,

Анатолий Волков о современной медицине и зиппере, о коронавирусе и своем рационе, о воде и жире

Вторая часть «Разговора без микрофона» со знаменитым московским доктором Анатолием Волковым практически полностью посвящена медицинской теме. К сожалению, врачи, работающие сейчас в системе государственной медицины, неохотно идут со мной на контакт. Вернее, обещают дать интервью только после своего увольнения или ухода на пенсию. Доктор Волков, к счастью, работает сам на себя, поэтому он не просто согласился поговорить на самую главную тему теперь уже прошлого года, но и не ушел ни от одного вопроса. О Клинцах, в которых родился и вырос Анатолий Викторович, мы подробно говорили в первой части интервью. А вторую часть начали с его легендарной диеты, которой придерживались десятки звезд эстрады и политики.

— Анатолий Викторович, что такое «диета доктора Волкова», если описать ее двумя предложениями?
— Двумя предложениями не получится. Я избавляю кровь от избыточной нагрузки, связанной с реакцией на продукты. Это означает, что качество крови и функции, которые она обеспечивает, оптимизируются. А с этим связана вся терапия. Все это подробно описано в моей книге, которая изначально называлась «Логика здоровья». При переиздании маркетологи посоветовали ее переименовать в «8 принципов здоровья». Первый тираж был 25 тысяч экземпляров, второй — 15 тысяч, потом еще два раза допечатывали, в общей сложности выпущено около 50 тысяч экземпляров.

— Это Ваша единственная книга?
— Да, но сейчас дописываю со своей помощницей вторую книгу, в течение ближайшего года должны дописать.

— Вы назначаете определенную диету, заведомо предполагая, что пациент будет есть качественные продукты. Я сомневаюсь, что их можно купить в обычном супермаркете. Согласны?
— Не согласен. Это простые продукты, овощи же можно купить в магазине или на рынке. Есть несколько компонентов, которые достать сложнее, но тоже можно. Речь о нутряном жире, он обязателен в диете. В Москве достать его можно, сюда фермеры его привозят. Сейчас и covid людей приучил, что надо есть жирное. Наконец-то это стали понимать. Есть логика, по которой можно избегать всего, что организму неприятно: некачественные продукты, ГМО и т.д. В итоге мы окажемся голодными, как тот буриданов осел, и помрем. Есть другой путь — увеличивать собственные возможности, чтобы все эти штуки стали незначимыми. Ровно это я и делаю. Грязный московский воздух перекрывает все некачественные продукты одним вдохом.

— Как бы Вы в целом оценили уровень российской медицины? Далеко ли она шагнула вперед по сравнению с советской медициной?
— Честно говоря, для меня это катастрофическая история. Протокол лечения исключил пациента как человека, превратив его в некий набор анализов и лекарств к ним. На мой взгляд, это планирование бизнеса и больше ничего. А пациент — это живой организм. Лекарствами можно только заглушить болезнь. Конечно, если это экстренная медицина, то нужно именно глушить лекарствами. А когда речь идет о консервативном лечении, то это попытка заглушить, исходя из вчерашних параметров. Но это точно не лечение. Поэтому для себя я формулирую свой метод как «воздействие невоздействием». То есть я убираю, а лечебный эффект получается. Все сделает сам организм, с него нужно лишь снять избыточные затраты. А мы имеем, по сути, военную медицину, которая перевернута с точки зрения логики. В ней врачебная иерархия задом наперед: там терапевт должен уметь отличать ноги от головы и направлять далее хирургам пациента в зависимости от того, куда и как он ранен. Это означает, что есть доктор самой низкой квалификации, над ним уже узкие специалисты, которые между собой не могут договориться. Дальше мнение этих узких специалистов кто-то должен собрать воедино, чтобы назначить правильное лечение. Но этот кто-то (терапевт) как раз имеет самую низкую квалификацию из всех них. Должно же быть все наоборот. Ко мне приходит пациент, спрашиваю: «Чем лечитесь?» Он отвечает, что принимает 54 таблетки в день!

— Когда у нас произошел такой переворот?
— Еще в 90-е годы прошлого века. Сейчас вообще дистанционно начали обучать. Как можно рассказать будущему доктору об устройстве организма по компьютеру? Наша нынешняя медицина гораздо хуже советской. Она очень технологичная, только не для людей. Вот смотришь рекламу, как у нас пересаживают сердце пациентам, но таких операций делается 150 в год. А миллионы людей умирают, потому что их вылечить не могут. В медицине деньги стали самым главным показателем успешности.

— В Европе лечат иначе?
— Точно также. Сейчас вылезла копеечная на самом деле вирусная инфекция. А с ней стали вести себя самым безумным образом, который можно было придумать. Консультанты — ровно те, кто не может лечить — вирусологи, которые ничего не знают про организм. Дальше нынешняя медицина встала в полный рост — это появилось — вылечим, другое — тоже вылечим. То есть начали лечить симптомы. На мой взгляд, благодаря многолетней борьбе кардиологов с холестерином, сегодня самое слабое место — это легкие. Они слабые у большинства населения. Кстати, пациентов с этими симптомами я увидел еще в 2019 году, просто тогда еще никто не знал слово «коронавирус». Все симптомы связаны с функциями организма, а не с вирусом. Вирус — штука неживая, это гаечный ключ, если он есть под правую руку, то им нельзя крутить в обратную сторону. Значит, вирус для чего-то нужен организму. И никто до сих пор не понял, для чего этот вирус ему нужен. Все обсуждают, как он напал на организм, мутировал, размножился. А он ни на кого не нападал. Не может лежащая на столе ручка писать книги! Весной, когда все началось, я подумал, что некоторые врачи вообще забыли о своем образовании. Один доктор сказал, что у пациента легкие развалились за два часа, другой хвалился, что спокойно проводит восемь часов в костюме без воды. Мы весной пытались передать через благотворительные фонды в больницы воду. Не пропускали насмерть. Сейчас в продвинутых больницах поят водой всех каждые 15 минут. Потому что больше там ничего и не нужно при этом заболевании — вода, жир и кислород, чтобы работали легкие.

— Уровень медицины в Клинцах или любом другом провинциальном городе и Москве нельзя даже пытаться сравнивать, это две разные планеты…
— Ничего подобного — это уровень возможностей и обследований разный. Сегодня найти гинеколога, который умеет наложить щипцы и вытащить ребенка без последствий для его здоровья почти нельзя. А раньше это делали легко, в том числе и в Клинцах. Раньше доктор должен был думать головой, а сейчас ему пациент и не нужен — он смотрит в анализы и назначает лечение. Чем больше врач выпишет рецептов, тем больше заработает. Это не медицинская история, естественно. То, что сейчас происходит — это процесс разрушения. Это касается не только медицины. Но без разрушения невозможна эволюция.

— И все же в малых городах Брянщины уровень врачей не может сравниться с уровнем московских докторов. Как говорит одна моя знакомая из соседнего городка, в больнице работают те, кто с ней в школе учились на «двойки».
— Все значительно хуже, они не двоечники, а троечники. Троечники уверены в собственной правоте. У нас страна троечников. А эти что, не троечники (Анатолий Викторович в этот момент многозначительно посмотрел вверх — прим. авт.)?

— Доктор Мясников призывал летом голосовать за поправки к Конституции, которые, по его словам, позволят сравнять этот уровень. Страна услышала его призыв. Вот теперь сидим и ждем, когда же медицина в Клинцах выйдет на уровень столичной. Долго нам ждать, как думаете?
— Повторю: не считаю, что столичный уровень сильно отличается. Компьютеров и лекарств больше. А терапия… Есть хороший доктор — будет лечить, нет — хоть тресни. И не важно, где он. Некоторые думают, что все доктора — умные люди. Но среди врачей глупых людей ничуть не меньше, чем в других профессиях. Я спрашиваю у доктора: «Вы назначили такое-то лекарство, лечите им. Получается, что проблема пациента связана с нехваткой этого лекарства в его организме?» Не все даже понимают мой вопрос. Есть такая предикативная логика. По ней, к примеру, если у человека по какой-то причине повышено давление, то нужно снижать именно давление. Это означает, что причина твоего повышенного давления — это повышенное давление (смеется). По этой логике устроена вся пропаганда и реклама. Никакого продуктивного выхода она дать не может. А что касается Мясникова, то он главврач, поэтому ждать от него откровений бессмысленно.

— Знаете ли Вы, что многие клинчане предпочитают ездить на лечение в соседнюю Белоруссию, нежели обращаться за помощью к местным эскулапам? И почему так происходит?
— Насколько я знаю, в Белоруссии хорошие санатории, там сохранилось еще советское медицинское образование. К человеку там относятся, как к человеку, а не как к набору анализов. У меня племянница в Минске работает. Они старательно учатся, упорные, упрямые.

— Как Вы относитесь к тому, что деньги на лечение детей собирают с помощью СМС по телевизору?
— Это ужас — неужели в бюджете нет на это денег?! Они на тротуарную плитку в Москве тратят в несколько раз больше. На эти деньги давно можно было всю страну вылечить.

— Плитка добралась уже и до Клинцов…
— Да? На самом деле — это способ обналичивания денег. Причем даже не столько для тех, кто это делает — им особо украсть никто не даст. Поскольку в бюджете денег нет, они все чаще занимаются этим, в столице так и вовсе плитку и бордюры меняют каждый год. Если по смете тебе дают, к примеру, миллион, то 900 тысяч ты должен вернуть. Делается все не очень хорошо за 100 тысяч, а оставшиеся 900 тысяч снова возвращаются в бюджет. И можно еще девять раз провернуть тот же фокус. Это как в старом анекдоте про строительство БАМа: вы рельсы сзади снимайте и вперед перекладывайте, и будет продвижение стройки. Поэтому я с государством не имею дела никогда. Никаких бюджетных средств не использую.

— В чем, на Ваш взгляд, заключаются основные проблемы российской медицины?
— Не только российской, а всей современной медицины — она дико дорогая и бессмысленная, потому что количество того, что можно измерять в организме, больше любой фантазии. А использование корреляции в качестве причинно-следственной связи (как обоснование лечения) тоже бессмысленно. Если все менять с точки зрения логики, то тогда нужно по-другому научить думать докторов и тех, кто их обучает.

— Есть ли отрасли медицины в нашей стране, которые действительно развиваются?
— Человечество развивается со страшной силой, называют это научно-техническим прогрессом. Производят в основном оружие. Я как-то пытался придумать, что из изобретенного людьми нельзя использовать в военное время. Нашел только одну такую штуку — это зиппер (молния в брюках). Из остального можно сделать орудие убийства. Кризис, который мы сейчас проходим в мире — это кризис государства, а не политический или экономический. Это кризис государства как устройства социума. Придумать самую антигуманную, которую только можно, конструкцию для жизни социума — это безумие. И сейчас оно вылезло. Потом эти карантины, все эти бессмысленные действия.

— Как Вы отнеслись к шведско-белорусскому весеннему варианту борьбы с коронавирусом?
— Абсолютно правильно все делали. Даже если представить, что смертность в итоге у них будет примерно такая же, как в соседних странах, то у них же продолжала работать экономика. А остальные страны положили все, что могли. Когда идет период переформатирования, то нужны инструменты-разрушители. Строить не надо в этот момент, надо ломать. Для этого нужны люди, лишенные созидательного механизма.

— Вы анархист?
— Не совсем так. Моя мысль: мир так правильно устроен, что надо быть полным идиотом или сильно незрелым, чтобы не понять, куда ты попал. Вот созреешь и поймешь, что жить в нем надо ровно не так, как тебе навязывают.

— Почему продолжительность жизни в России ниже, чем в других европейских странах, не говоря уже о Японии?
— Первая причина — непрерывный стресс. Россия — это страна, которая постоянно живет в состоянии неопределенности. Все остальные страны тоже так живут, но они думают, что у них все стабильно. Пока covid не пришел (смеется). Сейчас у них все то же самое. Смертность — штука непростая. В 2016 году в американском журнале вышла статья о причинах смертности, в которой говорится, что третья причина смертности — это врачебная ошибка.

— А первые две?
— Сердечно-сосудистые заболевания и онкология. Врачебные ошибки составляют примерно 40% от каждой из первых двух причин. На четвертом месте по их утверждению хроническая обструктивная болезнь легких (ХОБЛ). Это четверть случаев от каждой из первых двух причин. Но! ХОБЛ — это одно заболевание, а на первых двух строчках целые группы заболеваний. Если эту статистику привести к единой единице измерения, а не считать что-то в сантиметрах, а что-то в километрах, то получится, что на первом месте врачебные ошибки, а на втором — ХОБЛ — это обезжиренные легкие. Все остальное будет далеко позади. Это и есть гуманитарная медицинская катастрофа. И все же делается из гуманитарных соображений. Это как при землетрясении в Спитаке — человека придавило, его быстро вытаскивают, чтобы помочь, но дальше его можно не лечить. Все равно умрет, потому что когда вытаскивали, забыли наложить жгут на ноги. Благими намерениями дорога вымощена…

— Кого из медиков можете назвать своим учителем?
— Никого (смеется). Вообще мне близка холистическая модель медицины, которая идет от организма, а не от медицины. Это Парацельс, Гиппократ, Авиценна, японская и китайская медицина.

— На кого должен равняться современный российский врач, какими качествами он должен обладать?
— Умом, способностью анализировать, а остальное будет вытекать из этого. Сейчас разговариваю с этими протокольными врачами 30-40 лет — они абсолютные начетники, разговаривают только цитатами, это так смешно. Я им говорю: «А если мозг повернуть и подумать?» Или говорю: «Я домохозяйка, объясни мне на пальцах, без терминов». Не может! А это означает, что он сам не понимает того, о чем говорит.

— Переболели ли Вы коронавирусом?
— Нет, я не болею вообще. Кажется, с 1958 года.

— С чем это связываете? Неужели даже простуда не берет?
— Нет. Я всегда ем много жирной пищи — сало, курдюк. За один раз могу съесть 400 граммов курдюка. Без жира в организме нормально ничего не работает.

— Я последнее время тоже ем сало. В каком виде его лучше употреблять?
— В супах, соленое. Жареное тоже можно, но только не вытопленное на сковороде, а поджаренное на огне, на шампуре — пару раз повернуть и достаточно. И резать не плоско, а квадратиками. Я люблю супы с жиром, те же борщ или лагман не с мясом, а с салом. С курдюком лагман нежнейший, а с мясом, как булыжник.

— Как изменилась работа Вашей клиники с появлением в нашей жизни коронавируса?
— Никак. Единственное — весной уменьшилось количество пациентов, потому что все сидели дома, испугавшись до полусмерти. Но потом все вернулось. Конечно, разговаривать с пациентами о коронавирусе приходится много!

— Два месяца назад у моего знакомого поднялась температура, пропало обоняние. Он позвонил в поликлинику, ему сказали, что врач на дом не выезжает, сами приезжайте в общественном транспорте. Это было в одном из городов Брянской области. В итоге он лечился сам, тест ему никто сделать не предложил. Затем он сдал платный тест на антитела и выяснил, что переболел коронавирусом. Как нам после этого относиться к статистике заболевших? И возможна ли такая ситуация в Москве?
— Что касается тестов, то их точность — 30-40%. Моя обезьяна угадывает точнее. А статистику заболевших считают на основе этих мазков. Антитела — тоже не самая простая история. Есть люди, которые не болели, а у них 500 с лишним антител. А есть переболевшие, у которых 0 антител. Это не вопрос иммунитета. Антитела — это отработанный материал, организму нужно их выбрасывать, а дальше уже вопрос: с какой скоростью тот или иной организм избавляется от этого мусора?

— Весной было много разговоров о чесноке, имбире и лимоне как средствах борьбы с коронавирусом. Что Вы скажете на этот счет?
— Имбирь продавался по космическим ценам, как и лимоны. Прежде чем говорить о том, что помогает, нужно определить, что это за болезнь. Если у человека поднялось давление, а мы его снизили, помогли ли ему или нет? Помогли снизить, но это дорога, которая ведет к инсульту. Когда у вас поднимается температура, особенно если одновременно с этим вы теряете обоняние и вкус, то нужно прекращать есть. Организм подсказывает вам, что не принимает еды. Если сразу прекратить есть, то через день-два обоняние или вкус должны вернуться.

— Если после этой болезни человек в норме, но не вернулось обоняние, что делать?
— Он будет реагировать на то, что имеет не запах, а ярко выраженный вкус. Нужна не монотонная еда, а с ярким вкусом — острая, кислая, горькая, жирная. И не важно, как она пахнет. Если обратная ситуация — обоняние есть, но потерян вкус, то, наоборот, нужна еда с сильным запахом. Обоняние в принципе не может пропасть, потому что это будет означать, что у вас пропала половина мозга. Организм просто «выключил» его, значит, он преследовал этим какую-то цель. Просто так он «выключить» обоняние не мог.

— В Клинцах всем больным коронавирусом прописывают антибиотики. А Вы бы стали пить антибиотики в такой ситуации?
— Это ужас, совсем кошмар. К счастью, сейчас в Москве многие перестали их выписывать своим пациентам. Вдруг сказали, что на вирус антибиотики не действуют. Неужели раньше никто этого не знал?

— Что стоит, а чего не стоит употреблять в пищу человеку, который заболел?
— Животный белок точно не стоит, только растительная еда и много жира — сливочное, растительное масло, сало и нутряной жир. И много воды — от шести литров в день и больше.

— Почему жир так полезен?
— Жир в легких окисляется с высокой скоростью, если его не хватает, у человека не работают легкие. Нервная система на 3/4 состоит из жира, костный мозг — это жир, клеточные мембраны в основном состоят из жира, половина гормонов делаются из жира, глаза работают на жире, печень, щитовидная, поджелудочная железа не умеют работать без жира, любая клетка умеет углеводы делать из жира.

— Я так понимаю, что обезжиренные творожки и прочая еда из этой серии, мягко говоря, не полезна?
— Это есть нельзя, запрещаю это все своим пациентам. Называю это продукцией дохлой коровы. Легочные больные у меня некоторые съедают полторы-две кружки жира в день в разном виде.

— А что скажете о витамине D, который сейчас активно советуют пить?
— Ягоды годжи помнишь? Это примерно из той же серии. Витамины работают как информация, а не количество. Поэтому норма витаминов — это довольно условная вещь. Когда слышу, что у 70% населения снижено содержание витамина D, то начинаю веселиться. А кто решил, что остальные 30% стали нормой, а не эти 70%? Представь, что у тебя в ухе пробка. До тебя можно докричаться двумя способами: почистить ухо или начать громко орать. Вот витамин D — это безумно орать. А ухо как было грязным, так и осталось.

— Три самых безумных рекомендации по профилактике или лечению коронавируса, которые Вам довелось услышать за этот год?
— Антибиотики и противовирусные. Антибиотики — против жизни, они действуют исключительно на иммунную систему, они ее просто «укладывают». По сути, это иммунодепрессанты. Антибиотик гасит воспалительную реакцию, которая является основной функцией иммунной системы. Противовирусные препараты еще смешнее. Вирус неживой, убить его нельзя. Зато можно получить реакцию на этот вирус. Противовирусные — это второй иммунодепрессант. Своим пациентам я запрещаю принимать такие препараты. По этому вопросу со мной ругаются многие вирусологи. Я говорю им: «Есть школьный курс физики: любая работа требует энергии. Где берет энергию вирус, проникающий в организм и размножающийся там?» Отвечают, что вирусу энергия не нужна. Говорю: «Хорошо, физику отменили. Скажите, пожалуйста, почему вирус размножается в клетке и что делает в это время иммунная система? И как он может размножаться, если он неживой?» Отвечают: «Он неживой в общем, но, попав в клетку, оживает» (смеется). Я даже не знаю, что на это ответить ученым-биохимикам.

— Читал, что Вы советуете принимать душ при повышенной температуре. С трудом себе это представляю на практике.
— А зря. При температуре всегда знобит. Идешь в душ, садишься под горячую воду и греешься. Когда тебе становится некомфортно горячо, то выливаешь на плечи тазик холодной воды, только не струйкой, а залпом, чтобы она тебя «ударила». Тогда у тебя будет ощущение, что тебе еще жарче. Организм сразу захочет спать.

— Правда ли, что люди с некоторыми группами крови меньше подвержены риску заражения коронавирусом?
— (смеется) Как только в популяции появился вирус, его освоят все, это инструмент. Только кому-то он нужен, а кому-то — нет. Поскольку коронавирус проявляется разной клиникой — от поноса до запора, и люди болеют по несколько раз, то этот инструмент останется с людьми. Если конфигурация организма позволяет, условно говоря, избегать стрессов, то он просто будет лежать спокойно.

— Детей коронавирус особо не берет, а в зоне риска находятся взрослые люди. Хотя другим вирусным заболеваниям дети подвержены. Это наталкивает многих на мысль об искусственном происхождении коронавируса, который вроде как должен сократить популяцию. Это бред или в этом предположении есть здравое зерно?
— Дети действительно болеют меньше, потому что они меньше лечатся. У них нет хронических болезней, а взрослые пьют много лекарств. Совершенно не важно, какое у этого вируса происхождение, потому что заставить организм пользоваться тем, что ему не нужно, можно только в кино под названием «Эпидемия».

— Как Вы в целом относитесь к тому, что происходило в мире в 2020 году?
— Еще много лет назад я придумал термин «планета №6». А тут еще и обострение вирусной инфекции.

— Будете ли Вы делать себе прививку от коронавируса?
— Я вообще прививок не делаю. Я не болею! Прививки нужны, когда у тебя есть прецедент, очаг. Например, нужна прививка от клещевого энцефалита. С остальными прививками не все так очевидно. Если есть методика, по которой предполагается, что кто-то может умереть, то это точно не методика.

— Как Вы думаете, когда мир вернется в прежней жизни? Или уже никогда? И мы всегда будем ходить в масках в общественных местах, как это делали многие японцы задолго до появления коронавируса?
— К сегодняшней ситуации привело устройство прежней жизни. С какой стати мы должны к ней вернуться? Мы получили результат предыдущей жизни. Хотим еще раз повторить? На бис (смеется)? Меня еще веселит ситуация, что полиции теперь в несколько раз сложнее ловить преступников — лица закрыты масками и нет отпечатков пальцев, так как все в перчатках.

— Понятно, что каждому пациенту Вы советуете разный набор продуктов, исходя из диагноза и других факторов. Давайте поговорим о Вашем рационе. Какие продукты исключены из него, а какие можно увидеть на Вашем столе ежедневно?
— Я мало ем и не люблю сложных блюд. Очень люблю супы, особенно жирные — лагман, борщ, рассольник, харчо. Больше всего люблю суп-кулеш — казачью похлебку из пшенки с салом и луком. По утрам ем разные каши — пшенную, гречневую, рисовую с порцией граммов 70 сливочного масла. После 50 лет меньше ем мяса, а после 60-ти — еще меньше. Это либо жирная баранина, либо стейк с кровью. Могу съесть кусок курицы, иногда рыбу. Лет 13 назад бросил курить, курил с 13 лет по 60 штук в день. Пью много воды (за 2,5 часа нашего разговора Анатолий Викторович выпил 4-5 кружек теплой воды — прим. авт.). Алкоголь не употребляю примерно с 1980 года.

— Сколько воды пьете?
— Почки выделяют 2 литра мочи в сутки, легкие примерно столько же влаги. Кожа тоже испаряет влагу, кишечник ее также выводит. Все это надо восполнять, поэтому пью от пяти литров в сутки. В литрах считать неудобно — 21 стакан, так будет понятнее. Самая большая жажда утром, за первый час после сна выпиваю под два литра воды. Далее примерно раз в час по стакану. Чай и кофе не пью, мне просто невкусно. Любой напиток вызывает жажду, ты пьешь еду. Кроме воды, разумеется.

— Анатолий Викторович, расскажите о своей семье?
— Был женат два раза. Дочке Кате 43 года, внучке Насте летом исполнилось 20 лет. Сыну весной будет 37 лет, и у него тоже есть дочка — ей семь месяцев. Между двумя моими внучками разница 20 лет. Сын занимается бизнесом, а дочка руководит в Москве департаментом крупной американской фармацевтической компании. Жена Елена работает в театре. Лет 45 она отработала в «Современнике». Была помощником режиссера, а потом стала главой пиар-службы театра.

— Где познакомились?
— У Миши Перлина. Я прогуливал институт и зашел к нему в гости. А первый брак у меня был в институте после армии, три года всего прожили вместе. Со второй женой живем уже больше 40 лет.

— Чем увлекаетесь в свободное время?
— Животные и растения. Путешествия считаю пустой тратой времени. Я и в отпуске никогда не был. Не понимаю, зачем мне надо ехать отдыхать, если работа доставляет удовольствие. Раз в год езжу в Питер на 3-4 дня к друзьям, хожу в зоопарк и ботанический сад. И раз в год езжу на два дня в Израиль к друзьям.

— О чем мечтает сегодня Анатолий Волков?
— Мечтаю редко. Если я могу это выполнить, то делаю. А мечтать о том, чего сделать не могу, бессмысленно.
Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Анатолия Волкова