,

Дарья Нидбайкина: «Боюсь, что наши легкоатлеты будут снова выступать под российским флагом, когда я уже реализую себя в другом деле и рожу детей»

Сегодня в рубрике «Разговор без микрофона» выходит одно из самых долгожданных интервью. Оно могло выйти еще в 2018 году, но нам никак не удавалось встретиться с Дарьей Нидбайкиной — девушкой, которая прыгает дальше всех в России. Не так много спортсменов высокого уровня, чемпионов России, родились в Клинцах. Тем ценнее для нас успехи каждого из них, достигнутые, как правило, вопреки всему. А к легкоатлетам вообще отношение особое, не зря ведь легкую атлетику называют королевой спорта. Дарья же выступает в тройном прыжке, дисциплине, которая исторически всегда была поставщиком медалей для России на Олимпиадах и других крупнейших соревнованиях. Только нынешнему поколению легкоатлетов довелось тренироваться и выступать (или, точнее будет сказать, не выступать на международных стартах) в самую непростую пору для российского спорта.
Тема спорта будет, разумеется, одной из ключевых в нашем интервью. Однако далеко не единственной. Дарья — это абсолютно уникальный пример для спорта высших достижений. Ей удалось совместить профессиональные занятия легкой атлетикой на высочайшем уровне с очной и ежедневной учебой в колледже, не имеющем к спорту никакого отношения. Обо всем этом, а также о непростых моментах в жизни Нидбайкиной вы узнаете из первой части интервью. Будет еще и продолжение, которое окончательно убедит вас, что Даша — это очень разносторонняя личность. Она окончательно развеет миф о том, что невозможно совмещать спорт высших достижений с другими серьезными занятиями. Впрочем, я уже давно убедился, что клинцовские спортсмены рушат все стереотипы, и брать интервью у них — одно удовольствие. В общем, слово чемпионке России.

— Даша, наше интервью много раз откладывалось, потому что никак не удавалось встретиться в Клинцах. Как часто сейчас приезжаешь в родной город, кто из родных здесь?
— Приезжаю очень редко, обычно раз в год, максимум, на неделю. Цель визита — навестить бабушку Екатерину Филипповну — это главный человек, ради которого я возвращаюсь в Клинцы. Еще здесь живет мой крестный, он же родной брат мамы, и его жена, а также моя крестная. Всех их тоже навещаю.

— Все твое детство прошло в Клинцах?
— Да, до 11-го класса включительно. Я училась в шестой школе.

— Твои родители имеют отношение к спорту?
— Да, мама, Ирина Ивановна, занималась акробатикой и легкой атлетикой, потом еще и тренировала в Клинцах. Папа, Алексей Анатольевич, занимался футболом и хоккеем. Папа жил в Брянске, но он умер в 2009 году. Мама сейчас работает массажистом в Москве. Причем в столицу она перебралась еще в тот год, когда я заканчивала ходить в детский сад.

— Получается, что тебя во время твоей учебы в школе растила и воспитывала бабушка.
— Это не совсем так. Конечно, бабушка сыграла в моем воспитании огромную роль, но мама и папа приезжали в Клинцы, навещали меня, естественно, тоже занимались моим воспитанием. Да и я к ним приезжала.

— В каком возрасте ты пришла в секцию легкой атлетики?
— Я очень долго отнекивалась, говорила, что не пойду в спорт. Четыре года ходила на танцы, потом поступила в художественную школу. Во время последнего года обучения в художке на очередных соревнованиях за школу я хорошо пробежала кросс. И тогда Татьяна Геннадьевна Сехина уломала меня, можно сказать, заманила. Сказала: «Приди, попробуй, может, понравится». После последнего урока в школе я ехала в художественную школу, а оттуда на тренировку. В итоге меня затянула легкая атлетика. Это было в 12 лет.

— У кого занималась в Клинцах?
— Все годы в Клинцах у Татьяны Сехиной.

— Далеко не каждый вид спорта в Клинцах может похвастаться тем, что раз в десять лет готовит спортсменов уровня чемпиона страны в олимпийских дисциплинах. Почему это удается клинцовской легкоатлетической школе?
— Возможно, это просто совпадение, такие люди здесь рождаются. Я свои достижения в профессиональном спорте больше связываю со своим московским тренером, у которого я сейчас занимаюсь. Это Евгений Тер-Аванесов, заслуженный тренер России. То, чем я занималась на тренировках в Клинцах, скорее можно назвать детским спортом, потому что я пробовала разные виды.

— Алексей Дроздов говорил мне в интервью, что выбор специализации в легкой атлетике происходит уже в подростковом возрасте. Как и когда пришло понимание, что твой вид — это тройной прыжок?
— У меня это произошло вообще в 16-17 лет. Поначалу я пробовала разные виды легкой атлетики, пыталась понять, что конкретно мне нравится, что лучше получается. Я бегала на 200 и 400 метров, пробовала и спринт. В последний год перед переездом в Москву в 11-м классе мне предложили попробовать тройной прыжок. Я дрожащими ногами отмерила разбег, ведь раньше ни разу не прыгала тройной, но получилось неплохо. Меня заметил тренер из Брянска Виктор Мишкин. Поскольку Татьяна Геннадьевна более-менее сотрудничала на тот момент с Виктором Семеновичем, у него занимался ее сын, Мишкин предложил свою помощь. Пару раз он брал меня с собой на сборы в Сочи и Кабардинку. Поскольку он был именно тренером по прыжкам, в тот момент (а это был 11-й класс) я ощутила, что такое настоящий спорт и профессиональные тренировки.

— Ты говоришь, что до этого бегала 200 и 400 метров. Каких успехов добивалась?
— Особых достижений не было. Максимум — это призовые места на чемпионате области (в своей возрастной категории) на дистанциях 60 и 400 метров, да и то нечасто.

— Почему именно тройной прыжок, ведь это довольна сложная, как кажется, дисциплина легкой атлетики?
— Просто понравилось и получалось.

— Как отражались занятия легкой атлетикой на учебе в школе?
— Были сложности с одним учителем — не буду называть его фамилию. Школа — это место, которое навеивает не самые приятные для меня воспоминания.

— Практически все ребята твоего возраста, с которыми я делал интервью, в один голос заявляли про школу то же самое. Причем почти все они учились на «отлично»…
— Я тоже окончила школу без троек. Всегда очень серьезно отношусь к тому, чем занимаюсь. Это идет с детства. Когда училась в художественной школе, посещала все занятия, делала все старательно. Так и с секцией легкой атлетики. А в 11-м классе начались сборы, пропускать две недели школы было непривычно. Однажды услышала в свой адрес при всем классе, когда стояла возле доски, такую фразу от учителя: «Девочки в спорт идут в основном ради мальчиков». На тот момент я даже обиделась, правда, потом педагог уточнила, что это, возможно, относится не конкретно ко мне. Сейчас об этом уже можно вспоминать со смехом.

— В какой момент ты уехала из Клинцов?
— После окончания 11-го класса. Изначально была уверена, что буду учиться в Москве на фотохудожника. Но когда начались первые успехи в тройном прыжке, то у меня возникла дилемма. Я как раз заняла на летнем чемпионате России в своей возрастной категории четвертое место — прыгнула на результат уровня кандидата в мастера спорта. Я задумалась, не переехать ли мне в Брянск. А тут еще давили люди из ближайшего окружения, которые говорили, что в Брянске у меня есть квартира, там все хорошо сложится. А в Москву меня не хотели отпускать, говорили не самые приятные вещи о том, что меня там ждет.

— Кто тебе это говорил?
— Не хочу называть имен. Но спасибо маме, которая смогла меня убедить не менять изначального решения. Она сказала: «В Брянск ты всегда успеешь вернуться. Если решила ехать в Москву, то надо так и делать». В итоге я так и сделала, поступила, куда хотела.

— Куда поступила?
— В колледж имени Моссовета на фотохудожника (специальность «Техника и искусство фотографии»). Я год готовилась к этому поступлению.

— Вот это поворот. Обычно спортсмены выбирают спортивные вузы или колледжи.
— Поступать в спортивный вуз я даже не думала. Но перед поступлением мы с мамой начали искать в Москве тренера по тройному прыжку. Мама обратилась за помощью к нашему с тобой общему знакомому Алексею Дроздову, который посоветовал Евгения Михайловича. Алексей переговорил с Тер-Аванесовым, сказал, что я ищу тренера, и дал мне номер его телефона. Это был олимпийский 2012 год, поэтому Евгений Михайлович сразу сказал, что сможет посмотреть меня только в сентябре, после Олимпиады в Лондоне. Я дождалась сентября и пришла к нему. Было очень тяжело, я думала, что сойду с ума. Он проверял, на что я способна, тренировки длились по три часа. По сравнению с тренировками в Клинцах, это совершенно другой уровень. После учебного дня в колледже я ехала часам к пяти на тренировку, где он занимался только со мной одной. Когда возвращалась домой после тренировки, у меня с порога слезы лились градом от усталости. Думала: «Куда я вообще попала?» Но я понимала, что нужно это перебороть.

— Тер-Аванесов тренировал тебя платно?
— Нет, все было бесплатно.

— Если он уделял тебе персонально такое внимание, значит, видел твой потенциал.
— Наверное, да. Довольно скоро он взял меня на сборы. Параллельно он тренировал известных прыгунов: Люкмана Адамса, Викторию Гурову, Анну Пятых.

— Колледж не бросила?
— Нет, я отучилась все три курса, получила среднее специальное образование. Параллельно в Брянске меня устроили в училище олимпийского резерва. Это было нужно для параллельного зачета. Так что я окончила еще и это учебное заведение.

— Мы хорошо знаем, что для спортсменов высокого уровня такая учеба скорее формальность.
— Да, так и есть. А вот на фотографа я училась по-настоящему, старалась не пропускать занятия, мне нравился учебный процесс. Было даже так, что, приехав со сборов, я все сдавала быстрее и лучше ребят, которые не пропускали учебу в колледже. Некоторые экзамены мне даже ставили «автоматом».

— Когда пришло осознание, что легкая атлетика будет твоей профессией?
— Когда окончила колледж, я поняла, что в тройном прыжке все идет неплохо, надо сконцентрировать всю свою энергию на спорте. Мне тяжело совмещать два серьезных дела. Мне удается отдавать себя только чему-то одному, хотя некоторым самородкам удается все сразу.

— Готов поспорить — ты и есть такой самородок. Совмещать тренировки на таком высоком уровне и очную учебу на фотохудожника — это просто не укладывается в голове. Впервые слышу о таком случае в нашем спорте.
— Тренер убеждал меня, что нужно получить и высшее образование. И я сейчас не о спортивном образовании! Я поступила по упрощенной системе в академию, которая сотрудничала с колледжем имени Моссовета. Причем это было дистанционное образование, чтобы можно было серьезно заниматься спортом. Но в итоге академию я не окончила.

— Это была снова специальность фотохудожника?
— Нет, немного другого направление. Дело в том, что в России нельзя получить высшее образование по фотографии. Хотела даже во ВГИК поступить, но там тоже нет направления по фото. Там обучение больше связано с подготовкой актеров. По фото во ВГИКе есть только колледж. Но я прочитала, что тот колледж, в котором училась я, даже лучше в плане подготовки фотохудожников. В колледже ВГИКа все равно больше делается акцент на кино. Мне очень хотелось получить эту профессию, я горела этой идеей. Думаю, сделала правильный выбор, не пойдя на поводу общепринятого мнения, что нужно получить «корочку» о высшем образовании. Порой просто ради «корочки».

— Академию, получается, не окончила?
— После первого полугодия уже готовилась сдавать сессию, но пошла тенденция, когда у дистанционных вузов стали отбирать лицензии. И моя академия попала под эту волну. Нам стали писать что-то непонятное, говорили собирать документы, куда-то переводиться. А мне некогда было заниматься этим из-за тренировочных сборов. И я бросила академию.

— Как ты попала в сборную России по легкой атлетике?
— Просто выиграла чемпионат России и попала в сборную. Первый мой успех — это второе место на юниорском зимнем чемпионате России в начале 2013 года. Летом того же года я выиграла чемпионат России с результатом 13 м 58 см — это уже норматив мастера спорта. Тогда норматив мастера спорта был 13.50. Тем самым я еще выполнила норматив для отбора на юниорский чемпионат Европы в Италии. Кстати, звание мастера спорта мне тогда не присвоили, потому что в момент прыжка попутный ветер превышал норматив (при установлении рекордов и нормативов скорость попутного ветра при прыжке не должна превышать 2,0 м/с — прим. авт.).

— Как выступила на своем первом международном старте?
— На том юниорском чемпионате Европы я заняла пятое место. Вообще у меня было всего два международных старта, второй — молодежный чемпионат Европы. И оба они сложились неудачно в силу определенных причин. Так, перед юниорским чемпионатом я сильно заболела, похудела. Приехала далеко не в лучшем состоянии, но смогла все же стать пятой.

— Какой результат показала?
— Только 13.17, гораздо слабее, чем на чемпионате России. Но в Италии была ужасная погода, победительница, итальянка, прыгнула тоже недалеко — на 13.40.

— Каких результатов ты добивалась в дальнейшем на юниорских и молодежных стартах?
— В 2014 году у меня был спад, я опять сильно похудела, загнала себя не в то состояние. Весила 48 килограммов, сил не было. Были психологические предпосылки, которые ведут людей к анорексии.

— Почему так произошло?
— Психология плюс возраст. Кто-то сказал, что у меня лишний вес, одно на одно накладывалось. Меня в тот год не взяли от региона на чемпионат России, а это был мой первый год на молодежном уровне. И я поехала на чемпионат самостоятельно. Смогла занять третье место, тренер даже не ожидал. А вот на следующий год смогла прыгнуть на чемпионате России на 13.70 и отобраться на молодежный чемпионат Европы.

— В этот сложный период не было мысли закончить с легкой атлетикой?
— Я уверена, что у каждого спортсмена бывают такие моменты в период неудач. На мгновение такие мысли появлялись и у меня. Но я никогда не бросала тренировки, даже когда у меня было плохое настроение, я шла на тренировку и выполняла то, что скажет тренер.

— Помнишь свой первый успех на взрослом уровне?
— В 2017-ом, в первый свой год на взрослом уровне, я выиграла летний чемпионат России. Мне тогда было 22 года. Чемпионат проходил в Жуковском — в первой же попытке я впервые в жизни прыгнула за 14 метров. Показала результат 14.17, а во второй попытке еще его улучшила — 14.21. Причем это было в дождь. Это была значимая победа для меня. Я очень долго не могла прыгнуть за 14 метров, а тут преодолела эту отметку, да еще и стала чемпионкой страны.

— С этого момента ты начала зарабатывать в спорте?
— С этого момента меня поставили на российскую ставку. А до этого я получала региональные — полставки от Брянской области и полную ставку от Москвы. Я до сих пор представляю два региона.

— За победу на чемпионате России платят призовые?
— Нет, только на международных стартах, да и то не на всех. На коммерческих стартах платят. Из тех, что проходят в России, — это «Русская зима», «Мемориал братьев Знаменских». В 2019 году я выиграла «Мемориал братьев Знаменских». Мне заплатили не только за победу в тройном прыжке, но и за общее второе место на этом турнире среди всех видов.

— Это как?
— Там действует схема начисления баллов международной федерации легкой атлетики в каждом виде. И мой результат позволил мне занять второе общее место среди победителей, а это дополнительные призовые. Это был единственный случай, когда за одно соревнование я получила довольно крупную сумму.

— Сколько получила?
— Около 80 тысяч рублей. Даже чуть больше, но часть призовых денег я отдала тренеру.

— Невозможно говорить о легкой атлетике и не затронуть тему допинга. Твое становление как спортсменки пришлось на самые черные годы для российской легкой атлетики. Каково это — тренироваться, выигрывать чемпионат России в традиционно сильном для нашей страны виде, но понимать, что ты не можешь выступать на международных соревнованиях?
— Иногда приходят мысли, что у меня сейчас лучшие годы, мне 25 лет — это возраст расцвета в женском тройном прыжке. Понимаю, что я сейчас многое упускаю, но, с другой стороны, у меня по ходу карьеры не было особой практики международных стартов, включая коммерческие. Поэтому я довольно просто к этому отношусь. У меня нет ощущения, что меня в чем-то ущемляют. Сейчас у меня больше спорт ради спорта. Не думаю о том, что теряю какие-то деньги из-за отсутствия стартов, больше переживаю, что теряю соперничество на международном уровне.

— Я именно спортивную составляющую и подразумевал.
— Безусловно, если бы я соревновалась с сильнейшими прыгуньями мира, то быстрее прогрессировала бы.

— В прошлом году тебя не допустили на чемпионат мира в Дохе в нейтральном статусе, хотя у тебя не было никогда проблем с допингом. Почему так получилось?
— Необъяснимо, но факт. Просто отказ.

— Но ведь некоторых наших легкоатлетов допустили до стартов.
— Мне пришло письмо на английском языке, на нескольких листах. Какая-то «вода», а в конце отказ. Никаких конкретных причин не было указано.

— Мировые звезды нашей легкой атлетики Ласицкене и Шубенков уже не первый год воюют с Всероссийской федерацией легкой атлетики нашей страны. Как мне кажется, они правы в своей позиции, говоря, что дело по восстановлению РФЛА в World Athletics не сдвигается с мертвой точки. Ты не высказываешься публично по этому поводу. Почему?
— Я вообще человек непубличный, далека от политики. Мне кажется, что я буду дилетантом, если начну высказываться на эту тему, ведь здесь однозначно замешана политика. Однако мое мнение не отличается от мнения большинства наших легкоатлетов, которые высказываются об этом публично. Понятно, что у нас были большие провалы.

— Речь даже не о наказании (справедливом или нет) российских легкоатлетов, а о том, что в уже сложившихся условиях ситуацию можно было исправить, если бы ВФЛА действовала активно.
— Конечно, поэтому я согласна с тем, что говорят Ласицкене и Шубенков. Но если даже таких чемпионов мира не слушают, то мои слова тем более не будут иметь веса.

— Этим летом World Athletics заявила, что допустит десять российских легкоатлетов, если наша федерация заплатит штраф в размере 10 миллионов евро. Чем все закончилось?
— Штраф все же заплатили, пусть и с опозданием, не в установленный срок. Только не 10, а 6 миллионов евро. Но пока ничего неясно, в 2020 году российских легкоатлетов в полном составе точно не допустят до международных стартов.

— Совершенно непонятно, каким образом будут определять десять человек, которых допустят.
— Это очень мало! Это очень обидно для большинства членов сборной России. У нас на международные старты раньше возили команду из ста человек. С другой стороны, у нас сейчас не так много легкоатлетов, которые могут завоевывать медали на чемпионатах мира и Европы. Надеюсь, что среди этих десяти человек будут самые достойные.

— Проблемы с допингом в нашей легкой атлетике за последние двадцать лет поражают воображение. Отрицать их бессмысленно. Согласна?
— Вопрос в том, были ли проблемы, или в том, есть ли они сейчас.

— С первым уже понятно и так, давай тогда о том, есть ли они сейчас.
— Я все знаю поверхностно. Раньше все точно было плохо, сейчас, как мне кажется, в плане допинга все сильно поменялось. Но люди все равно продолжают попадаться. Причем на очень старых препаратах. Поражает, что за пять лет у этих людей ничего не меняется, они надеются, что как-нибудь все обойдется. Кажется, что нас вот-вот допустят, а тут раз — опять кого-то ловят. Такое ощущение, что все это будет продолжаться бесконечно. Иногда даже кажется, что эти старые грехи нам выдают партиями, доставая допинговые дела из запаса.

— С другой стороны, сейчас «чистые» легкоатлеты должны расплачиваться за грехи своих предшественников, которые зачастую занимают тепленькие места. Справедливо ли это?
— Тут две стороны медали. С одной стороны, «чистые» спортсмены не должны отвечать за грехи своих предшественников, которые уже давно не в спорте даже. С другой стороны, возможно, иначе и не искоренить допинг в нашей легкой атлетике. Я много думала на эту тему: за все в итоге отвечает спортсмен, но ведь он не один приходит к тому, чтобы принять допинг. Нужно, чтобы мысли о приеме допинга вообще не возникали у нового поколения.

— Как ты думаешь, когда Россия вернется в международную легкоатлетическую семью?
— У меня ощущение, что это произойдет, когда я уже реализую себя в другом деле и рожу детей. И только тогда нас допустят.

— Все так пессимистично?
— Да.


Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива
Дарьи Нидбайкиной