,

Дмитрий Пауков о работе в храме Гроба Господня в Иерусалиме и его секретах, о своей необычной машине и мечте расписать храм в Клинцах

Сегодня один из самых необычных выпусков «Разговора без микрофона». На три четверти он посвящен не столько нашему герою —художнику Дмитрию Паукову, сколько месту,
в котором он провел три месяца. Но это место — храм Гроба Господня в Иерусалиме— стоит того. Вряд ли кто-то еще
из клинчан может похвастаться, что провел столько времени
в этой святыне. Дима охотно делится со всеми удивительными секретами, которые открылись ему за время работы в храме.
Во второй части интервью с Дмитрием Пауковым также планировался рассказ о его невероятных приключениях
в Индии, где он оказался чуть ли не в плену в момент начала мировой ковидной истории. Но мы решили опубликовать эту историю отдельной статьей в одном из ближайших номеров газеты. Поговорили мы с Дмитрием и о проблемах Клинцов.
Он активно включился в общественную жизнь города.
Именно Дмитрий первым написал в Минприроды, когда
30 декабря был вырублен лес в районе стадиона «Труд».
Не сомневаюсь, что Дима принесет еще много пользы нашему городу. Мне очень понравился его ответ на заключительный вопрос о мечтах. Несмотря на то, что наш герой живет
в Москве, основные его мечты связаны именно с тем, чтобы помочь сделать Клинцы привлекательнее.

— Впервые мне рассказали о тебе как о художнике, занимающемся реставрацией иконы Богоматери в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Подозреваю, что для такой работы первого попавшегося художника-реставратора не возьмут. Как тебе удалось добиться такого приглашения?
— Сам до сих пор не могу понять (смеется). Я еще удивлялся, как мне удалось попасть в Израиль после Судана, это ведь запрещенная история. Это была цепочка случайных событий. Когда я сменил факультет в Академии, то думал, что навсегда забыл о реставрации. Однажды моя знакомая скульптор спросила, могу ли я отреставрировать икону. Я согласился, но не сказать, что с большой радостью. Она познакомила меня со священником московского храма Покрова Богородицы в Лыщиковом переулке. Он показал огромную икону, за которую мы взялись с одногруппником. Потом дал другую икону и так далее, в итоге я даже очищал весь храм от копоти. В этом храме был прихожанин, который помогал своей церкви. Он спросил у священника, кого он может посоветовать для реставрации икон. Тот порекомендовал меня, так я стал реставрировать храм в Долгопрудном. А у этого человека есть друзья — армяне, относящиеся к отдельной армянской церкви. Они периодически ездят в армянскую церковь в Иерусалим. У них появилась идея помочь Иерусалимскому храму отреставрировать алтарь. Они обратились к этому священнику храма в Долгопрудном, и тот посоветовал меня. Я ехал с пленэра из Покрова, когда раздался звонок. Голос с армянским акцентом спрашивает: «Можешь икону отреставрировать?» Отвечаю: «Могу! Присылайте фотографии». Присылают, а я смотрю — что-то незнакомое, спрашиваю, что за храм. Отвечают: «Храм Гроба Господня в Иерусалиме». Я, конечно, ответил согласием. В итоге мы договорились, они оплачивали перелет и мою работу. По фотографиям увидел, что нужно еще реставрировать и мраморную плиту. Но это дело скульптура, поэтому я взял с собой знакомого, который две недели занимался этой плитой.

— Как вас там приняли?
— Нас приняла армянская церковь. Армян в Иерусалиме немного. Город в форме овала, полностью из камня со старыми высокими камнями. По камням можно узнать, какой период постройки. Есть 2000-летние и даже старше. Город поделен на кварталы — еврейский, армянский, мусульманский и христианский. Армянский — самый маленький и закрытый, я жил в нем. Они никого туда не пускают, кроме одной улицы, по которой все ходят. В еврейском и христианском кварталах можно свободнее ходить по улицам. Мусульманский квартал охраняется военными с автоматами. Единственная улица этого квартала, по которой можно ходить всем, — это Долороза. По ней вели Христа на распятие.

— Все армяне Иерусалима служат в храме?
— Наоборот, большинство армян просто живут там. Многие осели в Иерусалиме после геноцида армян турками. У армян два патриарха: один — в Армении, второй — в Иерусалиме. В советское время они вообще между собой не общались. Они жили в Израиле независимо. Если углубиться в историю, то армяне появились в Иерусалиме в III веке, когда западные границы Великой Армении дошли до этих мест. Потом границы Армении стали уменьшаться, но часть армян осталась жить в Иерусалиме. Для Армении очень почетно, что они представлены в равных долях в храме Грома Господня. Пока я там был, в Иерусалим приезжали армяне из Австралии, Аргентины, Латинской Америки, с которыми я общался.

— Как к тебе там относились?
— Замечательно! Говорили: «Русский приехал нашу церковь реставрировать». Они там все знают русский язык.

— Откуда? Они же живут там поколениями?
— Там есть семинария, куда приезжают армяне со всего мира. И многие ее выпускники остаются там служить. Плюс в церкви много просто рабочих, эти люди приезжают из Армении. Одиннадцать месяцев работают, на месяц уезжают в отпуск домой. Поэтому там почти все говорят на русском. Они мне сказали, что в Армении русский язык изучают в школе и сегодня.

— А сам храм Гроба Господня в каком квартале?
— В христианском, но там все рядом. Первые две недели я вообще не понимал, как там ориентироваться, но, прожив три месяца, узнал то, что остается загадкой для туристов, которые приезжают на 1-2 дня. Поначалу меня поразили «пробки» из людей на узких улочках, сильный шум. Как-то подошел к воротам и застрял в «пробке» из людей на 30 минут. Целый месяц я ночевал в самом храме, мне там выделили комнату.

— Ничего себе! Расскажи подробнее о храме.
— Храм поделен шестью конфессиями — греко-православной, католической, армянской, коптской, сирийской и эфиопской. Он построен на месте распятия Христа. Там есть храм в храме (Кувуклия) — часовня над Гробом Господним. Ей владеют в равных долях греко-православная, католическая и армянская церкви. Каждую ночь они служат по два часа. Уборка тоже в равных долях. Все строго по времени. Я даже помогал им, менял масло в лампадах.

— Русской православной церкви нет?
— Рядом есть монастырь Александра Невского. Вообще храм имеет круглую форму, чуть правее — Голгофа и дальше храм Елены — место, где императрица Елена нашла крест, на котором распяли Христа. Часть креста находится во владении армянской церкви, раз в год они выносят его показать миру. Храм Елены принадлежит именно армянской церкви. Сбоку в алтаре есть дверца, которая ведет вглубь на шесть метров. Там армяне откопали каменоломню в катакомбах, где жили и работали первые христиане. В этом месте я тоже работал. Мне дали ключ, я каждый раз открывал и закрывал эту дверцу. Причем туристы знают об этом интересном месте, но туда никого не пускают. Армяне могут показать его только своим соотечественникам.

— Фотографировать можно было?
— Мне разрешили делать все, что захочу. Сказали только, чтобы стены не ковырял. Туристы из России, увидев меня, были в шоке, что мне удалось попасть в это тайное место. Объяснял им, что работаю там. Меня неоднократно пытались уговаривать тайно провести их туда.

— Как уживаются там эти шесть конфессий?
— Люди между собой хорошо общаются. Иногда, правда, немножко конфликтуют, бывает, что и дерутся, но это скорее дань традициям. Греки считают себя основными, у них и территория в храме самая большая. Они скупили большую часть храма, в том числе и на деньги русских царей — Александра I и Александра II. Католики тоже купили в свое время территорию. Даже при мне были любопытные моменты во взаимоотношениях между церквями. На ночь храм всегда закрывают — в семь или восемь вечера, а открывают — в пять или шесть утра, в зависимости от перевода времени в городе. Но два раза в неделю его открывают в 12 часов, причем право принять это решение принадлежит грекам. Однако ключи, чтобы соблюсти статус-кво…

— … находятся у армян?
— Нет! Все еще интереснее — ключи у мусульман. Там веками шел спор за эти ключи. Но когда Иерусалим принадлежал Турции, ее правитель решил отдать ключи мусульманской семье, чтобы споры прекратились. И уже 800 лет две мусульманские семьи этим занимаются — одна имеет право открывать и закрывать храм, а вторая хранит ключи. Права передаются в семьях от отца к сыну. Дедушка, который открывает храм, все время сидит там на лавочке. Интересна и сама процедура. Этот мусульманин стучит и выгоняет всех из храма. Он закрывает ворота на замок, далее он передает ключи внутрь храма, в окошечко священнику. Перед открытием храма все повторяется — сначала ему дают ключи в это же окошечко, а затем он открывает. Но греки говорят: «Это мы же все равно решаем, когда ему открыть, так что не важно, что открывает мусульманин» (смеется). Я там иногда оставался работать допоздна, собирали леса с армянскими рабочими. Чтобы не ждать открытия храма до пяти утра, а выйти из него раньше, мы договаривались с греками. Они нас выводили своими тайными ходами через двор и через Голгофу на улицу. Но однажды случился инцидент. Среди нас был болтливый парень Армен, любитель подкалывать греков. Те его невзлюбили за это. Грек выводит нас (всего шесть человек) и говорит: «Всех выпущу, а его нет». И показывает на Армена. Тот: «Как так? Почему меня не выпустите?» Целый час мы уговаривали. В итоге Армен стал звонить армянскому вышестоящему начальнику, тот перезвонил греческому священнику. И только после того как греческий священник дал добро, Армена выпустили из храма. Этого Армена потом еще и судили, пока я там был, а после моего отъезда он стал священником.

— А судили за что?
— Опять же из-за конфликта с греками, которые пожаловались на него в полицию. Суд тянулся два года, его могли депортировать. Он пошел на суд с вещами, готовясь к депортации. Но там бюрократия тоже в этом плане серьезная, Армен возвращается и сообщает, что судья не нашел времени явиться, заседание перенесли на полгода (смеется).

— Армяне и представители других конфессий, проживающие в Иерусалиме, имеют гражданство Израиля?
— Нет, если только те, кто давно там живет. А так у них особый статус: Израиль разрешает священнослужителям приезжать и служить в храме. Простые рабочие оформляют рабочую визу. В 2018 году мэр Иерусалима решил брать арендную плату с храма Гроба Господня. Причем еще хотел потребовать сумму за прошедшие годы. Тогда все церкви договорились между собой и закрыли храм. А ведь от туристов городу огромная прибыль. Так мэр лично пришел и попросил открыть храм. Разговор об арендной плате сразу утих.

— А как относятся к христианам евреи?
— Плохо, там рядом живут ортодоксальные иудеи. Они плюют на священников, прямо при мне был такой случай. Также они провоцируют на конфликт, чтобы потом заявить на христиан в полицию. Ортодоксальным евреям при этом, как правило, ничего не будет. Евреи часто специально шумят под окнами ночью.

— Один из моих друзей и постоянный читатель нашей рубрики несколько раз бывал в храме Гроба Господня. По его словам, он не почувствовал ничего особенного, но другие люди, с его же слов, испытывают в этом месте особые ощущения. Какие ощущения были у тебя?
— Днем, когда там толпы туристов, гул, ничего не почувствуешь. А вот вечером и ночью, когда храм закрывают, мне там очень нравилось. Я ходил в одиночестве по храму, был даже на греческой службе ночью. Там и службы особые, таких храмов больше нет — сам алтарь является Гробом Господним. Так что ощущения были особые. Похожие, кстати, были в Судане, когда мы ночевали в палатке в пустыне Сахара. На 360 градусов вокруг горизонт, полная тьма и звездное небо над головой. Ты словно в космосе. В храме Гроба Господня тоже ощущал, будто нахожусь в центре Вселенной. Днем там слишком шумно и многолюдно, а когда люди тушат пламя свечей от Благодатного огня, то просто дуреют. Почему иконе понадобилась реставрация? В том числе и потому, что об нее тушили свечи, она прогорела. Но там жестко ко всему относятся. У Кувуклии всем процессом руководит грек, так он на моих глазах выкинул за шкирку китайского туриста, правда, я не видел, что тот натворил.

— Сколько ты пробыл в Иерусалиме?
— Три месяца, больше нельзя. Въезжал я в страну весело. У нас было приглашение от армянского патриарха, но рабочую визу мы не делали, въезжали по туристической. Обратный билет уже купили, должны были через месяц улетать домой. Но потом все затянулось. Подозрения к нам возникли еще в Москве, в аэропорту. У нас спросили, почему мы едем на целый месяц, обычно туристы едут на более короткий срок. Ответили, что мы паломники, будем жить у армян по их приглашению. Потом они стали сверять данные, развели нас по разным сторонам и стали задавать вопросы. На вопрос, как мы познакомились, я сказал, что мы вместе жили. А мы действительно вместе жили в общежитии. А мой товарищ, скульптор, сказал проверяющим, что мы вместе учились. Наши ответы не совпали, после чего они стали проверять все наши вещи, даже ручную кладь. А у меня там тюбики с краской. Кое-как пустили в самолет, а по прилету мы шесть часов проходили паспортный контроль. Всех подозрительных они отправляют в сторону, там много человек было. В аэропорту нас допрашивали, уточняли, почему у нас так мало денег с собой. Мы показали приглашение от армянского патриарха, и они прямо посреди ночи стали звонить патриарху. Причем дозвонились, и тот подтвердил, что ждет нас. Только тогда нас отпустили. Нас приехал встречать из Иерусалима священник. В итоге его водитель нас не дождался и уехал, а мы со священником добирались на такси.

— Находил ли ты свидетельства того, что именно в этом месте происходили события, описанные в Библии? Или, может, слышал за время работы там какие-то интересные рассказы на эту тему?
— Там миллион рассказов. Если пытаться воспринимать все логически, то можно найти нестыковки. Почему в одном храме место распятия, Голгофа и обретение креста? Не может быть, чтобы в одном месте и распяли, и похоронили. На самом деле и Гроб Господень находится немного в другом месте. Кувуклия построена над гробом, если бы к гробу столько народа ходило, его бы просто стерли губами. Поэтому гроб на несколько метров ниже, туда никого не пускают. Говорят, там есть плиточка, которую можно поднять и пролезть туда.

— Ты пролезал?
— Нет. Из армян, с которыми я общался, как говорили, туда пролез только один человек. В храме много и других секретов. Рядом с храмом есть прорытый под землей эфиопский колодец, там целое озеро подземное. Однажды я видел в храме бесноватого. Минут за 30 до закрытия кто-то стал кричать во время чтения священником молитвы. Полчаса кричал, потом встал и спокойно ушел.

— Что это было?
— … По духу храм мне очень понравился. Там и греки, и армяне могут оставить туристов на ночь, даже группу из 30 человек. Одна такая группа расстелила на ночь свои матрацы, затем люди проснулись, послужили и снова легли спать. Когда я захотел остаться на греческую службу, священники стали шушукаться. Один подходит и спрашивает: «Ты армянин?» Говорю ему, что русский. Отвечает: «О, тогда можешь остаться» (смеется). Копты служат раз в неделю, по воскресеньям. Я как-то просыпаюсь и слышу странные звуки, похожие на пчелиное жужжание. Оказалось, что это идет служба у коптов. Еще одна интересная история там есть — армяне по традиции три раза в неделю, в 17:00, обходят все алтари в храме, католики обходят каждый день, греки вообще этого не делают. Однажды я пошел с армянами, они при этом красиво поют. Параллельно шли католики, а они принесли туда орган. Армяне поют, а католики одновременно играют на органе. Спрашиваю у Герама: почему все это происходит одновременно? Он отвечает: «Вот, эти католики притнесли орган, мы были против». Я подумал, что против был сам Герам и другие армяне. Уточнил: «А когда это было?» Его ответ сразил наповал: «В XIII веке» (смеется). Время там словно замерло.

— Расскажи еще историю!
— Перед входом в храм есть дворик, куда спускаешься по ступенькам. И есть настил из досок, по которому можно спустить коляску или тележку. Одна доска сгнила, греки наняли рабочего, который ее заменил. Армяне узнали об этом и захотели войти в долю, внесли свою часть платы, все это было документально оформлено. Я спрашиваю: «Зачем?» Герам отвечает: «Представь, через сто лет греки скажут, что это их доска. Мы делали ремонт, и никаких армян здесь не было. А теперь уже не скажут». Еще показательный пример — в армянском квартале есть монастырь. Монахов там уже нет, в нем живут работники. И там есть кладбище, где похоронены армянские патриархи, их по традиции хоронят прямо на дороге. На кладбище есть территория, огороженная каменной стеной в виде круга, а внутри ничего нет — просто трава. Оказывается, в середине прошлого века один армянин принял ислам, после смерти его похоронили на армянском кладбище. Но мусульмане захотели посещать его могилу, стали требовать доступ у армян. Тогда армянский патриарх распорядился огородить эту могилу стеной и вывести тропиночку на улицу. Боялся, что мусульмане там вообще мечеть построят. Но после этого они перестали посещать эту могилу, и все заросло травой.

— В Иерусалиме же есть и мечеть.
— Да, на входе в храм Гроба Господня мечеть Омара. Когда Омар захватил Иерусалим, хитрые монахи вышли его встречать и сказали: «Великий Омар, заходи к нам и помолись в храме». На что он ответил: «Если я помолюсь у вас, то все мусульмане начнут к вам ходить». Тогда и построили мечеть напротив входа в храм. Сейчас храм делят шесть конфессий, а в самом Иерусалиме их намного больше.

— Как это все помещается в небольшом городке?
— Все очень тесно, но у армян есть даже футбольное поле при школе, чем они очень гордятся, ведь остальной город поделен прямо по миллиметру. Причем это футбольное поле однажды спонсировала сборная Италии по футболу. В армянском квартале можно гулять свободно, там не тесно.

— Где питался?
— При монастыре. Но готовили нам… арабы! За три месяца не было ни одного повторения блюда, готовили и арабские блюда, и армянские. Армяне очень любят мясо. Они говорят так: «Если блюдо без мяса, то это не еда». В среду и пятницу — пост, но некоторые армяне говорили: «Пост — это не для нас». Там все не так строго в этом плане. Покупали мясо у арабов, жарили шашлыки. Новый год в Израиле не празднуют, но мы с армянами праздновали, жарили шашлык. Я был на Рождество. Причем у всех армян Рождество приходится на 6 января, а у армян, живущих в Иерусалиме, на 18 января. А я уехал 15 января, не застал их Рождество. Время в храме вообще не меняется, там свое время и свой календарь. Когда часы в Израиле переводили на час, в храме время не переводили.

— Что говорят в храме про момент зажжения Благодатного огня?
— Кувуклию опечатывают, обыскивают, потом туда входит греческий патриарх. Перед этим его обыскивает армянский патриарх. Греческий выносит огонь, передает его армянскому, а тот уже в окошечко всем остальным. Армянские священники мне даже так говорили: «А мы не видим, как зажигается огонь. Но важно, что он загорается — это символ». И иконопись у армян не так сильно развита. Они говорят, что молятся не иконе, а Богу.

— Мы подробно поговорили о твоей работе за границей. Но ты ведь работаешь и в России. На каких объектах?
— Год назад расписывал потолок посольства Бразилии в Москве — это особняк Лопатиной на Большой Никитской в псевдорусском стиле. Один сводчатый зал они решили расписать в русских традициях. Послу очень понравились росписи в соборе Василия Блаженного, он захотел подобные в этом зале посольства. После этого я поехал в Индию. Периодически занимаюсь росписью церквей, иногда пишу портреты на заказ и даже иконы. Так что работа у меня разнообразная, даже в кино немного поработал. Еще немного занимаюсь репетиторством. С одной ученицей занимался три года в Москве, правда, она решила поступать не на живопись, а в архитектурный институт. Сейчас с другой ученицей занимаюсь. Приглашали работать преподавателем в Брянское художественное училище, но пока не горю желанием. В Москве шире круг общения, люблю заводить новые знакомства, общаться с творческими людьми.

— Твой любимый жанр живописи?
— Историческая картина, портрет, пейзаж.

— Три лучших художника из Клинцов?
— Я, наверное, не всех знаю. Назову Алексея Сивограка, он, кстати, учился на одном курсе с проректором Академии Глазунова.

— Чем увлекаешься помимо живописи? Я видел твою фотографию времен студенчества, где ты в составе футбольной команды.
— Это больше прикол, хотя мы действительно играли в Академии в футбол. Просто выходили во двор и играли, команды Академии как таковой не было. А физкультура у нас вообще проходила в ныне снесенном спорткомплексе «Олимпийский», где Академия арендовала бассейн. Мы там плавали. Спортзала в Академии нет. Мы общались с ребятами из Суриковского института, и один из наших студентов-скульпторов предложил провести матч против них. В Суриковском институте есть спортзал, спортивные секции и даже футбольная команда, которая участвует в турнирах. Мы пришли на игру к ним в зал и опозорились — проиграли — 1:36 (смеется). Потом мы полгода усиленно тренировались, захотели взять реванш. Они подготовились к встрече, пришли болельщики. В итоге мы сумели выиграть — 8:6! Суриковцы были удивлены: как это мы так за полгода прибавили (смеется)! Мы и сейчас два раза в год встречаемся своей вузовской командой и играем в футбол. Был потом в нашей Академии любопытный момент — на одном из собраний с участием Ильи Глазунова проректор по воспитательной работе сказал, что Академия проводит различные мероприятия, даже спортивные. И стал рассказывать про наш матч против Суриковского института. Хотя Академия к организации матча не имела никакого отношения. Еще у меня есть знакомый, который помог мне достать билеты на матч чемпионата мира по футболу 2018 года в Казани между Францией и Австралией. Годом ранее был на матче Германия — Чили Кубка Конфедерации в Казани и на поединке Чили — Камерун на арене «Спартака» в Москве. Именно на этом матче впервые на таком уровне была использована система видеопомощи арбитрам (система видеоповторов). Кстати, мне не очень понравилась задержка времени из-за проверок голов.

— Еще я видел у тебя много фотографий старых «Москвичей».
— Так я езжу на такой машине, сейчас выйдем на улицу, и ты увидишь ее. Она 1976 года выпуска. 7 ноября я участвовал в выставке «Москвичей».

— Почему ты сделал такой необычный выбор?
— Не хотелось покупать дорогую машину, копить на нее деньги. Подумал: «Почему бы не купить автомобиль и с приколом, и чтобы хорошо ездил?» В прошлом году у меня отобрали старые советские номера, а до этого ездил с ними, камеры их не фиксировали. Я и из Москвы на ней приехал. Обычно еду по трассе со скоростью 100 км/ч, но разгонялся и до 115 км/ч. Купил «Москвич» за 40 тысяч рублей. Можно было и дешевле, как я потом узнал, но мне нужна была машина на ходу. Я получил права и два года не ездил, потом нашел эту машину в Калуге, и моя первая поездка была именно на ней — из Калуги до Москвы. Взял одногруппника с собой, чтобы не так страшно было ехать. Но он без водительских прав, просто за компанию. Семь потов сошло, но кое-как доехали (смеется). Благодаря этой машине нашел новых друзей. А еще она даже поучаствовала в съемках фильма, в котором я работал художником-постановщиком.

— Ремонтируешь часто?
— Почти все уже заменил, поставил новый двигатель. У моего друга, кинооператора, восемь старых советских машин. Он однажды предложил поехать в деревню под Волгоградом, чтобы купить ему «Москвич-403». Туда поехали на поезде. Нам сказали, что машина на ходу, но ехали на ней три дня. Она 20 лет стояла, формально — на ходу, но по факту — попробуй проехать. Там еще с тормозами была проблема — колодка при нажатии на тормоз обратно не отходила, видно, заржавела, начинала тереться и дымиться. Подъезжаем к ГАИ, тормозим, а машина вся дымится. А еще два колеса прокололи, первое — было чем заменить, а со вторым пришлось сложнее — «запаски» уже не было, пришлось голосовать, но ночью никто не останавливал. Пришлось нести 5 км два колеса до ближайшего шиномонтажа. И вдруг оказалось, что на этой машине бескамерная покрышка. В СССР проводили эксперимент в один год, делали такие покрышки. И эта машина как раз попала под этот эксперимент.

— Также в твоем профиле есть фотографии здания техникума. Что ты думаешь об истории, которая произошла летом с этим историческим зданием?
— Это печально, хорошо, что люди стали возмущаться, появилась надежда спасти здание. Я узнал об этом от краеведа Ромуальда Перекрестова. Он спросил, не хочу ли я поддержать защитников здания и можно ли на меня ссылаться. Естественно, я согласился. У нас ведь в Клинцах есть здания, которые точно не менее интересные, чем в той же Польше. Но мы почему-то не хотим их сохранять. Каждый раз приезжаю и замечаю, что в Клинцах все хуже и хуже с историческим наследием. Вот в Суздале нельзя строить здания, отличающиеся по высоте и стилю от общей застройки. Про сайдинг вообще говорить не хочу. А в Клинцах им обшивают все подряд, даже деревянный резной дом рядом с краеведческим музеем кто-то обшил сайдингом. Это ужасно. И еще ужаснее, что многие горожане ходят мимо и говорят: «О, красиво стало!» Хочется спросить: «Чем же это красиво?» Даже советская архитектура намного лучше. Взять тот же Дом рабочих — это конструктивизм 20-х годов, таких зданий даже в Брянске нет. Сейчас хотят возле старообрядческого храма построить девятиэтажку или магазин. Там рядом частные дома. У нас зародилась мысль сделать там музей старообрядчества. Подобный музей есть в Ветке Гомельской области, там хранится много экспонатов из Клинцов. В нашем городе была так называемая иконописная школа, сохранилось много икон. Музей был бы точно не хуже, чем в Ветке.

— О чем мечтает сегодня Дмитрий Пауков?
— Как раз о создании старообрядческого музея. У меня пока все идет по нарастающей — Клинцы, Брянск, Москва, поездки за границу. Хочу написать большую картину, но нет пока повода. Когда ты пишешь диплом, тебя подталкивает нужда. А тут нужно найти заинтересованных людей и время. Краевед Евгений Свистов из Новозыбкова предложил мне написать большую картину на тему Чернобыля. Тема, кстати, интересная. Но я пока не придумал сюжет. Также можно написать картину на тему старообрядчества. Еще хочу церковь расписать по своим эскизам, а если в Клинцах, то просто счастлив буду!

— Спасибо за интервью!

Жора КОСТАКЕВИЧ, фото автора и из архива Дмитрия Паукова