,

Ландшафтный архитектор Ольга Яшина: «В горадминистрации не могли не знать, что лес возле «Труда» — это памятник природы»

Ольга Яшина лишь в последние месяцы ворвалась в медийное пространство Клинцов. Я все не мог понять, что это за загадочная девушка, которая одновременно проводит творческий вечер на тему поэзии и живописи в студии «Мозаика», за пару ночей и на общественных началах рисует проект сквера возле старообрядческого храма, а потом оставляет ценные и грамотные комментарии на тему незаконной вырубки леса в районе стадиона «Труд». Так кто она: поэт, художник, преподаватель, ландшафтный архитектор или просто красивая, умная и приятная в общении девушка? А, может, все вместе и даже больше?
В первой части интервью мы ответим на эти вопросы. А на вторую часть мы оставили самую важную тему. Оля поможет нам разобраться в том, почему вырубка паркового леса в черте города, которая произошла в Клинцах 30 декабря прошлого года, была незаконной. Лучшего эксперта по этой теме, да еще и родившегося и выросшего в Клинцах, нам точно не найти. Но самое главное — она подробно объяснит, почему эти деревья по закону нельзя вырубать, даже если бы они не являлись частью памятника природы. А ведь сейчас, со слов главы города Олега Шкуратова, именно снятие с паркового леса статуса памятника природы является основной и принципиальной задачей, на выполнение которой брошены все силы городских властей.

— Оля, где и кем ты сейчас работаешь?
— Я работаю инженером генерального плана, проектировщиком в Институте градостроительства и системного проектирования. Занимаюсь благоустройством территории Москвы. Буквально на днях мне дали большой проект — территорию больницы имени С.П. Боткина, это объект культурного наследия площадью 16 га. Там будет работать целая команда, я буду отвечать за проектный рельеф и геодезию.

— В чем заключается твоя работа, если объяснить простым языком?
— Моя работа заключается в создании и преобразовании комфортной городской среды для общества. Это можно связать с градостроительством и урбанистикой. Все это разрабатывается в рамках генплана всей Москвы.

— Вы работаете только в Москве?
— Не только. До моего прихода компания работала в Крыму, Севастополе. У меня за два года работы пока командировок не было.

— Насколько я знаю, ты долгое время ходила на работу бесплатно, чтобы тебя взяли в эту организацию, это правда?
— Это длилось месяц, пыталась внедриться в качестве практиканта. Когда поняла, что это то, с чем я хочу работать, попросила назначить мне собеседование. И меня взяли, хотя у меня было ученическое портфолио, но плюс к этому еще несколько небольших частных проектов. Меня взяли инженером-чертежником, но потом я очень много работала, брала заказы, которые, как мне казалось, я не выполню. Но как-то выполняла, и меня повысили в должности до инженера генплана.

— Я прочитал, что ты еще и корреспондент! Какого издания?
— Я внештатный корреспондент Московской организации литераторов. На штатного меня не хватит, да и у меня нет литературного образования. Но в студенческие годы я пыталась совместить учебу в двух институтах, поскольку мне было это интересно. Выезжала на вечерние слушания Института русского языка имени В.В. Виноградова и посещала лекции свободным слушателем, училась писать небольшие статьи, рецензии. Меня приняли в Союз литераторов России. Я периодически отдаю свои материалы в газеты «Литературные известия», «МОЛ», альманах «Словесность» — это мои стихи и рецензии на поэтические произведения современных авторов.

— Ты ведь еще и преподаешь по выходным — как ты все успеваешь?
— Последние два месяца я даже спала, и у меня были выходные (смеется). Я преподавала по выходным в детских студиях живописи. Занималась с младшими группами рисунком и живописью. Также при институте у нас была студия, в которой мне разрешали подрабатывать преподавателем. Для меня занятия живописью с детьми — это отдых, а не тяжелая работа. Дети заряжают энергией, поднимают настроение. Я набираюсь сил на такой работе. В период пандемии вела некоторые уроки дистанционно, но со снятием ограничений они прекратились. Сейчас пока думаю, занять ли мне свои выходные работой с детьми. Однако из-за нового сложного проекта, который мне дали, уроки, видимо, придется отложить.

— Как бы ты сама представила себя — ландшафтный архитектор, поэт, преподаватель или художник?
— Ландшафтный архитектор — это моя основная работа, занимающая большую часть моей жизни. Все остальное придется оставить на любительском уровне. Любое увлечение требует погружения. У меня пока получается погружаться в проектирование, часть времени я оставила на поэзию, которая мне нравится. Но у меня есть обязательства из-за членства в МОЛ. Был пройден большой путь, вложено много труда, поэтому я не могу уйти от литераторской деятельности.

— В январе в студии «Мозаика» состоялся твой творческий вечер. Чья это была идея и как все прошло?
— Вечер организовала Лариса Безносенко, мой преподаватель живописи из клинцовской художки. Лариса Петровна решила провести серию встреч с выпускниками художки, которые связали свою жизнь с творчеством. Все началось с творческого вечера Димы Паукова. На мой вечер пришли заинтересованные люди, в том числе и школьники, которые хотят после художки продолжить свое обучение по творческим специальностям. Также я представила в эскизном варианте свой проект сквера возле старообрядческой церкви на улице Пушкина. Пока сложно сказать, будет ли создан этот сквер.

— К скверу еще вернемся. Расскажи о своих родителях.
— Мама долгое время работала экономистом на автокрановом заводе, отец тоже там работал водителем — гонял краны на выставки. Но в какой-то момент с завода многие ушли. Мама сейчас работает в ЧОП, отец — вахтовым методом в Москве.

— Где прошло твое детство, в какой школе училась?
— Родилась в Клинцах, детство тоже прошло здесь, училась во второй школе. На лето я уезжала к бабушке в Заречье, за Лопатнями. Сейчас эта деревня почти умерла. И у другой бабушки тоже проводила много времени — на улице Гензика в Клинцах. Мы с родителями жили в доме №1 по улице Богунского полка. Сейчас мне тяжело смотреть на свой дом, потому что городская администрация делает вид, что его не существует. По факту он должен принадлежать городу, поскольку жильцов в 2013 году расселили из-за того, что дом был признан аварийным. Это очень крепкое кирпичное здание с толщиной стен около 80 см. Аварийной там была только крыша, поэтому нет никаких оснований сносить дом в историческом центре города. Теперь он стоит никому не нужный, территория ничем не занята.

— Чем увлекалась в детстве?
— В детстве очень много читала, меня приучили к этому бабушка и дед. У нас была домашняя библиотека, они читали мне вслух, я учила стихотворения. В подростковый период брала в библиотеке с полок все подряд. Рисовала тоже с раннего детства. Я была очень тихим ребенком, любила сидеть в одиночестве, читать и рисовать. В школе мне нравилась литература, которую нам очень хорошо преподавала Надежда Яловая. Она великолепно читала стихи. Я бы предпочла ходить на дополнительные уроки литературы вместо других предметов. Мне не нравились физика и математика, но это никак не связано с учителями, они и по этим предметам были замечательные. До девятого класса училась на «отлично», потом мои увлечения затянули меня еще сильнее, мне совершенно не хотелось заниматься химией или математикой. В 11-м классе перед ЕГЭ у меня был репетитор по математике, но даже ему с трудом удавалось мне объяснить этот предмет. Конечно, сейчас, когда я работаю инженером, все это звучит довольно странно! Хотя у меня все же больше творческая профессия. Спасибо прогрессу — сейчас все расчеты автоматизированы.

— Насколько повлияла твоя учеба в художественной школе на выбор дальнейшей профессии?
— Сильно повлияла. Когда я поступала в художку, конкурс был семь человек на место, я сильно волновалась. Когда мне сказали, что зачислена, была безумно счастлива, потому что на всех важных жизненных этапах мне кажется, что у меня что-то не получится. Я поняла, что в любом случае свяжу свою жизнь с творчеством, иначе скучно жить. Работа должна приносить удовольствие, потому что она занимает большую часть времени в нашей жизни.

— Как принимала решение, в какой вуз и на кого поступать?
— Сначала я хотела поступить в художественное училище, а после пойти учиться в художественную академию. Это был тот момент, когда я сомневалась — уходить ли мне из школы после девятого класса. По настоянию родителей я осталась учиться до 11-го класса, и выбор перевесил в пользу технического образования. Сейчас только рада этому и благодарна родителям, что они тогда меня уговорили. В школе мне еще очень нравилась ботаника. Мама моя занималась цветами, бабушка выращивала цветы на продажу. Я думала, как мне найти такую профессию, которая бы включала работу с растениями и творчество, живопись. Для меня было важно создавать что-то красивое. Все это соединилось в ландшафтную архитектуру. Смотрела московские вузы и нашла это отделение в Брянске. Я подала документы во все вузы и везде прошла по баллам ЕГЭ. Выбрала в итоге Лесотехнический институт, потому что в нем самая старая школа ландшафтной архитектуры в России и самая старая кафедра. Очень большая база, хороший преподавательский состав.

— В процессе учебы качество образования в этом вузе подтвердилось?
— Да, на 100%. Рейтинг института среди других московских вузов не такой уж высокий. Но именно с моей профессией проблем с трудоустройством для выпускников Лесотехнического института не бывает. Многое зависит от студентов, конечно. Кто хочет учиться — учится.

— Насколько интересной и сложной была учеба в вузе?
— Она была сложной и интересной одновременно, вуз дал много полезных практик. Преподаватели были заинтересованы в том, чтобы научить нас. Мы выезжали на летние практики в питерскую лесотехническую академию, изучали там историю градостроительства и планировки Санкт-Петербурга. В Ленинградской области много памятников ландшафтного искусства — Павловский парк, усадебные парки, Гатчина, Ораниенбаум, Царское Село. В магистратуре у нас были выездные практики в Крыму, жили в Ялте. Там не просто учили теорию, но уже и работали над проектами. Практика для меня была, как отдых — посещение Ботанических садов, работа с ландшафтом, природой, растениями. В 2017 году я окончила бакалавриат и поступила в магистратуру на то же направление. С моим образованием можно было выбрать одно из трех направлений — строительство, растениеводство и проектирование. Работа будет принципиально отличаться. Решила идти в магистратуру, чтобы наработать опыт в проектировании. До этого я еще подрабатывала ради опыта на объектах бригадиром, работала руками. Поняла, что растениеводство и строительство — это тяжелый физический труд, даже если ты в питомнике на руководящей должности. Я бы не сказала, что это женская профессия. Проектирование — самый подходящий вариант для девушки. Магистратуру окончила в 2019 году.

— Твоя сегодняшняя работа — первая, не считая подработки во время учебы?
— Так и есть. В проектировании это моя первая работа, до этого занималась лишь проектированием нескольких небольших частных участков. За два года наработала уже неплохое портфолио!

— На каких объектах работала?
— Мы конструировали Ивановский лесопарк в районе Новокосино, делала реконструкцию проезжей части улицы Ф. Энгельса на Бауманской, сейчас занимаюсь районом Сокольники, реконструкцией жилых дворов, и реконструкцией территории Боткинской больницы.

— Сколько времени проводишь на работе?
— Стараюсь уложиться в свой рабочий график — с девяти до шести. Иногда задерживаюсь. Особенно часто это было в первое время, потому что у меня не было опыта, но мне хотелось его набраться. Хотела повышения в должности, но мне нужно было этой должности соответствовать. Понимала, что не могу работать с такой же скоростью, как мои опытные коллеги. Иногда даже приходилось уезжать домой на такси посреди ночи. А один раз я даже заночевала на работе (смеется). Да и учеба в вузе прошла в таком же режиме.

— Хорошо училась?
— Бакалавриат — на «отлично», но завалила ГОСы, сдала на «тройку». Пересдавать не стала, думала, что это не так важно. Оказалось, что из-за этого мне не дали красный диплом. Впрочем, меня это не расстроило, знания со мной!

— С 2015 по 2017 годы ты получала государственную стипендию?
— Это не имеет отношения к учебе в вузе, это литературная стипендия. Я получала ее единоразово три года подряд. Сейчас это уже называется государственным грантом, за который надо отчитываться, тогда это была стипендия. Первый раз я получила звание госстипендиата и талантливого молодого автора России в 2015 году, одновременно меня приняли в Союз литераторов России.

— За что получила эту стипендию?
— Я издала свой первый поэтический сборник при поддержке Союза литераторов России. Он остался на уровне дебюта, тогда для меня его издание было большой неожиданностью. Сама не понимала, за что мне дали стипендию. Думала, что члены СЛР, молодые авторы, должны быть гениальными людьми, проделавшими большую работу. А я к себе отношусь предвзято. В то время я уже состояла в нескольких молодежных литературных организациях Москвы и печаталась в их сборниках. Были и публикации в газетах, печаталась в Мытищинском сборнике. Видимо, для моего возраста этого было достаточно для получения такой награды. Я отправляла в комиссию Союза не только стихи, но и кое-какую свою небольшую прозу. Стипендия дается на развитие автора, печать, литературное продвижение. Каждый раз эти три года размер стипендии варьировался, это были суммы от 60 до 70 тысяч рублей.

— Как ты попала в Союз литераторов России?
— Писать стихи я начала в детстве, но писала их в стол, стеснялась пойти в литобъединение «Источник», которое давно существует в Клинцах. Когда уже созрела, чтобы выступить на публике, мне нужно было поступать в вуз. Так в Клинцах я и не попала в литобъединение. В институтском общежитии я как-то прочитала свои стихи соседям. На следующий день меня отвели на кафедру к преподавателю и сказали: «Вот мы нашли еще человека, который пишет». Оказалось, что мой преподаватель по начерталке Александр Летин, заслуженный писатель России, проводит в нашем техническом вузе литературную работу. Я прочитала стих, который его очень тронул. На уроке автокада он сказал мне: «Ты берешь свою тетрадочку со стихами, и сегодня вечером мы идем в гости».

— Звучит двусмысленно, особенно на фоне воспоминаний о недавних событиях в городе на Неве…
— (смеется) Я испугалась, но не того, о чем ты подумал. Это очень милый дедушка, я ему многим обязана. Мы до сих пор дружим. Тогда он отвел меня в литературное объединение в Мытищи, там я выступила, меня приняли. Потом выступала на юбилеях вуза, хотя я боюсь сцены. На одном из выступлений мой слушатель сказал: «У меня есть знакомый человек в Союзе литераторов России, ты должна показать ему свои работы». Я сначала даже не поверила. Но все получилось, этот человек, Борис Илюхин, оказался одним из соредакторов Союза. По совместительству он еще и мой учитель живописи. Я и сама пытаюсь учиться, занимаюсь в студии живописи.

— Андрей Бондаренко рассказывал, что двухдневная переписка с тобой сподвигла его на создание литературного объединения «Люди весны». Как тебе удалось замотивировать его на создание проекта, который сейчас благодаря усилиям Андрея стремительно развивается?
— За полгода до моего разговора с Андреем в Союзе литераторов стали происходить изменения, возможно, они были связаны с дополнительным финансированием в Год литературы в России. Союз стал расширяться и открывать региональные секции. Так как я прописана в Брянской области, а живу в Москве, я идеально подходила на роль представителя регионального отделения в столице. К тому времени в Союз уже приняли поэтов из Севска. И меня это даже задело. Севск, при всем к нему уважении, намного меньше Клинцов. Я была уверена, что в Клинцах есть поэты, которые хотят развиваться. Я считала, что должна донести до них такую мысль: есть путь для развития, не надо думать, что это никому не нужно. С Андреем была знакома заочно, знала его как корреспондента, фотографа и часто видела его на рок-фестивалях, которые я тоже посещала. Увидела его объявление в «ВКонтакте», где он призывал клинцовских поэтов собраться и прочитать свои стихи, и решила ему написать. Тем более меня уже назначили ответственной за Брянскую область. Причем Севск я не координирую. Понимала, что нужен человек на месте, который сможет объединить людей и повести их за собой, заниматься редактурой и просветительской деятельностью.

— Как он отреагировал на такое предложение?
— Понимаю, что любой бы на его месте насторожился. Пишет незнакомый человек, предлагает организовать лито с поддержкой от государства, говорит: «Давай, включайся, ты нужен городу и стране» (смеется). Но он согласился. Я показала некоторые работы Андрея в Москве. В 2020 году планировался всероссийский съезд, на котором Андрею Бондаренко должны были официально вручить удостоверение члена Союза литераторов России, но из-за карантина все отменилось. В итоге удостоверение я передала ему сама в Клинцах, на собрании лито. Нужно сказать, что Андрей проделал колоссальную работу и продолжает это делать. Андрей и сам кого угодно может замотивировать. Для меня было важно, что на Клинцы удалось обратить внимание в Союзе. Что касается дальнейшей перспективы, пока все в тумане из-за коронавируса. Планирую подтягивать в Союз молодых клинцовских авторов, заинтересовывать их. Но и членство в Союзе налагает на них определенные обязательства — это участие в альманахах, развитие.

— Прочитав твои стихи, рискну отгадать твоего любимого поэта. Это Сергей Есенин?
— Да, я очень люблю Есенина, у нас дома было три сборника его стихов. Были сборники Ахматовой, Ахмадулиной. Маяковского тоже люблю, но его я поняла не сразу. Мне нравится лирика Есенина, я выступала на есенинских вечерах. Какое-то время увлекалась Цветаевой, но этот период прошел. Сейчас мне очень нравится Вероника Тушнова. Мои наставники в поэзии говорили, что меня носило от женской поэзии к мужской. Да меня до сих пор носит. Я слышала про некоторые свои стихи такое: «Это написала девушка? Не может быть, это абсолютно мужская поэзия». А по поводу другого стиха могли сказать: «Как женственно, очень лиричное стихотворение».

— Кого любила читать в подростковом возрасте?
— То, что было у нас дома. Это военные книги Бориса Полевого, сказки Александра Пушкина, зачитывалась Александром Твардовским, нравился Антон Чехов. Перечитывала всю классику, русские народные сказки.

— А сейчас что читаешь?
— В студенческое время и сейчас мне нравятся Сомерсет Моэм, Эрих Мария Ремарк, Эрнест Хемингуэй, Оноре де Бальзак, Виктор Гюго.

— Не вызывают ли у тебя события и явления, описанные в «Триумфальной арке» Ремарка, ассоциации с тем, что происходит сейчас в России?
— Я читала практически все книги Ремарка, и параллель с тем, что происходит сейчас и 1939 годом, прослеживается во всех его произведениях, где описывается это время. Но моя любимая книга Ремарка — «Возлюби ближнего своего».

— Три лучших поэта в Клинцах?
— Я плохо знакома с творчеством наших поэтов старшего поколения, за исключением Любови Сухановой, ее стихи мне нравятся, поэтому мой ответ нельзя считать однозначным. Из тех, кого я знаю лично, выделю Андрея Бондаренко. Мне нравится и то, как он читает стихи, у него особая манера. В первом альманахе «Людей весны» мне понравились стихи Марины Мелещенко. Еще неплохо получается лирика у Алексея Воронко.

— И я с нею сплелась
и срослась,
С моей малой, далекой
родиной.
С черноземами и смородиной,
С деревенькой простой,
юродивой,
С полем солнечным
в васильках,
Рощей, соснами в облаках,
Тихим звоном в ее церквах.
(2018 год)
Давай поговорим о «соснах в облаках», которых больше нет. Какие эмоции ты испытала, узнав о случившемся 30 декабря с корабельными соснами?

— Гнев, негодование, разочарование, опустошение и минутное тупое бессилие. Я не понимала, как это могло произойти. Спиленных вековых сосен уже нет, если их восстанавливать, то увидят их в таком же виде только мои дети в глубокой старости и внуки. В Москве бороться с этим было бы проще. Это явное нарушение закона. Глава города, глава администрации — это не просто должности. В идеальном мире это должно быть призванием. Градоначальник должен стараться сохранить то, что есть в городе, и улучшить его. Я выросла в этом районе, все детство провела на стадионе «Труд». Очень много про стадион мне рассказывал дед, там отдыхали мои родители. Они рассказывали, как зимой там заливали каток. Еще там стояла изба, где можно было переодеться, выпить чая, купить пирожки. Хотелось бы все это восстановить, сделать лесопарк местом отдыха. Это историческая часть города, которую надо не просто сохранить, а сделать лучше. В моей профессии, когда ты заходишь на какую-то территорию, ты как ландшафтный архитектор, художник, садовник делаешь рамку на картину, обрамление на драгоценный камень, который нужно сохранить и приукрасить. На территории нашего лесопарка не нужно делать ничего особенного — это готовая рекреационная зона для отдыха. Ее не нужно выбирать, жители и так используют ее по назначению. Нужно было лишь ее немного благоустроить, сделать более удобной для отдыха. Недавно я сопоставила такой факт: 1992 год, когда я еще не родилась, был переломным для страны. Это более тяжелое в политическом смысле время для страны, чем 2020 год. Но в 1992 году депутаты приняли решение, что этот лес является памятником природы, который город должен защищать и восстанавливать. У меня в голове не укладывается, как в 2020 году вообще могла случиться такая вырубка. То ли это была ошибка из-за незнания закона, то ли это было намеренное действие по нарушению закона. В администрации есть отдел архитектуры, который занимается генпланом, землеустройством. Это не маленький участок земли, про который можно было забыть, не учесть его, и по незнанию совершить что-то подобное. Не могли в отделе архитектуры не знать, что это памятник природы!
Жора КОСТАКЕВИЧ
Фото из архива Ольги Яшиной
Продолжение в следующем номере