,

Ольга Молявко: «Муж считает, что я люблю Клинцы больше, чем его самого»

В одном из последних прошлогодних выпусков «Разговора без микрофона» мы назвали Алину Коленченко человеком 2019 года в Клинцах. Удержать такой титул гораздо сложнее, чем завоевать. Но Алина своей деятельностью в 2020 году подтвердила, что вполне оправдала данное нами, если можно так сказать, звание. Однако титул человека года в Клинцах (по версии нашей рубрики) второй год подряд она не получит. В этом году мы присуждаем его ее напарнице по фестивалю «Том Сойер Фест» и другим общественным делам Ольге Молявко. Именно Ольга написала обращение в прокуратуру, когда началась безумная эпопея по уничтожению здания техникума. Даже не находясь в тот момент в Клинцах, она смогла вместе со своими единомышленниками изменить ситуацию, и варварский капремонт был остановлен.
Идея проведения фестиваля «Том Сойер Фест» в Клинцах также принадлежит Ольге Молявко. Сейчас даже сложно представить, как скучно Клинцы жили все последние годы до появления на общественной арене Ольги и Алины с их креативными идеями, которые не просто остаются идеями, а воплощаются в реально крутые проекты. Важны даже не только сами проекты, а то, что Ольга и Алина своими поступками разбудили некоторых клинчан, которые осознали, что могут повлиять на происходящее в городе, несмотря на огромное противостояние со стороны тех, кто, казалось бы, должен помогать делать его краше. А еще приятно, что Клинцам завидуют жители соседних городов, ведь у них пока нет своих Ольги и Алины.
Вторая часть интервью с Ольгой Молявко получилась местами очень эмоциональной. Сразу несколько ее цитат были словно рождены для заголовка, поэтому пришлось поломать голову над непростым выбором. Но это приятный выбор, гораздо тяжелее, когда таких ярких цитат нет. За три часа нашего разговора Ольга открыла свою душу. Так что порой мне даже приходилось самому предлагать ей оставить некоторые вещи за рамками газеты. Такое, пожалуй, было впервые за всю историю рубрики. За это Ольге отдельное спасибо!

— Оля, какие ошибки, допущенные вами в первом сезоне «Том Сойер Феста», удалось не допустить во втором?
— Это сбор денег — краудфандинг. В первом сезоне, когда выбрали дом, посмотрели, что он достаточно крепкий, решили, что работы будет немного. Подумали так: «Надо сделать обмеры, создать колористическое решение, купить кое-какие инструменты и начинать». Мы не пригласили строителей, положились на свое мнение после осмотра дома. Прикинули, что его надо почистить и покрасить, сбить цемент с цоколя и подреставрировать кладку. А оказалось, что все гораздо серьезнее. В этом году мы консультировались с несколькими бригадами строителей, все тщательно вымеряли, продумали план работ, исключив импровизацию прошлого сезона. Соответственно, и сбор средств начали заранее.

— На сколько процентов ты удовлетворена итогами работы по дому на улице Кюстендилской?
— Процентов на 80.

— «Том Сойер Фест» — это ведь не только ремонт дома. Но в этом году из-за коронавируса программа фестиваля получилась несколько скомканной. И все же кое-что удалось организовать?
— Изначально планировали проводить много мероприятий, как в прошлом году, где могли бы принять участие все желающие, но потом решили ограничиться кругом волонтеров. Из того, что удалось провести, самое знаковое — это поездка в Новозыбков. Сначала нам провел экскурсию Алексей Белас. Затем мы отправились в дом Осипова, который оставил невероятные впечатления. Хозяин дома Дмитрий Кузин вдохновил всех нас своей работой. Еще у нас на площадке выступали ребята из творческого объединения «Люди весны». Мы планировали, что они выступят перед фасадом на улице, чтобы их слышали и прохожие, это был бы необычный формат для Клинцов. Но наши планы, как и в прошлом году, скорректировал дождь. Пришлось убегать на рынок, под навесы, где и прошло выступление ребят, среди роллетов и рекламы. Получилось действительно необычно.

— Да, это смотрелось эпично, особенно запомнилось выступление Андрея Бондаренко.
— Я согласна, он, конечно, артист!

— Какие планы у фестиваля до конца этого года?
— Пока никаких. Хотим выпустить линейку брендированных товаров с тематикой фестиваля. Можно было бы организовать какое-нибудь мероприятие, но из-за коронавирусных ограничений почти все закрыто. Одна из больших проблем Клинцов — это отсутствие площадок и пространств для проведения мероприятий. Мы подружились с библиотекой, но она не может вместить всё и всех. Да и не любое мероприятие можно там провести. В прошлом году мы участвовали в «Ночи искусств», проводили конкурс фотографий и рисунков на тему Клинцов. Но повесить работы в библиотеке было негде, там просто нет пустых стен. Мы завешивали книжные полки шторами, чтобы повесить работы, но это очень неудобно, да и неэстетично.

— Есть планы по конкретному дому или домам на 2021 год?
— Мы хотим пробовать брать разные объекты, историческая среда — это не только деревянные дома. В следующем году хотим отремонтировать одну или несколько автобусных остановок, например, ту, что возле парка Воровского. В ней есть необычные восточные мотивы, хотелось бы ее сохранить. Сейчас она выглядит не очень свежо. Остановка — интересный объект городской среды, но сейчас в Клинцах старые красивые остановки активно обшивают жутким профлистом. Скоро, наверное, весь город укутают профлистом. Мы хотим браться за социально значимые объекты. Дом на Кюстендилской — общественное здание. Так получилось, что ему не повезло, оно в муниципальной собственности. Но мы же помогаем не собственнику, а самому зданию, которое не виновато, что попало в такие незаботливые руки. Я бы хотела, чтобы следующий сезон прошел в облегченном формате. Хочется немного отдохнуть, потому что второе лето подряд я полностью посвящаю себя фестивалю.

— Это ты к тому, что многие горожане удивлялись, почему горадминистрация не выделила вам деньги на ремонт здания по улице Кюстендилской?
— Да. Но мы у чиновников и не просили. Да и они сразу сказали, что финансово помочь не смогут. Но для нас самая хорошая помощь от них — это невмешательство. Кстати, никакой обратной связи до сих пор нет.

— Давай поговорим о других событиях этого лета. В первую же его неделю грянул главный скандал года в Клинцах. Что ты сделала, когда Алина опубликовала первые фотографии разрушаемого здания техникума?
— Поскольку мы с ней постоянно на связи, я знала о начале работ от нее, когда там еще только начали ставить забор. Мы шутили, что я в Москве, а она будет присылать мне фотоотчеты каждый день. И тут она публикует свой знаменитый уже пост… Я села и заплакала. Говорю мужу: «Техникума больше не будет». Было так горько и обидно. Но уже через пару часов я отправила запрос в прокуратуру. На прием тогда прийти было нельзя из-за пандемии. Я нашла портал Брянской областной прокуратуры, куда и направила свое обращение. Это был мой первый подобный опыт в жизни.

— Прокуратура отреагировала на твой запрос, но не сразу. За десять дней со здания успели снять крышу и не только. У тебя есть ответ на вопрос: «Почему работы не были остановлены сразу после придания дела огласке и твоего запроса в прокуратуру?»
— Хочется верить, что дело только в бюрократии, но… как у нас все делается, все знают.

— На директора «Кванториума» Валерия Бессмертного после всех июньских событий было заведено административное дело. Правда, истцом выступала не ты, а брянский департамент, отвечающий за сохранность культурного наследия. Итог судебного разбирательства поверг в шок — дело прекращено за отсутствием состава правонарушения. Можешь объяснить себе и нашим читателям, как такое стало возможным?
— Сложный вопрос, у меня нет на него ответа. Прокурор при встрече со мной называл сумму штрафа, которая ему грозила. Непонятно, на каком основании его оправдали. И если виноват не он, то кто?

— К сожалению, нам будет сложно докопаться до истины и узнать, кто именно принимал кощунственное решение об обшивке здания техникума вентфасадом и демонтаже балконов. Точно мы знаем только то, что именно так и было бы, если бы не поднятый шум. А у тебя есть своя версия того, кто стоит за всем этим?
— Я не знаю, могу только догадываться. Слышала версию, что к этому причастен кто-то из бывших руководителей города. Но доказательств у меня нет. Одно знаю точно — за этим стоят люди, которые не любят Клинцы, не собираются здесь жить, которым все равно, как выглядит город. Люди, которые хотят выжать по максимуму все ресурсы из Клинцов.

— В сентябре на круглом столе в Брянске вы с Алиной встретились с реставратором, который делал уже новый, человеческий проект реставрации нашего многострадального здания. Какое впечатление произвел на тебя Александр Перов?
— Первый раз я его увидела во время нашего выступления. Когда мы познакомились с Александром ближе, то поняли, что он настоящий художник, творец, человек, у которого также болит душа за сохранение наследия. Он показал здания, которые реставрировал в Брянске. У него много различных заказов, видимо, не во всех он может раскрыть свой потенциал. Но он единственный в Брянской области архитектор, у кого есть реставрационная лицензия. Александр даже позавидовал нам, сказав, что мечтает с такой же легкостью, как мы, спасать архитектуру, исторический облик города. Мне показалось, что для него главное — не выжать деньги из проекта, а сделать все качественно. Сейчас мы поддерживаем с ним связь, есть некоторые договоренности о дальнейшем сотрудничестве.

— Если здание техникума будет отреставрировано с соблюдением норм закона и приведено в надлежащий вид, будет ли это твоим главным достижением в жизни сегодня? Или «Том Сойер Фест» перевешивает?
— Это разные вещи. Что касается здания техникума, это просто проявление гражданской позиции. Конечно, сил и энергии больше уходит на фестиваль. Но больший эффект, наверное, дала история с техникумом. Дело не только в спасении здания, но и в том, что клинчане этим летом осознали: они могут изменить складывающуюся ситуацию. В плане активности и проявления гражданской позиции история с техникумом перевешивает, но при условии, что здание действительно будет восстановлено.

— Вслед за техникумом «благоустроители» добрались до парка Воровского. Какие чувства ты испытала, когда увидела вырубленные деревья и весь проект в целом?
— Проект я видела еще прошлой зимой. Хотя, скорее, это был не проект, а нашлепка. Я поразилась и подумала: «Неужели еще есть бюро, которые делают такие халтурные проекты?» Но я тогда решила, что это лишь эскиз, который в процессе доработают. А получилось, что тот недоделанный первоначальный проект в сто раз лучше, чем то, что мы увидели летом, и то, что получим в итоге. Честно говоря, вырубка деревьев меня ранила даже не так сильно, как ситуация с оградой. Иногда нужно убрать дерево, если оно мешает действительно достойному проекту. Но это явно не тот случай — лучше бы они вообще оставили в парке все, как было, чем делать эти магистрали из тротуарной плитки. Куда исчезла скейт-площадка? Где обустройство зоны вокруг пруда? Поразил и ответ главы администрации города Федора Сушка на наши обращения по поводу ограды. По сути, мы не получили ни одного ответа на наши вопросы. Такое ощущение, что в горадминистрации есть ответ-клише на любые обращения: «Мы действуем в рамках закона». Мы попытались наладить диалог, просто по-человечески просили не сносить ограду.

— Ты давала комментарий для телеканала «Городской» и в тот же день пыталась вместе с журналистами этого телеканала прорваться на встречу к главе администрации города. Насколько я знаю, ситуация вышла анекдотичная. Расскажи, как все было?
— Утром того дня я одна ходила в горадминистрацию, чтобы записаться на прием. Но мне отказали, сославшись на карантин. Я уточнила, как мне можно выйти на связь с мэрией, на что мне предложили написать обращение. Но мы все знаем, что на обращения власть может по закону отвечать в течение месяца. А вопрос был срочный — ограда парка. Я стала звонить по отделам — руководитель одного отдела оказалась в отпуске, а другого — на больничном. Думаю: «Что за абсурд? Они прекрасно устроились, я не могу даже позвонить и получить ответ на свой короткий вопрос». Позже в этот день я встретилась с журналистами «Городского», которые предложили вместе пойти в Дом Советов. Мы зашли через вход со двора, который был открыт. Это удивило, ведь через центральный вход никого не пускают, а со двора, получается, может зайти кто угодно. Мы поднялись в приемную Федора Сушка, журналисты представились, показали свои документы и попросили о встрече с главой администрации. Секретарь сказала подождать пять минут. Но время шло, а нас не принимали. Периодически секретарь говорила, что Федор Сушок скоро освободится и примет нас. За это время что мы только не обсудили — от висящих на стене картин бывших клинцовских градоначальников до архитектурных стилей. Мимо проходили удивленные нашим присутствием работники администрации. Спустя примерно час из кабинета вышла Ольга Раввина и какой-то молодой человек, которые бодро попытались нас прогнать. Однако журналист «Городского» вынудил Раввину дать комментарии один на один. Существование такого лица, как Федор Сушок, теперь вообще под вопросом. Он, как Кламм из «Замка» Кафки. Почему его нигде нельзя застать, почему он не может дать комментарии вживую? А был ли он тогда вообще в кабинете? Я не уверена.

— Как думаешь, что мы получим в итоге благоустройства парка Воровского?
— Квадратные километры плитки, лавочки, туи и полицейский участок. Надеюсь, они хотя бы поставят нормальные туалеты, а не очередную синюю будку, которую никто не будет убирать. Меня еще беспокоит судьба пруда. На любой территории водоем является точкой притяжения, место, где людям приятно находиться. Пруд же не просто так там образовался, у него есть история. А власти сказали, что год надо подождать, а потом уже принять решение. Похоже, придется брать инициативу в свои руки и силами неравнодушных горожан чистить пруд.

— В следующем году в Клинцах планируют заняться Ленинским парком. Участвовала ли ты в голосовании по благоустройству общественных территорий? Если да, то за какой объект голосовала и почему?
— Я голосовала за меньшее из зол — маленький скверик возле седьмой школы. Мне жалко Ленинский парк. Не верю, что его хотят облагородить. Скорее мы получим три одинаковых территории в городе — парк Щорса, парк Воровского и Ленинский парк. Не думаю, что там сделают что-то качественное, опять попилят десятки миллионов. Я не понимаю, почему у нас благоустройство — это лавочка, урна и фонарь. Что человеку со всем этим делать? Сколько человек может просидеть на лавочке? Он будет пиво пить, сидя на ней? В этом заключается благоустройство или в том, чтобы человек комфортно провел время? Да, там есть детская площадка. Но что делать в парке зимой, осенью, когда идет дождь? А что там будут делать взрослые — бросать в урну пивную банку? Насколько там будет комфортно находиться людям с ограниченными возможностями здоровья? Чтобы сделать такой унылый проект, не нужно занимать высокую должность и иметь образование. И он не стоит тех денег, которые на него тратятся. Образ современных парков выходит далеко за рамки привычных проектов. Если благоустройство делается для людей, то никто лучше их не знает, какой должна быть эта территория. Недаром набирает популярность соучаствующее проектирование. Есть еще огромная проблема насмотренности, особенно у людей, принимающих решения. Я не верю заявлению наших властей о том, что им поступал запрос от клинчан на установку площадки для воркаута в парке Воровского.

— Еще один запоминающийся момент прошедшего лета — это травля защитников здания техникума и парка со стороны провластных СМИ. Как ты переживала такое давление?
— Меня это, к удивлению, коснулось в меньшей степени. Всех собак спустили на Алину. Предполагаю, что авторы этих заказных статеек просто не смогли состыковать у себя в голове, что Ольга Молявко и Оленька Ёгидэ — это один человек. Мне даже обидно. У нас с Алиной есть шутка, что это я скрываюсь под фамилией Подобедов, поэтому и не пишу гадости про Ольгу Молявко.

— Почему так получается, что облик Клинцов больше всего волнует тех, кто сейчас не живет в городе постоянно, а то и вовсе людей, не имеющих отношения к нашему городу?
— Мне кажется, все дело в страхе. У нас в городе не так много рабочих мест, люди задействованы в торговле или в бюджетных учреждениях и организациях. Из числа последних многие сочувствующие писали мне, когда началась история с техникумом. Но они прямо говорили: «Я не могу подписать ваше обращение к губернатору о приостановке работ по зданию техникума. Если на моей работе узнают об этом, то меня уволят. Я боюсь». Есть и другая причина. Не очень хорошо, наверное, прозвучит с моей стороны, но у жителей нашего города не очень высокий культурный уровень.

— Давай без лишних сантиментов — все так и есть, он резко упал за последние 2-3 десятилетия.
— Да, не очень многие понимают, что такое историческая ценность. Если у нас говорят о сохранении исторической памяти, то почему-то имеют в виду исключительно Великую Отечественную войну. А все остальное у нас, по их мнению, не относится к историческим ценностям. Интеллигенция, увы, из нашего города постепенно уезжает. Творческая, думающая, креативная молодежь тоже уезжает и не возвращается. Поэтому ты прав — мои знакомые и друзья из Москвы порой больше сочувствовали нам и поддерживали в борьбе, чем многие клинчане. Да, они не живут в Клинцах, но понимают, что вся Россия загибается от рук и деяний бессовестных людей, у которых только деньги в голове.

— С другой стороны, этим летом мы узнали, что помимо вас с Алиной есть и другие неравнодушные клинчане. Кого бы ты отметила?
— Назову трех самых ярких людей в этом плане — Денис Иванченко, Измаил Сафаргалеев и Геннадий Зубарев.

— Чем ты увлекаешься помимо общественной жизни?
— Огромную часть жизни занимает учеба, из которой так или иначе вытекают мои интересы. Я шью одежду, делаю тканевые сумки с авторскими принтами. Это творческий процесс, когда шью, то отключаюсь. Мне нравится импровизировать — расстилаю кусок ткани и начинаю резать, подшивать. Иногда получается хорошо. Еще я люблю ходить в походы, у нас даже есть своя походная команда.

— Куда ходите?
— Куда придется. Ходим в «пешки» и сплавляемся. Например, бывала в Крыму в горах, а в прошлом году мы ездили на сплав в Карелию. Пешие походы обычно по Подмосковью, Тверской и Владимирской областям. Но в этом году не было ни одного похода. Планировали, но все отменилось.

— Недавно ты была в составе жюри конкурса по брендированию Клинцов. Удовлетворена ли ты его итогами? Кто вошел в твою тройку лидеров?
— Первое место я отдала Анне Березовской, второе — Андрею Бондаренко. Андрея поставила в тройку лидеров не потому, что он мой знакомый — он реально сделал классную работу. Многие говорят, что лучше бы он написал эти байки на основе настоящего фольклора, и не понимают, как байка относится к брендированию, но она относится самым прямым образом. Одно другому не мешает, тем более что Андрей уже приступил к работе над новым циклом «настоящих» баек. Эти рассказы могли возникнуть только в Клинцах. Все герои, топонимы — это только наше. И это такая фантазия, сон, новый культурный слой, который можно развивать и сделать частью бренда. Город, полный баек и историй. Из этого сборника могут вытечь другие проекты. Например, набор классного мерча. Можно было бы сделать виртуальные экскурсии по этим местам, сейчас это модно. Например, наводишь в телефоне на карте на это место и встречаешь Бобыля, о котором написал Андрей. Это классная тема для развития туризма. Я когда их прочитала, сразу загорелась и решила, что нужно проиллюстрировать и издать книжку. На счет третьего места в конкурсе я очень долго сомневалась, металась, но в итоге отдала его участнику, который занял первое место после подсчета голосов всех членов жюри. Его работа сделана качественно, хорошо нарисована, закомпанована, но я не вижу, как развить эту идею дальше и построить на ней бренд города. Тема архитектурной идентичности уже несколько заезжена. Она несколько однобокая — на месте этих зданий могли быть нарисованы здания из Унечи, Новозыбкова. Может быть, этой работе не хватало пояснительной записки, более развернутого объяснения, почему должно быть именно так. Автор обещал представить развернутую версию своей работы, будет очень интересно посмотреть. Возможно, задачи конкурса были несколько размыты, и было не совсем понятно, что такое брендирование, хотя прислали много хороших работ. Брендирование — это не только обертка, внешняя визуальная часть.

— Но Анна к всеобщему удивлению в итоге стала только третьей, а Андрей мистическим образом и вовсе не попал в тройку призеров…
— Так сложилось, я же не одна была в жюри… Зато меня удовлетворили другие итоги конкурса — у меня теперь есть материал для работы. Это работа Андрея и предложения Анны, которые мы уже обговаривали.

— Вернемся к разговору о твоей фамилии. Это ведь твоя девичья фамилия, но ты же замужем?
— Да, замужем, но я не меняла фамилию. Не захотела менять при замужестве, эту фамилию носила еще моя бабушка, у мамы такая же фамилия.

— Как к этому отнесся муж?
— Нормально. Мы договорились, что если у нас будут дети, то они получат его фамилию. К тому же смена фамилии сопровождается огромной бумажной волокитой, которой мне заниматься не хотелось.

— Что значит «если будут дети»?
— В ближайшие годы не планируем детей.

— Чем занимается твой муж и откуда он родом?
— Он врач-психиатр, работает в одной из московских больниц. А родом он из Подмосковья.

— Как относится муж к твоим постоянным поездкам в Клинцы на фестиваль?
— Конечно, он поддерживает мою деятельность, понимает ее важность. Но… Возвращаясь к вопросу о том, какой год фестиваля дался сложнее, скажу, что эмоционально я в какой-то момент была на грани того, чтобы все бросить. Выбор такой: либо я бросаю всю деятельность в Клинцах, сижу дома и страдаю, что не могу реализовать себя, либо забросить свою семейную жизнь и сказать: «Вова, я буду делать, что хочу».

— Это не очень хороший выбор при любом раскладе. По сути, каждый из вас прав. Как быть?
— Мы нашли компромисс: договорились, что я буду периодически возвращаться в Москву во время фестиваля. Но из-за того, что у нас все так плохо складывалось со строителями в Клинцах, работы затянулись. Мы вообще думали, что завершим фестиваль до конца августа. Вместо десяти дней водосточную систему нам везли месяц. Я ведь ответственная за проект, я не могу все бросить. Конечно, Вове вся эта ситуация не нравилась. У него есть даже некоторая ревность к Клинцам, он говорит, что я люблю Клинцы больше, чем его. Еще он иногда шутит: «Я только дверь квартиры открою, а ты уже на Киевский вокзал собралась». Но как я могу говорить, что я причастна к проекту, если я просижу все время работ в Москве? Бросить все на Алину я тоже не могу. К тому же она сама признает, что не может так общаться с волонтерами, как это делаю я. Мы с Алиной очень разные, у каждой есть свои зоны ответственности. Что-то лучше делает она, что-то я.

— Фактически ты живешь на два города. Есть ли планы остановиться на каком-то одном городе? Или тебе нравится постоянная смена обстановки?
— Смена обстановки мне нравится. Но полностью вливаться в клинцовскую действительность даже страшно. Что скрывать: сегодняшние Клинцы — это болото. Поэтому нужно освежаться, выезжать, смотреть на другие города.

— Прочищать мозги в Москве?
— Не могу сказать, что в столице они прочищаются. Наоборот, я испытываю в Москве жуткий стресс.

— У меня даже есть данные, что ты стараешься в Москве сделать максимум дел в одну вылазку в город, чтобы потом сидеть дома.
— У тебя надежные источники, так и есть. Все эти расстояния, дорога меня жутко выматывают. Иногда не хватает сил, чтобы дойти пешком от метро до дома, не говоря уже о том, чтобы пойти погулять по Москве. У Москвы свое очарование, но это город, в котором ты полностью растворяешься.

— Москва или Клинцы?
— Клинцы.

— Какой видишь свою деятельность лет через 5-10?
— Не знаю, слишком стремительно меняются мои интересы. Меня захватывает то одно, то другое. Пока я сохраняю интерес к темам наследия, развития территорий, туризма, благоустройства, урбанистики. Я точно не хочу работать в учреждении с восьми утра до шести вечера и выполнять рутинные задачи.

— Какими ты видишь Клинцы через 10-20 лет?
— Если быть реалистом, то мне кажется, что все будет еще хуже, чем сейчас. Мы потеряем очень многое. Меняются жители города, идет большой приток людей из сельской местности, которые родились не в Клинцах. У них нет ощущения собственности, ответственности за городские объекты. Для них Клинцы — это просто территория, на которой они проживают. Что на ней происходит — их не волнует. Собственно, такие же люди и у власти. Общаясь в нашей общероссийской группе «Том Сойер Феста», я получаю информацию о том, что сейчас все идет к тому, чтобы узаконить сносы, бесконечные разрушения исторических объектов. Все застроят однотипными многоэтажками, коробками. Все будет типовое и безликое… А если помечтать, то хотелось бы, чтобы в Клинцы привлекались инвестиции, чтобы появился креативный кластер.

— Что должно произойти (или не произойти) в России, чтобы ты сказала себе: «Пора уезжать»?
— Если я до сих пор выдерживаю все, что происходит… И вообще мне кажется, что твой вопрос смахивает на инструкцию по применению «как избавиться от активиста» для наших властей. Но я могу ответить. К примеру, это уголовное преследование меня или близких мне людей за общественную деятельность или какое-то мнение. Но мне бы этого очень не хотелось, это то, чего я боюсь.

— Весомый повод для эмиграции.
— Надо понимать, что я и мои родственники — обычные люди. Если с нами что-то случится, то об этом, максимум, напишут в нескольких газетах и на сайтах. Народ повздыхает, но вряд ли кто-то вступится за меня. Хотя я не знаю, за что можно меня преследовать, скрывать мне нечего. Мне не хотелось бы идти по пути сопротивления, хочу быть услышанной, хочу сотрудничества и диалога с властью. Но это больше мечты.

— О чем еще мечтает сегодня Ольга Молявко?
— Мечтаю научиться отдыхать и отделять в жизни главное от второстепенного. Я с легкостью вписываюсь во всевозможные проекты, мне все интересно, но ресурсы ограничены. Чем старше становлюсь, тем острее это ощущаю.
Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Ольги Молявко