,

Елена Шаройко: «В Европе из такого города как Клинцы сделали бы конфетку»

Во второй части «Разговора без микрофона» с потрясающей скрипачкой Еленой Шаройко мы подробно поговорили о ее карьере в Москве и выступлениях со звездами эстрады. Как обычно, не обошли стороной и тему Клинцов. Благодаря своей профессии, Елена объездила много стран, отсюда и родился заголовок к этому интервью. Отдельного упоминания заслуживает рассказ о том, что случилось с нашей героиней в одной из многочисленных поездок в Китай. Ни к чему не призываем, но история весьма показательная. К сожалению, шведский вариант в нашей стране вряд ли пройдет, поэтому искоренить воровство и коррупцию можно, скорее всего, только китайским способом.
Мне бы хотелось выразить отдельные слова признательности за знакомство с Еленой Шаройко одной из героинь наших прошлых выпусков — Алле Кушнеревой. Как оказалось, Алла Леонидовна жила с Еленой в Клинцах в одном подъезде, а затем судьба раскидала их по разным уголкам мира. Алла Кушнерева рассказала о Елене не только как о большом профессионале в своем деле, но и как очень хорошем человеке, мягкой и доброй девушке. В ходе нашего общения с Леной я в этом убедился. И рассказчица она тоже отличная!
Почему-то при слове «скрипачка» у меня всегда всплывает образ нежной героини сериала «Бригада», роль которой исполнила Екатерина Гусева. Надеюсь, Елена на меня не обидится, но в процессе нашего общения этот образ всплывал у меня не раз. Видимо, Гусевой удалось очень тонко передать душевную организацию собирательного образа девушки, играющей на самом завораживающем музыкальном инструменте, созданном человеком.

— Лена, в первой части интервью ты сказала, что десять лет работала в симфоническом оркестре. За эти десять лет больше нигде не работала?
— Да, там у меня была трудовая книжка, за это время у меня был карьерный рост, я стала артисткой высшей категории. Ушла с этого рабочего места в 2012 году, правда, после декрета вернулась, но проработала всего месяц. Затем перешла в другой коллектив — оперный театр Московской консерватории имени Чайковского, в котором работаю и сегодня по трудовой книжке.

— А на «Песне года» ты выступала в другом коллективе?
— Да! Когда в Москве находишься на виду, тебя приглашают выступать с различными коллективами. Я выступала в оркестрах со многими дирижерами, в том числе с Юрием Башметом, Владимиром Федосеевым, Александром Сладковским, Александром Петуховым и другими.

— С Башметом где выступала?
— Много где — в Липецке и в Москве в Доме музыки.

— Как происходит отбор в оркестр?
— Чтобы попасть в тот или иной оркестр, нужно пройти конкурс.

— Как кастинг в кино?
— Да, у нас то же самое. Иногда в коллектив просто требуются красивые девушки, хорошо играющие на скрипке. Все зависит от формата коллектива, например, для телевизионных передач требуются девушки, обладающие определенными внешними данными.

— Кстати, да! Когда играет оркестр, режиссер почему-то чаще всего показывает, само собой, дирижера, а также симпатичных скрипачек.
— Потому что скрипачки в основном все очень красивые (смеется). Это я не про себя сейчас (улыбается). Куда приятнее смотреть на красивых девушек, играющих на божественном инструменте. Разве не так?

— Так я вообще не спорю.
— Сейчас никто уже с этим не спорит! Все хотят, чтобы скрипачки не только классно играли, но и при этом хорошо смотрелись в кадре.

— Девушек-скрипачек больше, чем мужчин, играющих на этом инструменте?
— Да, девчонок больше, чем мужчин. Поэтому парни у нас на вес золота. Но они есть. Мужчины также играют и на скрипках, виолончелях, альтах, контрабасах. Хотя девушек, играющих на этих инструментах, конечно, больше. Например, две мои лучшие подруги в жизни — это виолончелистки, с которыми я вместе училась в Брянском музыкальном училище. Мы вместе с 15 лет. И на протяжении этих лет мы друг друга поддерживаем. Это близкие мне люди на всю жизнь, несмотря на то, что одна их них — Юлия Третьякова — живет теперь в США, в городе Тампа, а другая — Анна Рыбникова — в Москве. Я им очень благодарна за нашу дружбу.

— Выступала когда-нибудь в подземных переходах или на улице?
— Нет, считала, что не для этого я столько училась. С другой стороны, не вижу в этом ничего зазорного. Знаю многих ребят, которые достигли высот, но когда нужны были деньги в студенческие годы, они зарабатывали игрой в переходах. Более того, ребята говорят, что в переходах очень неплохо платят. Иногда музыканты даже не хотят оттуда уходить на нормальное место работы.

— Насколько высок уровень уличных музыкантов в Москве?
— Среди них есть музыканты очень приличного уровня. Знаю парня, который играл в переходах, а сейчас выступает сольно с Валерием Гергиевым.

— Самое необычное место, где ты выступала?
— Необычными я считаю свои выступления в Китае. Их залы — это просто космос. Таких залов, как в Китае, и по акустике, и по архитектуре нет нигде. Кажется, что их создали инопланетяне. Они точно впереди планеты всей в этом плане. В Китае у меня живет много друзей. Вообще мои русские знакомые приходят на выступления в разных концах света, куда бы ни приезжала — в том же Шанхае, в Германии, Швейцарии.

— В основном, как я понимаю, ты играешь классическую музыку?
— Безусловно, но у меня был опыт игры и другой музыки. Например, я выступала с нашей знаменитой рок-группой «Ария». Это были концерты год назад в Санкт-Петербурге и Москве. Также я играла с японцем Акира Ямаока, который пишет музыку для компьютерных игр (Акира Ямаока — японский композитор, мультиинструменталист, автор музыки ряда видеоигр компании Konami и музыкальной темы для игры World of Tanks — прим. авт.). Причем я помогала организовывать его концерты в Москве и Питере. Акира решил совместить свою музыку со струнным оркестром. Альянс получился прекрасный. Буквально на днях мы договорились о совместных выступлениях в 2021 году в Москве, Петербурге и Новосибирске.

— Ты ведь сотрудничаешь и со звездами российской эстрады?
— Скоро, возможно, будет запись партии скрипки с Александром Серовым для его песни. Сегодня как раз разговаривала с его ассистентом на тему нотного материала. Обычно декабрь у артистов занят, но сейчас в связи с карантином многие мероприятия отменены, свободного времени стало больше. Помимо этого веду переговоры со многими другими вокалистами.

— А как же Полина Гагарина?
— Да, конечно. Полина во всех отношениях невероятная. Сейчас от нашей эстрады есть общее ощущение какой-то самодеятельности. Но Гагариной это точно не касается. Это человек высокого профессионального уровня во всех отношениях — от своих вокальных данных до постановки танцев, от костюмов до режиссуры. Она не поет под фонограмму, только вживую. Полина прекрасно относится к музыкантам, как к близким друзьям. Известные люди за кулисами вполне обычные, с ними можно посмеяться, поговорить. Например, с автором легендарной песни «Я готов целовать песок, по которому ты ходила» Владимиром Маркиным мы вообще друзья, летали не раз вместе на гастроли на Кипр. Он сразу предложил общаться на «ты», хотя он старше меня. Кстати, как раз на Кипре (на завтраке) отмечали в прошлом году его 60-летие. Однажды спрашиваю у него: «Где ты написал песню «Я готов целовать песок»? Он отвечает: «Не поверишь! Сидел на даче с гитарой под деревом. Воспоминания о море навеяли эту мелодию, написал ее очень быстро». Он всегда с гитарой, всегда на позитиве. Владимир Маркин легко собирает аншлаг в Кремлевском дворце. Казалось бы, сколько лет уже его песням, той же «Белой черемухе» или «Сиреневому туману», а люди все равно любят его.

— Это же песни нашего детства!
— Точно! Это прекрасные песни. И по настроению, и по тексту. Они душевные. Маркин поет всегда вживую. Я видела, как он выкладывался на своем юбилейном концерте, где мы вместе выступали. Даже несколько раз менял одежду! Мне такие люди очень нравятся, в жизни он абсолютно простой, с ним можно посмеяться. Был еще забавный случай. Однажды заходим с ним в самолет, а его никто не узнает. А звездам же хочется, чтобы их узнавали. Но все-таки возраст берет свое, молодое поколение знает его хуже.

— Три твоих любимых эстрадных исполнителя?
— Уитни Хьюстон, Мэрайя Кэри, Полина Гагарина.

— Три любимых композитора из классиков?
— Это композиторы-романтики — Иоганнес Брамс, Петр Чайковский и Роберт Шуман.

— А из современных композиторов кого выделишь?
— Бориса Чайковского, который не имеет отношения к Петру Ильичу. Это что касается классической музыки для оркестров. Вся остальная современная музыка очень специфическая.

— А сейчас вообще пишется и играется новая музыка для симфонических оркестров? Или на концертах играется классика, написанная в прошлом и позапрошлом веках?
— Если организаторы хотят собрать полный зал, то анонсируют концерт, на котором будут играть проверенную годами классику. В нынешней музыке нет душевности, тепла. Взять хотя бы музыку Микаэла Таривердиева к фильму «Ирония судьбы, или С легким паром!» или музыку Арно Бабаджаняна. Что может сравниться с этой гениальной музыкой? Ничего подобного сейчас не пишут.

— Как думаешь, из той музыки, что пишется в наши дни, через сто лет что-нибудь станет классикой?
— Вряд ли, сильно сомневаюсь. Взять того же Чайковского, который умер в 1893 году, а его музыку играют до сих пор. Музыке Моцарта, Баха, Бетховена уже 200-300 лет, а ее играют невероятно много. Все возвращаются туда, где была душа.

— Попробуй сравнить популярность классической музыки сегодня в Европе и Азии. Ты ведь часто выступаешь и там, и там.
— Она везде одинаково популярна. В этом плане меня очень удивили Объединенные Арабские Эмираты. Нас пригласили в ОАЭ на концерт, чтобы мы сыграли «Щелкунчика» Петра Чайковского. 50-градусная жара, Эмираты, «Щелкунчик»… Я задала вопрос организаторам: «Почему именно «Щелкунчик» Чайковского? Почему не другие композиторы?» Мне ответили, что для их жителей это произведение — просто космос. Шейхи хотят познавать музыку. Это очень богатая страна, по дорогам ездят «Феррари», машины такси — это «Тойоты». Но при этом у них недостаток музыкальной культуры. Они очень радовались «Щелкунчику». Если взять Китай, то там выделяются огромные деньги на местные симфонические оркестры, постоянно проходят концерты классической музыки. Многие мои друзья уехали жить и работать в Китай. Там звучит и русская классика, и европейская. Я уж не говорю про Европу, где классическая музыка мегапопулярна, в том числе и русская. Залы всегда заполнены.

— А что касается России?
— В России тоже очень любят классическую музыку. Конечно, сильно выделяются Москва и Питер. Но две столицы — это далеко не Россия. Однако даже в Брянске, Рязани, Твери создаются симфонические оркестры, находят зарплаты для музыкантов, чтобы даже в областных центрах люди могли наслаждаться классической музыкой. Даже некоторые музыканты из Москвы уезжают работать в провинцию. А если уж взять Теодора Курентзиса — это же целая глыба. Он же создал Оркестр и хор musicAeterna в Новосибирске, а потом перевез его в Пермь, где долгое время, вплоть до 2019 года, был руководителем местного Театра оперы и балета. Сейчас его уже немного подвинули, и он уехал в Петербург.

— Как часто бываешь в Клинцах?
— Как правило, два раза в год. Летом дней на десять приезжаю и на Новый год. Независимо от состава семьи (смеется).

— Следишь за тем, что происходит в Клинцах?
— Да, в частности, за новым проектом «Том Сойер Фест», который возрождает старинные здания. Клинцы — старый, красивейший город со своей культурой и историей. В Европе из такого города как Клинцы сделали бы конфетку. Причем я даже не беру Швейцарию, где можно пить воду из фонтана. Даже в менее развитых европейских странах из Клинцов сделали бы место притяжения туристов. А когда смотришь на здания в Клинцах сегодня, то становится очень печально. Но, к моему удивлению, этим летом я увидела другую картину — как ребята из «Том Сойер Феста» восстанавливали старинное здание.

— Как ты узнала о фестивале «Том Сойер Фест»?
— Я ехала на машине по улице Кюстендилской, вдруг увидела, что стоят молодые ребята, ремонтируют здание, вычищают щеточкой буквально по камушку. Сразу было понятно, что это не строители, не рабочие. Я остановилась, чтобы узнать, что здесь происходит. Мне объяснили, что это фестиваль «Том Сойер Фест», восстанавливающий старинные здания. Также я поинтересовалась, что это за здание, какая у него история, потому что, прожив за углом, на улице Александрова, много лет, я не знала, что это за дом. И самое интересное, что напротив ремонтируемого ребятами дома стоит здание бывшей синагоги. Об этом я тоже услышала впервые. В общем, мы живем и не знаем, на какой земле мы живем. Еще я спросила у организаторов, в какие архивы они обращались, чтобы узнать историю здания и затем восстановить первозданный вид дома. На первый взгляд, это выглядит так: повесили объявление, позвали всех желающих восстанавливать дом. И там действительно не было профессиональных строителей, я спрашивала ребят: один компьютерщик, другой приходит на фестиваль после работы. Это люди, которые просто хотят помочь городу.

— Организаторы фестиваля действительно приглашают всех желающих и обещают их всему научить. Но у самих организаторов есть достаточные знания для восстановления старых домов.
— Этого я не знала. Просто я знакома в Москве с архитектором, профессором архитектурного института, который обладает огромными знаниями в области реставрации. Поэтому я уточнила у ребят, почему им никто не помогает из профессионалов, проект ведь хороший. Они ответили, что это никому не надо. Тогда я предложила пойти в местную администрацию. Но они сказали, что ходили в администрацию, потому что дом находится в муниципальной собственности, нужно было получить разрешение на его ремонт. Но в администрации им сразу сказали, что деньгами не помогут.

— Выступала ли ты хоть раз в Клинцах уже после того как стала работать в Москве?
— Выступала, но за последние лет восемь выступлений не было. Меня, конечно, приглашают выступить, вот недавно Наталья Байдакова (директор школы искусств) позвала принять участие в концерте, посвященном 100-летнему юбилею музыкальной школы. Но мероприятие перенесли на следующий год из-за коронавируса. Обычно меня зовут в декабре, но это самый напряженный месяц в плане работы.

— Хотелось бы чаще видеть тебя играющей на скрипке в Клинцах!
— Спасибо тебе большое! Конечно, если будет возможность, с удовольствием выступлю в Клинцах.

— Среди моих гостей ты чуть ли не первая, кто родился в 80-е годы. При этом у меня было много гостей, родившихся раньше и позже — в 90-е. Точно знаю, что это не случайность. Многие ли из твоих одноклассников и ровесников добились успеха в карьере? И не считаешь ли ты поколение родившихся в первой половине 80-х годов прошлого века потерянным?
— Да, из тех, кто учился со мной, единицы. Хотя, я, конечно, могу чего-то и не знать. На счет потерянного поколения вообще сложно ответить, вопрос интересный и каверзный.

— Давай вернемся к твоему инструменту. Какой уход требует скрипка?
— Чтобы играть на скрипке, требуются струны, которые стоят 10 тысяч рублей. Инструмент раз в год нужно отдавать на чистку всего корпуса мастеру. Поскольку скрипке уже больше полувека, дерево требует ухода. Оно покрыто лаком, который защищает древесину от жучков. Бывает, что скрипка перестает звучать, тогда нужно идти к мастеру.

— Случались ли у тебя неприятности со скрипкой?
— Конечно. Недавно мой двухлетний ребенок подошел к футляру со скрипкой и уронил его на пол. Отвалился гриф, все разлетелось, неделю я была без инструмента, пока его ремонтировали. А на первом курсе академии я сломала смычок. Садилась на диван, забыв, что положила его туда, задела рукой, он упал и сломался пополам. А смычок стоит 1000 евро.

— Ремонту он уже не подлежал?
— Отвезла его мастеру. Он сказал, что починить и склеить его может, но игровые качества смычок потеряет. Им можно будет играть в музыкальной школе, но никак не на профессиональном уровне. Смычок потерял свои профессиональные качества, выверенные мастером, этого же ручная работа. Когда смычок падает, он, как правило, ломается в самых ответственных местах и не подлежит ремонту.

— Скрипка, как мы уже выяснили, очень дорогой инструмент. Часто ли их воруют?
— Воруют, но мою скрипку, слава Богу, не воровали. Год назад украли скрипку у моих друзей. Человек доехал на машине до вокзала, припарковался и вышел, оставив скрипку в багажнике. Вернулся в машину, доехал до дома, открыл багажник, а скрипки нет. Воры взломали сигнализацию, открыли машину так, что у владельца не сработала сигнализация на брелке. Забрали скрипку и снова закрыли машину, поставив ее на сигнализацию. Через несколько дней он видит объявление на «Авито» о продаже его скрипки. Он ее сразу узнал, стал звонить, ему заломили огромную цену. Не знаю, правда, чем закончилась эта история.

— Страхуете скрипки?
— Ее можно застраховать, но я не страховала пока. Она все-таки не 100 тысяч евро стоит, пока полагаюсь на волю Божью. Но могу рассказать один интересный случай с гастролей в Китае.

— Интересные случаи — это то, ради чего мы здесь и собрались!
— Мы перелетали из Шанхая в Пекин. Мне единственной из нашего коллектива симфонического оркестра в 70 человек не вернули багаж. А на следующий день мы должны были возвращаться в Москву. До этого гастролировали по Китаю целый месяц. Вечером концерт в Пекине, а у меня нет одежды для выхода на сцену.

— А скрипка?
— Скрипка была, ее я всегда беру с собой в салон. Но организаторы, узнав о моем положении, тут же повезли меня в магазин, за свои деньги купили одежду для концерта. Отыграла нормально, а на следующее утро организаторы концерта говорят, что сделали все возможное для возвращения моего чемодана до рейса в Москву. Сказали, что чемодан будет ждать меня уже в аэропорту. Но в чемодане же была не только одежда.

— Что еще?
— Все, что я успела купить в Китае за месяц — золотые украшения, жемчуг, норковая шуба. Пока мы ехали в аэропорт, думала, что половину всего этого точно вытащили и украли. Там даже кода в чемодане не было, просто ключик, который взламывается элементарно. В аэропорте идем в специальную комнату, где стоит мой запечатанный в черный пакет чемодан. Мне говорят: «Проверяйте содержимое». А рядом стоит человек, готовый записать мои претензии, если я чего-то не найду. Представь такую ситуацию в России — у нас бы вытащили все. Морально я к этому была уже готова. Но, к моему безумному удивлению, в чемодане оказалось все, что я описала выше.

— Неужели ничего не пропало?
— Пропал лак для волос (смеется). Я смотрю на китайцев удивленными глазами. Они спрашивают: «Вы чем-то недовольны, что-то пропало?» Отвечаю: «Я очень довольна, даже не могу поверить». Добавила, что нет лака. Оказалось, что чемодан они просканировали, увидели, что там концертная одежда, вычислили, что сейчас в Китае находится наш симфонический оркестр, сопоставили бирки. Но лак для волос они вытащили, потому что по правилам этот аэрозоль не может лететь без сопровождения. Попросили у меня прощения. Я на них смотрю и говорю: «Ничего страшного, ребята». Потом еще обнаружила, что они вытащили по этой же причине и спрэй для обуви. А там я, находясь в шоке, спросила у китайцев, как получилось, что все мои ценные вещи остались на месте. Они пояснили, что в Китае за воровство грозит смертная казнь, поэтому у меня ничего не могли вытащить. Так за пару часов до самолета в Москву мне вернули чемодан со всем дорогим содержимым. Этот случай рассказываю везде: из-за страха смертной казни в Китае не воруют. Кстати, организаторы оставили мне купленную ими концертную форму, я до сих пор иногда в ней выступаю.

— Супер! Ты сказала, что скрипку берешь в салон самолета, а как быть музыкантам, которые играют на больших инструментах? Их сдают в багаж?
— Никогда! Контрабасы вообще не летают. Если мы едем на гастроли, то эти инструменты арендуются на месте. Скрипки летят в салоне, а виолончелям покупаются отдельные места в салоне самолета, только без еды (улыбается). Тубы тоже возят на отдельном месте. Хотя муж подсказывает, что тубе даже давали еду в самолете (смеется).

— Туба ела?
— Ела (смеется)! В багаж инструменты сдавать нельзя, они там сломаются.

— Почти на всех фотографиях ты со скрипкой. Родные не ревнуют тебя к инструменту?
(смеется) Нет, такого не было никогда.

— Зовут ли тебя выступать сольно или в составе коллектива на какие-либо мероприятия, например, юбилеи, презентации, выставки, корпоративы?
— Конечно, это один из моих заработков. На подобных мероприятиях выступают и такие звезды, как Спиваков и Башмет. У меня есть свой коллектив — «Elias-quartet», где я играю первую скрипку. Он был создан на базе симфонического оркестра под руководством заслуженного артиста Республики Башкортостан Азата Шахмухаметова. Мы выступаем в различных залах Москвы, музеях, на юбилеях, для записи фильмов, в рекламных проектах.

— Об этом коллективе ты ранее не говорила!
— Это классический струнный квартет — две скрипки, альт и виолончель. Мы собираемся примерно раз в неделю, а так девчонки работают помимо этого еще в других коллективах.

— Ты руководитель?
— Я первая скрипка. Считается, что первая скрипка дает художественные советы, и квартет их выполняет. Мы выступаем вместе уже 2,5 года.

— Как в коронавирусное время обстоит дело с мероприятиями?
— Сейчас очень сложно предложить квартет. Заказчики экономят, пытаются уменьшить число музыкантов, заказывают сольное исполнение. Но недели три назад мы выступали на юбилее.

— В Интернете видел твое объявление о репетиторстве. Или это объявление сегодня уже неактуально?
— Оно актуально, но я очень мало этим занимаюсь. Сейчас это проблематично из-за эпидемии, а заниматься моим видом репетиторства по скайпу нет смысла. Скрипка — это не тот инструмент.

— Видел твою фотографию с картиной. Как я понял, ты недавно начала еще и рисовать. Это новый опыт для тебя?
— Да, исключительно новый опыт. Меня пригласили выступить на арт-вечере и параллельно с этим я еще и рисовала.

— Будешь ли продолжать рисовать?
— Конечно! Я бы хотела нарисовать еще что-то подобное. Это была моя давняя мечта.

— Чем еще увлекаешься?
— Кино, интервью, общение с интересными людьми (после записи нашего интервью, по признанию Елены, у нее родилась идея взять интервью у известного музыканта, которую она вскоре воплотила в жизнь — прим. авт.). Еще мне нравится заниматься организацией концертов, выставок, встреч творческих людей. Говорят, что у меня это хорошо получается (улыбается). Еще я занимаюсь с детьми из коррекционных школ и приютов.

— Как ты с ними занимаешься?
— Занимаюсь по зуму. Руководители этих учреждений делают все возможное, чтобы дети услышали рассказ о скрипке и послушали вживую мое исполнение на скрипке.

— Любимые места в мире, в которых ты побывала на гастролях или просто путешествовала?
— Кельн в Германии, Греция, Испания, да вся Европа мне нравится. Еще выделю Шанхай и Пекин.

— Твоя сестра живет в Германии, ты в ходе интервью не раз приводила в пример Европу по различным аспектам жизни. Наверняка вы с мужем без труда нашли бы себе работу в любой стране. Не было у вас мыслей об эмиграции?
— Я не исключаю такой возможности, почему бы и нет.

— О чем мечтает сегодня Елена Шаройко?
— О концертах, о музыке, о поездках, о встречах, об интервью, о новых знакомствах. Мечтаю, чтобы ограничения поскорее были сняты, и мы вернулись к той жизни, которой жили до событий этого года.

— Спасибо за интервью!

Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Елены Шаройко