,

К 75-летию начала Великой Отечественной войны

1

Они не вернулись из боя

Каждый год 9 мая пышными парадами и торжественными речами мы вспоминаем войну, тех, кто защитил нас, да и весь мир, от страшной фашистской чумы. А они давно уже стали частью той земли, за которую сражались и в которую полегли. Ушли из жизни, так и не выплакав своих слез, их матери и жены, их невесты, невенчанные вдовы. Даже поколение детей войны редеет с каждым днем. Осталась только память, но и она с каждым годом становится все более абстрактной, книжной и парадной.

Вот подошел уже и 75-й год с начала той войны, и, пока есть живые свидетели, надо спрашивать у них, кого они помнят, что знают о страшном дне 22 июня 1941 года, когда ушли их близкие — ушли, чтобы никогда не вернуться. Для меня это рассказы друзей и, конечно, моих родителей.
Мои предки — крестьяне Смоленской губернии. Их села находятся на границе с Белоруссией, и трудно сказать, кто они: русские, белорусы или украинцы. Один дед — Павлюк, другой — Василь, тетки — Одарка, Марья и Ганна. Не было тогда искусственного деления наших славянских народов на три республики, как это сделали большевики, заложив мину для распада великой страны — единой и неделимой России.

Мой отец Иванов Степан Васильевич должен был стать сельским священником. Как лучшего ученика церковно-приходской школы его хотели послать учиться за казенный счет (родители были беднейшими крестьянами) в духовную семинарию, но произошла революция. Он был первым комсомольцем в своем селе, затем первым коммунистом, был послан партией на учебу в Москву, в академию коммунистического воспитания. Вскоре из соседнего села Поляна он забрал с собой в столицу девушку, сироту Веру (мать ее умерла в 1919 году). Так создалась наша семья. Потом партия посылала отца то в Среднюю Азию, то в Казахстан (в Караганду). Войну мы встретили в Брянске, но никогда мои родители не забывали свою малую родину и всегда благоговейно вспоминали ее.
Отцу посчастливилось выжить на войне, и мама не испытала раннего вдовства, а я сиротства, как большинство детей моего поколения, а вот с родными, которые остались в их селах, было все по-другому. Много раз родители рассказывали мне об их судьбах. Вот некоторые наиболее трагические эпизоды их жизни.
22 июня 1941 года ушли на фронт из села Поляна два маминых брата — Василий и Яков. Первый жил, как и положено старшему сыну, с отцом, моим дедом Павлюком, а младший, Яков, напротив. Оба честно трудились в колхозе, у обоих были хорошие семьи, много детей, как у всех крестьян того времени.
Яков в этот день ушел навсегда. Не было от него ни одной весточки! Даже в списках погибших не значился. Пропал без вести… Как много их тогда пропало без вести, особенно в первые месяцы войны: полегли при отступлении в болотах Белоруссии, на Смоленщине, на Украине…
А вот Василию удалось один раз увидеть всех, но как! Он защищал Москву, за героизм, проявленный в боях, получил орден Красной Звезды и несколько медалей, но в одном из боев был тяжело ранен и долго лежал в госпитале. Вот здесь-то и отыскала его моя мама, жившая со мной в городе Мелекессе Ульяновской области, куда мы были эвакуированы из Брянска в июле 1941 года. Сколько было радости, когда из госпиталя пришел солдатский треугольник от брата! Началась переписка. Мама говорила, что все его письма дышали тревогой за семью, за отца и сестер, оставшихся в оккупации. Я тоже писала ему свои детские письма, и он отвечал мне. После госпиталя, несмотря на тяжелые, еще не совсем зажившие раны, он был опять отправлен на фронт. Такова была суровая реальность: людей в армии не хватало, и солдат возвращали в боевые части даже после трех раз пребывания в госпитале, трех тяжелых ранений.
Больше двух лет он, как и мы, ничего не знал о судьбе родных, оставшихся на оккупированной немцами территории, а они тоже не знали, что со страной, что их ждет в будущем, что стало с родными, ушедшими на фронт. Немецкая пропаганда неустанно твердила, что Москва взята, что их войска уже за Уралом, страны Светов больше нет. Но осенью 1943 года стали слышны отдаленные звуки боев, да и партизанские листовки говорили, что освобождение близко.
Однажды утром в Поляне появилась рота немецких солдат. Они вынесли из машины несколько канистр с бензином и стали обливать дома, ожидая команды офицера поджечь их. И тогда мой дед Павлюк взял своих внуков и других детей села, поставил их на колени и сам на коленях пополз к ногам немецкого офицера с мольбой пощадить их деревню. И, видимо, его сердце дрогнуло: он дал приказ своим солдатам грузиться в машину. Через несколько минут они покинули село. С тех пор моего деда называли Павлюк-спаситель.
А через день произошло то, что не приснилось бы и во сне. Части Красной Армии стремительно наступали в направлении Кричев — Могилев, и в них оказался Василий. Его рота остановилась в соседнем селе, в 12 км от Поляны. Можно представить его чувства в эти минуты: что с отцом, семьей, сестрами, односельчанами? Солдаты расположились на ночлег в крестьянских избах, а Василий бросился к командиру роты с просьбой отпустить его домой до утра. Командир отказывался, говорил, что тот не успеет прибежать вовремя, но он умолял, уверял, что знает здесь каждую тропку, каждое дерево, каждый кустик, что он найдет самый короткий путь до своей деревни. И командир отпустил.
Был конец октября, моросил холодный осенний дождик, под ногами хлюпала грязь. Но Василий бежал в этой кромешной тьме, бежал, падая, теряя силы, и к 12 ночи был уже возле своей хаты. Постучал в темное окно. Отец подскочил к нему первым (видимо, подсказало сердце) и увидел сына. Вскоре вся деревня с криками «Василь вернулся!» была на ногах. Несколько человек побежали по трем соседним деревням оповестить его сестер. Прибежала соседка Дарья, папина сестра, вышедшая замуж в эту деревню еще в 20-е годы. Она узнала от Василя, что ее брат Степан жив, жива и его семья (я с мамой), находящаяся в эвакуации за Волгой. Завтра утром она сообщит эту радостную весть другим своим сестрам, живущим в ее родном селе Студенец, в 5 км от Поляны. Вот только родители их об этом уже не узнают: они умерли один за другим осенью 1941 года. Не пережили всего, что на них обрушилось: тревоги за любимого сына Степана, страха, что кто-нибудь из односельчан донесет немцам, что их сын коммунист, организатор партийной ячейки в селе, работник Брянского райкома ВКПб.
… Быстро прошло несколько часов дома в радости и слезах близких. Василию надо было возвращаться. 12-километровый обратный путь теперь уже совсем обессиленному человеку был особенно тяжел. Два подростка из деревни проводили его, поднимали, когда он падал, и к рассвету Василий был на месте. Но тут страшный удар: его часть двумя часами раньше ушла из села. Где на попутках, где пешком ему к вечеру удалось ее догнать, но командир не простил опоздания: больной, израненный, уже немолодой солдат был отдан им в штрафбат. Это означало верную гибель. Штрафные батальоны бросали на самые опасные участки боя. Девять из десяти штрафбатовцев погибали в первом же бою.
… К началу 1944 года в Поляну пришла первая «похоронка». Погибшим был Василий.
Эту трагическую историю рассказал мне мой отец, который после войны часто бывал на своей малой родине — «дома», как всегда говорили мои родители. И я подумала, что, как ни обидно это осознавать, сердце немецкого офицера, командира роты поджигателей, оказалось добрее, чем советского. Допускаю, что он был храбрым, преданным Родине человеком, а вот доброты в сердце не нашлось. Как сурова и жестока правда войны!
Дед Павлюк дожил до Победы, но жизнь для него была уже бессмысленна. Он умер в конце 1946 года, до конца своих дней ожидая младшего сына Якова, ведь «похоронка» на него так и не пришла. А вдруг он лежит в госпитале или попал в плен и однажды ночью постучит в окно, как когда-то Василий?
Села Поляна давно уже нет, как многих сел России: старики ушли в мир иной, а молодежь разъехалась по городам. Осталось только кладбище, где лежит дед Павлюк рядом со своей Лизаветой, моей бабушкой, умершей еще в гражданскую от тифа. Он на всю жизнь сохранил ей верность, второй раз не женился, и один вырастил восьмерых детей.
Многие родные со стороны отца тоже потеряли на войне своих близких. У его старшей сестры Евдокии был сын Валентин. Он еще до войны был призван в армию и служил в Башкирии. Там встретил девушку, на которой женился. Вскоре у молодых супругов родилась дочка, но их счастье было недолгим: Валентин ушел на фронт в первые дни войны и, как оказалось, навсегда. Жена его никогда больше не вышла замуж, одна вырастила дочь, свекровь считала своей матерью, и обе пронесли через всю жизнь память о Валентине.
Осталась вдовой и папина сестра Марья. Ее муж Федор Фомин тоже не вернулся с войны. Она одна поднимала двоих детей, причем дочери удалось дать высшее медицинское образование.
Жизнь женщин в колхозах в послевоенные годы была особенно тяжелой: работники-мужчины полегли на войне, техники не было. Иногда женщины по две-три впрягались в плуг и пахали колхозную землю. Трудодни не оплачивались. Единственное, что могло не дать умереть с голоду — это приусадебный участок и маленькое домашнее подворье.

2

В отличие от Поляны, родная для папиной сестры деревня Студенец жива, в ней есть школа, медпункт, магазин. К 30-летию Победы в деревне поставили памятник погибшим на фронте односельчанам. На нем 82 фамилии — это почти все, кто ушел из села на фронт. Среди них и имя Федора Фомина. Летом у подножия памятника всегда полевые цветы, которые приносят внуки и правнуки погибших солдат.
Говоря о мужчинах, ушедших на фронт, нельзя не вспомнить об их женах, которые оставались одни с детьми. А как трудно вспоминать о женщинах, ожидавших ребенка! А как страшна была судьба этих новорожденных малышей! Спасаясь от бомбежек и обстрелов, матери сидели с ними в окопах, убегали в лес. Конечно, многие дети погибали.
Председатель клинцовского Совета ветеранов С.Г. Ковалев рассказывал мне, что его отец Григорий Яковлевич ушел на фронт 22 июня, а мать Мария Васильевна в августе 41-го родила сына Илью, шестого ребенка в семье. Малыш не выжил, умер в 1942 году, а пятерых детей ей удалось сохранить, причем младшему, Станиславу, было всего три года. Они пережили страшный голод в войну и в первые послевоенные годы. Но, несмотря на все лишения, Марии Васильевне удалось вырастить их достойными людьми. А их отец Григорий Яковлевич так никогда ничего и не узнал о судьбе семьи. Он воевал под Сталинградом, с боями дошел до Украины и героически погиб, освобождая Донбасс в июне 1943 года, когда Клинцы еще были оккупированы немцами.
Только через много лет, благодаря стараниям сотрудников клинцовского краеведческого музея, под Луганском была найдена братская могила, где похоронены гвардии младший лейтенант Г.Я. Ковалев и его боевые товарищи.
Трогательно-трагическую историю о судьбе своего дедушки Петра Трофимовича Остапенко и бабушки Надежды Павловны рассказал мне клинчанин Геннадий Викторович Горбачев.
Вечером 21 июня Петр Трофимович отвез жену в роддом, а утром было 22 июня… В этот же день он ушел на фронт, но перед этим успел на несколько минут заехать к жене. Он узнал, что родилась дочка, более того, Надежда Павловна в окно первого этажа показала ему новорожденную девочку. Это была их последняя встреча.
Бабушке удалось сохранить ребенка в страшные дни оккупации. Маленькая Нина (так назвала она дочку) еще много лет, увидев военного, думала, что это идет ее папа. А сама Надежда Павловна несколько лет, даже после войны, ждала возвращения мужа, надеясь на чудо (ведь «похоронки» не было), но чуда не произошло: в 1949 году к ней в село Синьковка приехал боевой друг Петра. Он рассказал, что тот воевал с ним на Кольском полуострове, был механиком по обслуживанию самолетов на аэродроме и погиб в августе 1942 года. Там же, под Мурманском, он и похоронен в братской могиле.
Каждый год 22 июня Геннадий вместе с мамой Ниной Петровной Горбачевой (той девочкой Ниной) идет с цветами на братское кладбище. Это их дань памяти отцу и деду. Нине Петровне в этом году исполняется 75 лет, как и дню начала Великой Отечественной войны.
«Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины», — так голосом Левитана заканчивалось в годы войны каждое сообщение Совинформбюро. Я же хочу сказать словами православной молитвы: «Вечная им память!»

Нина Степановна ИВАНОВА

ФОТО: Братская могила в Луганской области, где похоронен Г.Я. Ковалев; Г.Я. Ковалев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.