,

Пока не покусают

Буду рассуждать о вещах, которые даже меня, тертого и очерствевшего, удивили – может, и не очень, но все же. Почему-то казалось, что многое из удивившего уже давно кануло в лету.
А вот и нет: не только люди, выходит, не меняются, но и времена.

Начало недели, в отличие от ее дальнейшего течения (об этом позже), выдалось вполне приятным. Елей на душу пролился. Был в понедельник Москве, получал журналистскую премию в скромной номинации «За мастерство и профессионализм» в конкурсе, посвященном освещению проблем и успехов малого и среднего бизнеса «Точка роста». Сразу скажу, потому что многие именно этим вопросом у меня интересовались: премии денежной не дали — даже маленькой.
В качестве приза было признание профессионалов, диплом и не очень дорогая ручка-перо в «пушкинском» стиле. Но не в их дороговизне вовсе дело. Просто и там нашлось место удивлению. Награждение было в конце дня, а до этого — затяжная конференция по вопросам бизнеса, за время которой участникам пообещали три кофе-брейка. Но перекусить за весь день, с пяти утра, как в поезде встал, не пришлось ни на одном из них. По банальной причине.
Ее позже с извинениями объяснили мне организаторы: вход на мероприятие был свободным, и в банкетный зал стали приходить совершенно левые товарищи, записные московские халявщики, которые специально отслеживают все подобные собрания. Когда я и другие участники выходили на перерыв, на столах уже все было чисто. Официанты лишь руками разводили: «В наши полномочия гонять чужаков не входит!»
Эйфория от полученной премии оказалась сильнее, да и худею я сейчас. Закинул я в себя торопливо по пути на Киевский вокзал куриный гамбургер, да и прямиком на «климовский» поезд. И снова неприятное потрясение! В Москву ехал в новом сидячем вагоне, а тут в душной древней плацкарте. Со всеми вытекающими.
Но больше всего меня добило отсутствие воды и мыла в загаженном туалете. И это в дикую жару! Когда в вагоне было настолько душно, что скапливавшийся внутри конденсат потоками лился по стеклам. Правду сказал один столичный блоггер: «Эту страну от дураков спасут только крокодилы!» В общем, в голове не укладывается, и это с заоблачными тарифами РЖД! Благо, антисептический гель с собой был. Но на общую антисанитарию он повлиять не мог.

Дальше хуже — это я уже плавно подбираюсь ко вторнику, «остановиться» после которого (на момент написания колонки) до сих пор не могу. Приехав домой с вокзала, лег в половине четвертого утра, а в семь уже разбудил звонок сына, ночевавшего у родителей жены: «Мама, папа, случилось страшное!» У нас, конечно, внутри все похолодело, ведь тесть и теща — люди пожилые. Дальше хочется написать: «К счастью, все оказалось не так уж страшно…», но нет.
И тесть, и теща живы, к счастью. А вот с другим членом семьи на минувшей неделе пришлось проститься. Умерла наша такса Рикардо или Рикошет, Рик — для домочадцев. По человеческим меркам он был уже пожилой господин — далеко за 80, но пару «своих» лет, не случись беды, еще бы протянул. В любом случае, столь страшной смерти он не заслужил, да никто и не думал, что такое возможно.
Породистого Рика совсем еще щенком — черным и глуповатым — нам с женой подарили на свадьбу почти четырнадцать лет назад. Много мы от него претерпели: прогрыз «нору» в первом семейном ложе — большой тахте, сгрыз свадебные туфли Натальи и много еще чего. Но, как вы понимаете, он все равно был любим. Тесть, у которого Рикошет жил последние годы, себя ущемлял, но его баловал, приговаривая, что «скормил ему уже два холодильника мяса».
В ночь с понедельника на вторник нашу таксу фактически разорвала псина, которая раза в три его больше, хотя Рик тоже был (вот ведь, теперь пишу про него в прошедшем времени…) тот еще «кабан». Перегрызла ему позвоночник и прочее, прочее. Заодно эта озверевшая тварь сильно покусала тестя: он до сих пор в хирургическом отделении больницы, куда его увезли на «скорой». На кистях Михалыча больше десяти рваных ран, которые плохо заживают: врачи говорят об операции.
В силу почтенного возраста Рика его постоянно одолевали естественные позывы. И то, что тесть пошел его выгуливать в час ночи, не было чем-то необычным. Но Михалыч и предположить не мог, с чем столкнется в пяти метрах от собственного подъезда. Там из кустов неожиданно выскочила озверевшая собака, светло-желтая с рыжими подпалинами, около метра в холке, а морда, как котелок, здоровая, и медвежий оскал…
С неистовой злобой она стала рвать нашего Рика. Тесть дважды или трижды пытался ее отбросить в сторону. Куда там! Чужая псина (вроде как бездомная, но с широким ошейником в металлических набойках) стала нападать и на Михалыча, словно возродившаяся собака Баскервилей. Он отбивался и спасал Рика как мог, а еще минут десять кричал на всю улицу, зовя на помощь — никто не пришел в те роковые минуты на помощь…
И это меня тоже страшно поразило. Причем «розочкой на торте» стало признание соседа, к слову, старшего по дому (зачем он мне об этом сказал, я и сам не пойму — наверное, потому, что последний дурак): «Ты знаешь, я слышал, как они боролись, еще и в окно выглянул, но не узнал Михалыча, спать пошел. Знал бы, что это он, конечно бы, выбежал и помог!» Нормально, да? Больших усилий мне стоило не врезать этому соседу.
В итоге, когда нападавшую собаку с трудом удалось отогнать, истекавшему кровью тестю, как и Рику, помогла лишь соседка с первого этажа. Она боязливо выглянула в окно, и Михалыч, вышедший на улицу без мобильника, прокричал ей номер супруги. Теща вызвала «скорую». Сыну всего этого не рассказывали — просто утром он увидел еле дышавшего Рика и узнал, что любимый дедушка почему-то в больнице.
Но во внутренней системе страхов 11-летнего ребенка, начавшего вдруг жутко бояться покойников, это уже было сродни «случилось самое страшное!» Немного отойдя от шока, мы разделились с женой. Она пошла к матери, а я помчался в больницу к тестю. Из палаты он вышел едва живой, качаясь, с перебинтованными по локти обеими руками. От лечащего врача я с недоумением узнал, что в Брянской области не достать необходимого в таких случаях глобулина.
Это какой-то хитрый препарат, который в аптеках не продают — он идет по распределению. Но по разнарядке его в лечебном учреждении тоже не было: дефицит, который, как и раньше, нужно с боем выбивать. Пришлось поднимать все связи. Спасибо экс-руководителю департамента здравоохранения, куда я, взмыленный, и отправился. Девочка в приемной явно не понимала, чего от нее хотят: «Пишите заявление, но рассматривать его будут, как и положено, 30 дней!»
Гвоздь мне в кеды, какие 30 дней?! Вы же департамент здравоохранения, врачи, хоть и чиновники: у вас, как и у пожарных, счет нередко на минуты и часы идет. Тестю требовалось вколоть глобулин в течение трех суток, иначе за эффективность последующих препаратов лечащий доктор не отвечал. Моей дерзостью в департаменте, кажется, прониклись: «Вы кто?» Не стал скрывать правды: «Я из народа!» Большего они знать и не хотели.
Разовый укол глобулина тесть получил уже через несколько часов. Теперь, когда, надеюсь, быстро и без операции все-таки заживут руки, ему будут 90 дней ставить еще десятки уколов от бешенства. С его болячками — не лучший вариант, но альтернативы почти нет — врач может назначить «половинный» курс, даже просто оставить его «под наблюдением», но это большая ответственность. И если прогадать с результатом, можно легко сесть.
Рик умер на вторые сутки. Мучился, стонал, терпеливо проходил всевозможные процедуры, на которые мы его возили в ветеринарную клинику к душевному «звериному» доктору, но нанесенные ему раны оказались слишком серьезными. На волне всех этих переживаний я еще имел неудовольствие общаться с людьми из мэрии. Просил отловить бешеную псину, да и вообще обратить внимание на сложившуюся с бродячими собаками ситуацию.
Не ровен час, покусает какая из них ребенка или еще кого. А напавшая на тестя и Рика еще и не просто покусает. Но в мэрии даже суетиться не стали. Хотя когда я поднял волну в СМИ, тут же провели специальное совещание. Пишу колонку в выходной день и пока не знаю его результатов. Но это уже достижение. До товарищей-чиновников, кажется, стало доходить, что завтра и их могут покусать.
До тех пор ничего у нас не поменяется — ни в плане регулирования поголовья бродячих собак, их стерилизации, ни в чем другом. Такова моя личная теория: коснется в силу имеющихся недочетов в обществе несчастье кого-то из влиятельных персон, сразу же будет спущена вниз «указивка» улучшить, углубить и прочее. А пока и надеяться не стоит. Собственно, это неприятно и удивляет. Наивно, конечно, с моей стороны — в который уже раз, но я такой.

Андрей КОВАЛЕВ,
доморощенный эксперт

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.