внутри кубаревской фабричной постройки. На них студенты учились работать. В городе текстильщиков со 170-летней историей ткачества — это последние материальные свидетели славного промышленного прошлого города! Еще одной материальной ценностью техникума была музейная комната, в которой были собраны документы, фотографии педагогов, студентов, фотографии здания технического училища в разные годы, печатные издания из истории не только технического училища и текстильного техникума, но и города Клинцы.
Когда отмечалось столетие текстильного техникума, я присутствовал на торжестве вместе с выпускниками техникума, нынешними профессорами Московского текстильного института, руководителями разных крупных фирм Петербурга, Москвы, Минска и был свидетелем, сколько ценных документов и фотографий было передано в музейную комнату техникума. Где теперь это богатство? В Клинцовский краеведческий музей их не передали.
Сами собой напрашиваются исторические параллели. В 1990-е годы, когда «перестройщики» уничтожали клинцовские заводы и фабрики, ткачи и станочники были отстранены от этого грязного дела, могли взбунтовать! А внутри пустующих цехов происходило ужасное: руками приезжих наемных рабочих сжигалась техническая документация, сжигались деревянные модели для отливок деталей машин и станков в литейном цеху, с машин срезали детали из цветных металлов (медь, бронза, алюминий) — отдельно, железо — отдельно. Станки клинцовского машиностроительного завода с числовым программным управлением клинцовского радиозавода сдавались в металлолом в заводской смазке. Все делалось так, чтобы не возродилась клинцовская промышленность. Страна потеряла тогда рынок сбыта клинцовских машин на Ближнем и Среднем Востоке. «Разные прочие шведы» потирают руки от удовольствия, какой лакомый кусок рынка отнят у русских.
Тогда же было уничтожено содержимое музейных комнат, существовавших на каждой фабрике и на каждом заводе. В музейных комнатах десятилетиями накапливались свидетельства истории предприятия, рабочие приносили туда старинные фотографии фабричных зданий, станков, фотографии с видами дореволюционного города, фотодокументы разрушенных фашистами цехов, образцы тканей, которые выпускали предприятия. В фабричных музеях хранились награды передовиков, рукописные воспоминания из истории города и предприятия, фотографии фабрикантов, основавших фабрику или завод, редкие типографские издания по истории края, по истории фабрики, письма и фотографии ветеранов производства, участников войны. Ничего не было передано в клинцовский музей. «Перестройщики» 1990-х годов уничтожили не только промышленность города, они уничтожили историческую документальную память о наших фабриках и заводах.
Как поступили с материальными ценностями текстильного техникума? Как сохранили историческую память о наших ткацких фабриках? Можно порассуждать. Было два сценария. Первый: сдать текстильные машины в металлолом, объявить жителям, сколько выручено больших денег и как ими предположено распорядиться! Здание бывшего фабричного корпуса фабриканта Кубарева, в котором стояли ткацкие машины, с утилитарной точки зрения «ветхое» — снести «за ветхостью». Тогда появится еще одна площадка для возведения высотного доходного жилого дома. А здание техникума приспособить для других нужд города, например, для технопарка «Кванториум».
Был второй сценарий: подойти к материальным ценностям текстильного техникума как к историческому культурному наследию города, давшему стране сотни и тысячи классных ученых, техников, инженеров, педагогов, честных и добросовестных тружеников. В учебном кубаревском корпусе создать музей текстильной промышленности города Клинцы, сохранить машины, образцы тканей, которые выделывали клинчане на этих машинах. Перенести в музей архивы из музейной комнаты текстильного техникума. Дополнить их фотографиями рабочих, инженеров, призами с международных и союзных выставок за высокое качество клинцовских тканей и пр. Во всей стране нет такого музея. Идею поддержали бы клинчане из Московского текстильного университета.
В европейских странах создают музеи промышленности, сохраняют старинные фабричные и жилые постройки, берегут архивы, которым по 800 — 1000 и более лет. Почему мы стесняемся своего прошлого, почему питаем неприязнь к прошлому своей Родины? А свое небрежение к прошлому оправдываем отсутствием денег!?
Об этом в свое время я беседовал в Москве с профессорами текстильного института Константином Эдуардовичем Разумеевым, Петром Алексеевичем Севастьяновым, с Зоей Романовной Сцепуржинской, Андреем Федоровичем Капитановым и другими московскими клинчанами. Они готовы были поддержать идею создать музей текстильной промышленности, даже финансировать ее, но предложение должно было исходить от администрации города Клинцы. А в администрации тем временем постоянно происходила смена власти — чехарда, не с кем было поговорить всерьез.
Тогда же я встречался с директором текстильного техникума Кондратенко Василием Федоровичем, а спустя время с Ляховым Анатолием Петровичем, предлагал выступить с инициативой по созданию музея текстильной промышленности города, обсудить этот вопрос с администрацией города. Ссылался на клинчан из Московского текстильного института. Оба директора техникума соглашались с предложением, но высказывали сомнение в том, что отцы города заинтересуются этим предложением, слишком это дорого! И, по-видимому, так и не решились завести разговор на эту тему в администрации, смалодушничали.
Теперь слово о начавшемся «преобразовании» главного здания текстильного техникума. Задумка создать технопарк «Кванториум» — дело неплохое и даже нужное, думаю, ни у кого не вызывает отторжения. Но как бы хорошо технопарк совмещался с музеем текстильной промышленности города Клинцы!
Но почему к воплощению хорошего дела подошли по-большевистски — «разрушить до основания… а затем»? Уничтожение фасада здания техникума — это умышленное варварство, и нет этому оправдания.
К сведению, здание технического училища сравнительно молодое. Здание технического училища, которое после 1917 года было преобразовано в текстильный техникум, должно было иметь технический паспорт, в котором указаны сведения об архитекторе, о годе строительства и прочее. Допускаю, что во время Великой Отечественной войны технический паспорт был утрачен. Клинцовский дореволюционный архив хранился в цокольном этаже здании женской гимназии до 1940 года. В июне 1941 года архив находился в Орле и, возможно, пострадал во время эвакуации. Отыскать следы технического паспорта представляется невозможным, иначе мы бы знали, что здание технического училища построено в 1903 году. Что это одна из ранних работ архитектора С. Шабуневского. Другое здание, творение талантливого зодчего, до сих пор украшает угол улицы Большой (Октябрьская — прим. А.К.) и улицы Пушкина — это здание женской гимназии (1907 г.). Внешний облик здания гимназии ярко и неопровержимо свидетельствует, что С. Шабуневский — это Архитектор с большой буквы.

В Гомеле, где С. Шабуневский жил и творил в 1890 — 1930-е годы, все здания его проектов восстановлены, реставрированы, несмотря на разрушение от рук оккупантов в годы войны и от рук советских чиновников в мирное время. Гомельчане гордятся своим земляком и поставили вопрос о присвоении ему звания «Почетный гражданин города», вопреки сложившейся практики посмертно не присуждать таких званий. Гомельские ученые были польщены, узнав, что С. Шабуневский в те же годы успешно строил здания в Клинцах, и уже откликнулись в Интернете. Разрушение исторического здания технического училища (техникума) — это разве не унижение достоинства клинчан?! Это разве не провокация неграмотных, малокультурных прожектеров, вандалов XXI века?! Клинцовские вандалы станут притчей во языцех. Позор, да и только!

Главный учебный корпус Белорусского государственного университета, построен в 1897–1898 годах по проекту Станислава Шабуневского как здание Александровской мужской классической гимназии. Фото: Наталья Пригодич


Как поднялась рука осквернить фасад исторического здания, срубить кованую ограду балкона над парадным входом?! Рука разорителей была занесена, но ее остановили — на очереди были боковые балконы, на которых клинцовскими металлистами было выковано с любовью: «1903 КТУ», то есть «1903 год, Клинцовское техническое училище». Это документ из металла был сделан на века и адресован нам, именно нам, потомкам, с призывом — гордитесь и берегите!

Не может быть никаких оправданий, что балконы пришли якобы в аварийное состояние и угрожают жизни людей. Это — ложь. Жизни людей балконы не угрожают. Правильней сказать, что вандализм по отношению к фасаду здания угрожает душевным опустошением сотням юных клинчан, угрожает разочарованием и сомнением в достойности и справедливости власти города. А это страшнее смерти! Это — клеймо, с ним придется жить!
Балконы здания техникума стоят на железнодорожных рельсах, прокатанных из металла, которому сноса нет. Когда мадам Н.В. Медведева сносила дом Химченко (бывшая милиция) по Большой улице, кстати, без согласования с Думой и при прямом попустительстве со стороны властей, то были спилены два балкона изящной работы клинцовских художников по металлу. Балконы эти стояли на рельсах, и снять их было непросто, не то, чтобы обрушить. Последний балкон такой конструкции можно увидеть на здании Общественного собрания фабрикантов Барышниковых на Стодоле. Эти балконы — образцы мастерства клинцовских умельцев, придавших балконной корзине изящные формы, украсившие ограды из сплетенных стеблей винограда накладными листьями винограда из чеканной бронзы, настоящие произведения искусства. Где они теперь? Спросите у Медведевой!
Старинные фотографии здания технического училища, а затем текстильного техникума, если разместить их по годам исполнения, показывают постепенную деградацию фасада после очередных дешевых и непрофессиональных реставрационных работ руками учеников ПТУ. Если фасад восстановить в авторском исполнении, по-Шабуневскому, здание заиграет прежними гранями и вновь станет украшением города, как это было сделано в Гомеле. В этом реставраторам могут помочь довоенные и даже дореволюционные фотографии здания из музейной комнаты текстильного техникума, которая, возможно, не сдана в макулатуру, а находится под спудом. Старинные фотографии здания черно-белые, они не ответят на вопрос, какого цвета были стены здания. Но для архитектора-проектировщика скажут многое.
Что предложили нынешние «реставраторы» взамен профессиональной работы архитектора С. Шабуневского? Они предложили САРАЙ, обшитый цветным «вентфасадом». Дешевый вариант реставрационных работ, хуже не придумаешь. «Проект» мы все видели в Интернете, и его уже не спрячешь от возмущенных клинчан.

Обнародованный 5 июня проект капитального ремонта здания, который спустя сутки был снят со строительного ограждения. Последовали заявления чиновников, что воплощать его в жизнь не предполагалось. Фото: Алина Коленченко


Возникает ряд общих и конкретных вопросов.
Почему планы переустройства зданий города, кварталов города, планировки улиц, реконструкции фасадов, парков, скверов города не выносятся на обсуждение жителей города или Городского Совета (Думы), избранного жителями города?
Почему объекты частной собственности, федеральной собственности, областного подчинения и даже муниципального подчинения существуют сами по себе, не являются объектами пристального внимания со стороны городской власти или специальной комиссии по градоустройству, или со стороны архитектора города с его штатом архитекторов. Почему власти города к зданиям разной по месту регистрации собственности относятся по принципу «делайте с ними что хотите, это не наша муниципальная собственность»? Но это здания нашего города, они стоят на наших улицах, они создают лицо нашего города! И нам небезразлично, в каком состоянии они находятся.
Почему владельцы недвижимости немуниципального подчинения освобождены от необходимости согласовывать свои планы, проекты, перестройку здания, сносить их или не сносить и другие действия, с городским Советом и с городской администрацией, с жителями города (здание бывшей милиции по Октябрьской улице, двухэтажное здание по улице Пушкина, рядом с женской гимназией и др.)?


Почему проект строительства или реконструкции конкретного здания не становится предметом обсуждения до начала строительных работ?
Несмотря на протесты и критику, работы на объекте «Текстильный техникум» не остановлены, продолжается разрушение крыши и чердачных перекрытий, экспертиза проекта реконструкции здания не проводится. (На момент публикации статьи работы остановлены — прим. А.К.).
Городской администрации нужно не наблюдать со стороны, а требовать от заказчика восстановления фасада здания в первозданном виде, каким его создал архитектор.
Нужно вернуть металлический балкон на свое прежнее место.
Сохранить металлические балконы и весь фасад в целом.
Нужно восстановить крышу здания в прежнем виде, не допустить перепланировку крыши. Фасад и крыша здания составляют единую архитектурную композицию.
Нужно создать комиссию, которая наблюдала бы за ходом проектных работ, а затем следила за ходом реставрации здания и докладывала жителям города о своих действиях.
В связи с произошедшей скандальной историей уместно высказать еще несколько предложений, касающихся старинной части города и старинных зданий.
Назрело время придать гласности Генеральный план развития города Клинцы. Выяснить, что в этом Генплане предусмотрено строить в старинной части города. Скорей всего, мы увидим планы превращения старинной части города в спальный район, что недопустимо!
Полагаю, что Генеральный план развития города, особенно относительно его старинных кварталов и отдельных старинных зданий, независимо от их нынешнего статуса, нуждается в пересмотре, всенародном обсуждении и обновлении.
Необходимо вычленить старинную часть города, определить ее границы по улицам, по кварталам. Вычленить здания, которые не подлежат сносу или искажению (даже одноэтажные и деревянные). Придать им статус охраняемых.
Признать несколько старинных кварталов города и спуски к реке историческими. Запретить там строительство доходных высотных жилых домов. Разрешить в старинной части города строительство, но ограничить застройку зданиями в один-два этажа в виде особняков, предпочтительно частными лицами.
Постоянно требовать от застройщиков в старинной части города архитектурной проработки проектов фасадов зданий, чтобы не строили кирпичные хаты в три окна, обшитые сайдингом, а строили красивые кирпичные особняки, чтобы здания были по возможности стилизованы под старину, чтобы здания не были отгорожены от улицы трехметровым глухим забором, как в средние века, чтобы перед окнами дома были палисадники, цветники, чтобы росли фруктовые сады, как было всегда, чтобы гаражи были размещены в глубине двора, чтобы были тротуары и даже мощеная проезжая часть, чтобы были по сторонам проезжей части желоба для стока дождевых вод, чтобы улицы освещались фонарями, установленными на старинных фонарных столбах.
Бесхозные старинные здания следует передать в руки собственников, желающих их приобрести дешево, как в Италии, за один евро, но с условием, выраженным письменно и нотариально, чтобы реставрацию зданий проводили в том архитектурном стиле, в котором оно было построено первым владельцем. В пример можно поставить епархиальные власти, которые привели в должный вид старинный особняк, замученный «Сельхозмеханизацией» до аварийного состояния. Особняк после реставрации вновь украсил переулок Богунского полка и вернул ему прелесть уголка старинной части города.
Необходимо старинной части города вернуть исконные названия улиц: улице Дзержинского — Клинцова, улице Свердлова — Евлановка, переулку Богунского полка — улица Верхняя Бобылка, улице Карла Маркса — Ковалевка, улице Октябрьской — Большая. Многие лица, запечатленные в названиях улиц города, отношения к созиданию города не имели, а к разрушению имели прямое отношение.
Название улицы — это тоже исторический памятник. Ни в одном городе нет улицы Верхняя Бобылка, как ни в одном городе, кроме Москвы, нет Маросейки, Берсеневской набережной, Стромынки и др. Или улица Крещатик — только в Киеве. Верхняя Бобылка — только в Клинцах!
И еще несколько предложений, которые обращены к взыскательному клинцовскому обществу, к клинцовским предпринимателям, к интеллигенции и не в последнюю очередь к властям города. Пусть предложения не покажутся фантастическими, они вполне осуществимы, они призваны вернуть клинцовское общество на заслуженно высокий уровень.
В течение XVIII и XIX столетий клинчане приобрели славу ведущего духовного центра и богатейшего экономического центра не только Стародубья, но и всей России. Чем же клинчане прославили свой город? Ответ: книгопечатанием, иконописью и промышленным ткачеством.
Город Клинцы, устремленный в будущее, заслуживает право иметь музеи, в которых следует запечатлеть достижения прошлых веков.
Одним из таких музеев может стать музей текстильной промышленности, о чем сказано выше. Профессора Московского текстильного университета, выпускники Клинцовского текстильного техникума с радостью и готовностью могли бы помочь в этом деле.
В городе можно создать музей первых клинцовских печатников времен Екатерины Великой. Здание печатни из красного кирпича на известковом растворе сохранилось на улице Богунского полка (бывшая улица Нижняя Бобылка). Его и время не берет. Типография была создана Федором Карташевым. Рядом с его печатней были типографии Рукавишникова, Железникова. На территории Брянской области это были самые первые и древние типографии. Клинчанам есть чем гордиться. В музее можно поместить печатные станки XVIII в., сделанные нашими умельцами, книги клинцовской печати 1786-1787 годов, которые, к счастью, тоже сохранились. Книги клинцовской печати XVIII века являются гордостью библиотеки Академии Наук в Санкт-Петербурге, музея старой книги в Москве, а также музеев Брянска, Минска, Гомеля и Ветки (Беларусь), но только не в Клинцах! Там же, в музее, разместить постоянную выставку изданий клинцовской типографии, которая в XX веке потрудилась на славу, и современные книжные издания XXI века. В Клинцах музей старинной печатной книги можно сделать частным, доверить его содержание и охрану семье Суздалей, живущих рядом, и готовых взяться за это дело при соответствующей поддержке властей города, как это практикуется за границей.
Уже много лет историками и учеными Брянска предлагается создать в Клинцах музей клинцовской иконы. Посад Клинцы в течение двух веков был ведущим центром старообрядческой иконописи на Западной Брянщине (бывшее Стародубье). Иконы из Новозыбкова, Клинцов, Злынки уже несколько десятилетий стекаются в музей белорусского города Ветки Гомельской области и там выдаются за ветковские иконы. Причина такой несправедливости простая. В провинциальном городе Ветке есть поддержка со стороны местной городской администрации, а в Клинцах такой поддержки нет, у клинцовских отцов города даже интерес к истории города еще не проснулся. Музеи привлекают туристов, гости города во всем мире приносят доход муниципалитету, а сами музеи повышают культурный уровень жителей, воспитывают чувство гордости за своих предков — патриотизм.
Созданием музеев можно заинтересовать наших предпринимателей, среди них много культурных людей, патриотов города. А администрации города следует поддержать их снижением налогов или другими льготами. Могу назвать несколько фамилий современных коллекционеров русской иконы: Григорий Лепс — певец, Евгений Ройзман — предприниматель в Екатеринбурге, Михаил Абрамов и Игорь Возюков — в Москве. Свои коллекции они выставляют, издают альбомы. Е. Ройзман создал в Екатеринбурге собственный музей невьянской иконы, Михаил Абрамов — музей русской иконы в Москве. В каждой из названных коллекций есть иконы из Новозыбкова, Клинцов, Злынки. Музей старообрядческой иконы в Клинцах следует превратить в научный центр по изучению иконописного наследия нашего края. А статус музея иконы следует поднимать до уровня государственного, как этого добились сотрудники Ветковского музея.
Если пошел разговор о будущем, почему бы не пересмотреть планы и не создать в двух зданиях текстильного техникума объединенный музей, в котором был бы представлен существующий краеведческий музей, музей текстильной промышленности города Клинцы, музей клинцовской иконы, музей клинцовской печатной книги XVIII — XXI веков.
Отцам города Клинцы и предпринимателям города разрешить «заболеть» своей малой родиной — Клинцами, как произошло в малых городах Подмосковья: Сергиевом Посаде, Коломне, Кашире, как «болеют» своей малой родиной отцы Татарии, Беларуси, Башкирии, Карелии, Костромы, Ярославля, Владимира, Тулы, Воронежа. По всей стране уже несколько десятилетий набирает силу движение по возрождению старины в малых и больших городах. В Клинцах опомнятся, когда будет снесен последний дом или особняк XVIII — XIX веков. Это тупиковый путь, в конце которого глухая стена — стена плача. Не приведи Господь такое лицезреть.

Здание техникума, июль 2020. Фото: Алина Коленченко


Пока я писал статью, поступали письма и звонки бывших клинчан с поддержкой требования восстановить фасад здания текстильного техникума (бывшего технического училища), каким он был создан архитектором в 1903 году.
В группе поддержки:
Константин Эдуардович Разумеев, доктор технических наук, профессор, директор (декан) текстильного института РГУ имени А.Н. Косыгина.
Петр Алексеевич Севастьянов, доктор технических наук, профессор кафедры Московского текстильного института.
Зоя Романовна Сцепуржинская, кандидат технических наук, сотрудник кафедры Московского текстильного института, дочь бывшего директора текстильного техникума.
Тамара Афанасьевна Сорокина, народная артистка РСФСР, солистка Большого театра в 1950 — 1980-е годы. Ее родители были рабочими клинцовской Троицкой ткацкой фабрики. Адрес: Москва, ул. Тверская. Тел.: 8-495-629-72-33.
Павел Сорокин, пианист и дирижер Королевского театра «Ковент-Гарден», сын Тамары Сорокиной.
Виталий Евдокимович Боленок, кандидат технических наук. Заслуженный изобретатель БССР, г. Лобня, Московской области, тел.: 8-903-553-19-97.
Александр Алексеевич Смирнов, скульптор, Москва.
Калерия Павловна Титер, кандидат экономических наук, специалист по экономике Латинской Америки. Проживает в Москве, тел.: 8-495-435-56-78.
Семья Ильиных: Олег Николаевич Ильин, сын бывшего директора ф-ки имени Коминтерна. Его отец Николай Ильин восстанавливал здание текстильного техникума после войны. Мать — Ильина Загира Абдулловна, работала преподавателем и завучем текстильного техникума в 1940 — 1960-е годы. Нижний Новгород, тел.: 8831-4335580 или 8-910-393-18-41.
Черновы Владимир и Александр, сыновья начальника планового отдела Клинцовского завода телефонной аппаратуры, проживают в г. Клинцы, тел.: 8-960-547-06-60.
Семья Дьяконова Евгения Георгиевича (1935 — 2006), выпускника клинцовской 1-й средней школы 1952 г., профессора кафедры общей математики МГУ. Москва, тел.: 8-916-971-69-94.

Ромуальд ПЕРЕКРЕСТОВ
Фото: https://vk.com/@a_l_i_n_a_23-prekratit-unichtozhenie-kulturnyh-istoricheskih-cennostei-go

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *